— Он говорит, что дорога безопасная, — снова перевела Верда, приоткрыв один глаз. — И что сегодня как раз караванный день. Много людей. Можно затеряться.

Колин, наконец, опустил руку. Его узоры погасли до ровного, неяркого свечения. Он не доверял старику, но доверял логике: в городе было проще затеряться, чем в пустыне.

— Хорошо, — отрывисто кивнул он. — Идем.

Мы шли за стариком и его ящером. Он вел нас через барханы, обходя зыбучие пески и скалистые outcrops. Пустоши постепенно сменялись более твердой почвой, а на горизонте зазеленела полоска — оазис, а за ним и город.

Но не из песка и глины, как я ожидала. Город был окружен высокой стеной из темного камня, а над ним возвышались не купола, а остроконечные шпили. Это был не Умбара. Это был Энкор — город-крепость, известный своими мастерами-ремесленниками и самым большим рынком редких материалов к югу от Столицы. Его окружали не пески, а искусственно орошаемые поля и рощи низкорослых, крепких деревьев, что делало воздух непривычно влажным и густым.

Старик у ворот помахал нам на прощание и растворился в толпе. Мы остались стоять перед массивными воротами из темного, просмоленного дерева, утыканного железными шипами. Стража в форменных доспехах с узорами желтого уровня на щеках бдительно scrutinized каждого входящего. Колин, выпрямившись и снова напоминая капитана, а не беглеца, шагнул вперед.

— Капитан Колин, Восьмой легион, — его голос прозвучал привычно-грубовато, но теперь в нем была власть. — Эти люди под моей защитой. Мы требуем встречи с главой стражи, Торианом. Скажите ему, что его старый друг с Красной Скалы ждет.

Один из стражников, повзвозрастнее, прищурился, всмотрелся в красные узоры Колина и в его изможденное, но твердое лицо, и кивнул.

— Капитан. Проходите. Его дом у Центральной площади. Не пропустите — с драконом на вывеске.

Ториан, седой детина со шрамом через оранжевый узор на лице, оказался старым сослуживцем Колина. Он не задавал лишних вопросов, увидев наше состояние. Он молча кивнул, отвел нас в небольшую, но чистую таверну «У Седого Грифона» и заплатил хозяину за комнату и еду вперед.

Комната была маленькой, с двумя кроватями. Но она была раем после клетки и скал. Мы молча съели принесенную похлебку и хлеб, и я рухнула на жесткий тюфяк, проваливаясь в пустой, безсновный сон, где не было ни песка, ни белых лучей.

Мы отсыпались почти сутки. Когда я проснулась, тело все еще ныло, но острая слабость отступила. Пустота внутри никуда не делась, но теперь она была просто фактом, а не свежей раной. Верда, подкрепившаяся и отдохнувшая, уже сидела у окна, перебирая остатки своих трав. Колин чистил свой доспех, его движения были точными и выверенными — ритуал солдата, возвращающего себе контроль.

— Мы не можем здесь оставаться, — первым нарушил тишину Колин, не отрываясь от работы. — Они ищут нас. И чем дольше мы тут, тем больше опасности для Ториана и города.

— Храм, — тихо сказала Верда, не глядя на нас, ее пальцы перебирали сухие стебли. — Нам нужно в Храм Хаоса. Только там мы сможем понять, что это за угроза и как с ней бороться. И… восстановить силы. — Она бросила на меня быстрый, оценивающий взгляд.

Я кивнула. Храм был единственным логичным пристанищем. Но дорога туда могла занять недели, а то и месяцы. Месяцы, которых у нас не было.

Колин посмотрел на нас, затем на свои руки. Его красные узоры мерцали ровным светом. Сила вернулась к нему, пусть и не в полной мере.

— Дорога — это роскошь, которую мы не можем себе позволить, — он встал. — Я отвезу вас. Сейчас.

Мы спустились в пустой задний двор таверны. Колин отошел на открытое пространство, снял с руки перчатку. Узоры на его ладони засветились ярче.

— Отойдите подальше, — предупредил он. — Это будет некрасиво.

Воздух перед ним затрепетал, зазвучал, как натянутая струна. Затем он порвался. Не так, как это делала Верда — не разлом в самой ткани мироздания, а скорее… прореха. Окно. За ним плясали искаженные краски, и я узнала очертания знакомых багровых скал, окружающих Храм Хаоса. Портал был неровным, края его подрагивали, и сквозь него шел жар пустыни.

— Надолго меня не хватит, — сквозь зубы проговорил Колин, и на его лбу выступил пот. Лицо его стало землистым. — Проходите. Быстро.

Я бросила взгляд на Верду. Она кивнула, ее глаза были полны решимости. Или расчета, — мелькнуло у меня в голове. Всегда есть козырь. Даже если идешь на риск.

Я шагнула первой, чувствуя, как меня окутывает знакомая волна сухого жара. Позади раздался сдавленный стон Колина, но я не обернулась. Верда последовала за мной.

Я очутилась на краю тренировочной площадки Храма. Песок обжег босые ноги. Воздух задрожал, и позади нас портал с громким хлопком схлопнулся, оставив Колина по ту сторону.

Мы были дома.

Но дом встретил нас настороженной тишиной. Никто не вышел нас встречать. Лишь где-то в вышине, на остроконечных шпилях Храма, кричали стервятники. Я обернулась, глядя на знакомые стены, которые теперь казались чужими.

«Ну что ж, — подумала я, сжимая пустые, но все еще способные к бою кулаки. — Вечеринка окончена. Пора приниматься за работу». Мы принесли с собой бурю. И Храм должен был это узнать.

Жара ударила в лицо, знакомый запах раскаленного камня и песка заполнил легкие. Мы стояли на главном дворе Храма Хаоса. Гигантские багровые стены уходили ввысь, а с остроконечных шпилей доносился пронзительный крик стервятников. Но что-то было не так. Тишина. Глухая, настороженная тишина, будто Храм затаился и замер. Обычно здесь кипела жизнь: крики учеников, лязг оружия, гул голосов. Теперь — ничего. Как будто мы попали в гробницу, а не в цитадель силы.

— Ну что ж, — прошептала я, озираясь. — Похоже, наш теплый прием немного остыл. Может, мы не вовремя? Или забыли предъявить приглашение?

Верда бросила на меня короткий взгляд, в котором читалось скорее раздражение, чем одобрение моего юмора.

— Помолчи. Здесь что-то не так.

Первым появился стражник. Молодой легат с желтыми узорами на щеках. Его копье было направлено на нас, а глаза широко раскрыты от изумления и страха. Он дрожал, но старался это скрыть.

— Кто вы такие? Как вы проникли сюда? — его голос срывался на фальцет.

— Осмотрись, мальчик, — холодно, с ледяным презрением произнесла Верда, делая шаг вперед. Ее осанка изменилась, маскировка простой знахарки испарилась, обнажив властность Мастера. — И позови Мастера Пака. Скажи, Верда вернулась.

Имя подействовало. Юный легат заколебался, но через мгновение из тени арки вышел он. Мастер Пак. Его худощавая фигура в строгих одеждах, лицо с тонкими губами и холодными, всевидящими глазами. Его узоры — сложные, переплетенные фиолетовые линии — мерцали ровным, недружелюбным светом. Его взгляд скользнул по Верде, и в нем мелькнуло что-то вроде мимолетного интереса, быстро подавленного расчетливой холодностью.

— Верда, — произнес он, и его голос был гладким, как полированный камень, без единой эмоции. — Мы считали тебя погибшей после… инцидента с караваном. Обстоятельства твоего возвращения весьма… необычны. Кто эти… попутчики? — Его взгляд, полный откровенного любопытства исследователя, скользнул по мне. Он изучал меня, как редкий экспонат.

— Моя спутница, — ответила Верда, ее тон был твердым, но я заметила, как напряглись ее пальцы. Она не стала называть меня ученицей, понимая, что это вызовет лишние вопросы. — Мы чудом избежали плена и нам нужно…

— Плена? — перебил ее Пак, и его брови чуть приподнялись. Он пристально посмотрел на меня, на мое лицо, на котором не было ни единого светящегося узора. — Интересно. Очень интересно. Она чиста. Как неотесанный алмаз. Или пустой сосуд. — В его голосе послышалась легкая, хитрая нотка. Он уже видел во мне потенциальный инструмент.

В этот момент из-за его спины вышел еще один человек. Высокий, с идеальной осанкой, в безупречных доспехах легата. Его узоры — сложный, яростный узор фиолетового цвета — пылали на скулах. Его лицо было красивым и холодным, а взгляд… его взгляд был острым, как клинок, и таким же бездушным.