В этот момент из-за пазухи раздалось возмущенное попискивание. Дорин поднял бровь.

— Ты таки прихватила с собой обед. И он, я смотрю, еще живой. Трогательная забота о природе, Пятая. Прямо до слез.

— Третий…

— Ладно, ладно, разбираться будем потом, — он рывком поставил меня за свою спину. — Пока отойди в тень и перестань привлекать все банды этой чертовой пустыни. Со всем остальным я разберусь.

Он не стал дожидаться их вопросов или переговоров. Пуджи, увидев еще одну цель и обнаженный клинок, замедлили ход. Дорин воспользовался этой секундной заминкой.

Он не стал вступать в бой. Вместо этого он резко ударил клинком по осыпающемуся склону у себя над головой. Камни с грохотом посыпались вниз, поднимая тучи пыли и на мгновение скрыв нас из виду.

— Бежим! — его рука схватила мою, и мы рванули прочь по каньону, пока пуджи ругались и откапывались из-под завала.

Мы бежали несколько минут, пока крики не остались далеко позади. Наконец Дорин остановился, прислонился к скале и перевел дух.

— Ну что, — он вытер клинок о штанину. — Неблагодарная ты душа, Пятая. Я тут три дня по скалам лазаю, как горный козел, в поисках твоего непутевого… — он запнулся, глядя на мою грудь, откуда высунулся маленький клювик и любопытный янтарный глаз. — … что это вообще такое?

— Это… мой новый друг. Моргус. Мы сошлись характерами. Оба нелюдимые.

— Моргус, — Дорин произнес это слово с убийственной интонацией. — Ясно. Ты, случаем, на этих грибах не питалась? Которые в пещерах растут? Потому что иначе твое внезапное материнство не объяснить.

— Он раненый сирота! — огрызнулась я, чувствуя, как Моргус передает мне волну недоумения по поводу этого громкого двуногого. — Я не могла его оставить.

— Конечно, конечно, — Дорин провел рукой по лицу. — Поймать стельную ящерицу — это для слабаков. Настоящие ученики храма бога Хаоса притаскивают из испытаний на выживание мифических летающих зверьков. Ладно, тащи своего… Моргуса. Юджин уже свистит как паровоз, все собрались, кроме нас.

Мы пошли к месту сбора. Дорин шел чуть впереди, безжалостно роя мне тропу, но при этом постоянно оборачиваясь, чтобы бросить очередную колкость.

— Только предупреждаю, если этот твой «друг» сожрет мою порцию каши, я с него шкуру спущу на портянки.

— Он питается скорпексами и твоей сарказмой, так что твоя каша в безопасности.

— О, отлично. Значит, я должен буду делить с ним еще и свои остроты? Жадная ты, Пятая.

Несмотря на все его ворчание, он ни разу не спросил, зачем мне это нужно. И когда Моргус, утомленный дорогой, высунул голову и громко чихнул, Дорин невольно улыбнулся. Быстро, почти мгновенно, снова сделавшись хмурым, но я успела заметить.

Мастер Юджин ждал на месте сбора с лицом, как у человека, который только что отпил уксуса. Его взгляд скользнул по мне, по моему взъерошенному виду, по Дорину с его окровавленным клинком, и задержался на торчащем у меня из-за пазухи пушистом ухе.

— Пятая. Объясни. Сейчас. И это объяснение должно быть очень, очень хорошим.

— Мастер, это… трофей, — выдавила я.

— Трофей? — Юджин приблизился, и его нос почти уперся в мою шею. Моргус, почуяв угрозу, испуганно спрятался. — Он живой, Пятая!

— Очень проницательно, Мастер.

— Ты принесла в Храм… зверя?

— Ну, если быть точной, он сам меня принес. Ну, то есть я его… нашла. Раненого. Сироту. Вы же учили, что сила без милосердия — это просто жестокость, верно?

Юджин побагровел.

— Я учил тебя выживать, а не собирать бездомных животных! — проревел он. — Ты что, хочешь его приручить?

— О, нет, Мастер, — с искренним ужасом ответила я. — Я просто хочу, чтобы он меня не ел, когда вырастет. Это базовый инстинкт самосохранения.

Дорин фыркнул и тут же сделал вид, что закашлялся.

Юджин посмотрел на меня так, будто я была самым безнадежным случаем за всю его долгую карьеру.

— Ладно, — он выдохнул, и казалось, из него вышел весь воздух. — Тащи свою обузу. Но если он хоть кого-то клюнет, хоть на кого-то чихнет, хоть на кого-то не так посмотрит — я лично сделаю из него суп для тетушки Ю! Понятно?

— Как божий день, Мастер.

Обратная дорога в Храм была куда веселее. Дорин шел рядом, продолжая сыпать саркастичными замечаниями, но теперь к нам присоединились другие ученики, которые с изумлением пялились на моего пернатого пассажира. Сур даже попытался потрогать Моргуса, но тот шипя щелкнул клювом, а Дорин отпихнул Сура локтем.

— Отстань. Это ее… э… боевой питомец. Дрессированный. Может откусить палец, если его разозлить.

Я посмотрела на Дорина с удивлением. Он избегал моего взгляда, уставившись куда-то вперед, но его плечо по-прежнему было надежной стеной между мной и остальным миром.

Моргус, согретый теплом и чувствуя мою усталость, наконец заснул, тихо посапывая. А я шла и думала, что испытание на выживание, возможно, только что началось. Но теперь у меня был не просто долг перед Храмом и тайна в горах. У меня был упрямый, язвительный мальчик с клинком и крошечный, попискивающий комочек будущего, спрятанный у сердца.

«Хаос, — подумала я, глядя на затылок Дорина. — Что ты еще приготовил?»

Но на этот раз в вопросe было меньше страха и больше… предвкушения.

Вернувшись в Храм, моя жизнь превратилась в цирк на три арены с одним очень голодным и очень громким львенком в центре.

Первая арена — моя келья, точнее, теперь наш с Моргусом общий вольер. Тетушка Ю, ворча как разъяренный барсук, тайком приносила мне обрезки мяса и рыбы («Если узнают, что я кормлю твоего пернатого демона, меня на удобрения пустят!»). Моргус рос не по дням, а по часам. С ним было как с живым компасом: если он сворачивался калачиком и мурлыкал (оказывается, грифоны умеют мурлыкать, это звучит как камнепад в миниатюре) — значит, все в порядке. Если шипел и взъерошивал перья — кто-то из Мастеров или особенно неприятных учеников был рядом.

Но самое интересное началось с ментальной связью. Это была не просто смутная передача эмоций. Это был… диалог. Без слов. «Голодно» — и в голове возникал образ сочного куска мяса. «Скучно» — и я чувствовала непреодолимое желание почесать ему за ухом. «Страшно» — и по спине бежал холодок, а в ушах звенела тишина, будто кто-то выключил все звуки мира.

Я быстро поняла, насколько это ненормально. Обычно грифонов если и приручали (что было легендой), то с помощью долгой дрессирии и магии подавления воли. Равная, добровольная связь разума… такое было под силу лишь древним королям Аорона или великим легатам прошлого, чьи имена высечены на черных стелах в Зале Молчания.

Эту маленькую деталь я решила скрыть. Мастера и так смотрели на меня как на диковинную зверушку. Если они узнают, что я еще и вступила в ментальный симбиоз с мифическим существом… меня либо разберут на части, чтобы изучить, либо объявят еретичкой, нарушившей естественный порядок вещей. Ни то, ни другое меня не устраивало.

Вторая арена — подготовка к испытанию на Мастера. Тренировки стали каторгой. Мастер Пак выжимал из нас все соки, отрабатывая не просто приемы, а их комбинации под воздействием Хаоса. После каждого такого сеанса я валилась с ног, а Моргус, чувствуя мою боль, жалобно скулил в углу.

Именно в разгар одной из таких изматывающих тренировок в Храм прибыли гости.

Делегация из Храма Безмолвного Камня, что на западных окраинах Пустыни Генэ. Их отличия бросались в глаза сразу: где наши ученики носили практичные, потертые одежды, они щеголяли в форменных камзолах с бронзовыми нашивками. Их движения были выверенными, точными, лишенными нашей хаотичной резкости. Их Мастер, сухая, как щепка, женщина по имени Вейра, смотрела на все свысока, будто постоянно нюхала что-то протухшее.

Среди их десяти учеников один сразу выделился. Не ростом или силой, а взглядом. Второй из Храма Безмолвного Камня. Он был на голову выше меня, с темными волосами, собранными в строгий хвост, и глазами цвета темного меда. И эти глаза с первой же минуты неотрывно следили за мной.