- Значит, теперь он не дракон?

- В прошлом. От летающей змеи у него остался только гонор и выносливость.

И умение ставить защиту, на которую я наткнулась вчера.

- Ровнее, ровнее, Мейя, - командует Валар, и я напрягаю ноги, чтобы лыжи шли параллельно. – У тебя неплохо получается, - усмехается он, но тут до ушей доносится.

- Крахты!

Крик рвёт морозный воздух, как нож ткань. Не сразу понимаю, откуда опасность, звук будто идёт сразу со всех сторон. Не вой, не рык. Хриплый, переливчатый клёкот, похожий на треск льда весной, когда он ломается под натиском воды.

Мужчины реагируют мгновенно.

- К саням! - рявкает Валар, первым устремляясь на помощь. Как бы я не хотела поспевать, это невозможно, и он ругается, возвращаясь ко мне, и буквально тащит за собой, потому что на одиночек они нападают только так.

Крахты сходятся полукольцом, закрывая гружёные тушами повозки, будто это не мясо, а живые дети. Только воинов слишком мало против стаи хищников. Рох выставляет копьё, Ирвик – арбалет, вспыхивающий тусклым синим светом. Явно внутри артефакт, но старый, потому что с новым аура была бы куда ярче. Но хотя бы такой, ведь Север не прощает ошибок. Эрвейн вытаскивает двуручный меч, вставая в стойку, и я снова жалею, что его магия заблокирована.

Успеваю заметить движение слева.

Крахты вырываются из снежной дымки, словно сами сотканы из метели.

Они выше волков, но легче на вид. Тела длинные, гибкие, покрытые короткой, жёсткой шерстью цвета пепла и инея. Морды узкие, вытянутые, пасти раскрываются слишком широко, показывая несколько рядов тонких, загнутых внутрь зубов. Глаза - мутно-голубые, без зрачков, будто замёрзшие лужи. А главное - лапы. Длинные, с перепонками между пальцами и крючковатыми когтями, которые легко цепляются за лёд.

Они не бросаются сломя голову, а работают командой.

Рассредотачиваются, окружая сани, что на каждого из мужчин их по четыре. Скарны пугливо дышат и фыркают, хрипят горлом, но девочка умело удерживает четыре повозки. Теперь я понимаю, для чего она с воинами.

- Они за мясом! - кричит Рох. - Не за нами!

Поздно.

Один из крахтов прыгает, вцепляясь зубами в край туши марака. Другой помогает, рвёт ремни. Сани дёргаются, скрипят, но звери сильнее, чем кажутся.

Вспыхивает артефакт - ослепительная дуга синего света. Один из крахтов визжит, падая, судорожно дёргая лапами. Второго пронзают копьём, и он уходит в снег, заливая его тёмной, почти чёрной кровью.

Но ещё двое уже тащат добычу.

- Пусть уходят! – кричит Валар. - Главное - люди!

Эрвейн будто не слышит его, бросается следом, и рубит мечом белоснежные тела. Рох отвлекается, и тут же один из крахтов прыжком достаёт до его бока, вцепляясь острозубой пастью, и приземлившись, валит того на землю.

Ирвик прицеливается, выпуская стрелу. Та попадает в цель, но его сбивает с ног ещё один крахт из стаи. Валар бросается на выручку.

- Стереги сани, - приказывает на ходу. И в этот момент слышу крик: тонкий, детский.

Винола!

Один из крахтов, самый мелкий и быстрый, обогнул строй и вцепился зубами в её накидку. Девочку дёргает назад, она падает на спину, мелкому помогает второй, и ребёнка волокут по снегу с невероятной скоростью, стараясь утащить, как можно дальше.

«Ашкай, приготовься!»

К ногам привязаны лыжи, отматывать их долго, и я сбрасываю сапоги и бегу по снегу в импровизированных носках. Прыгаю, успевая схватить Винолу за ногу, упираюсь всеми силами, чтобы затормозить, и тяну на себя. Движение замедляется. Оказываюсь рядом с её лицом и бью ладонью по морде крахта: не силой, а всплеском магии, резким, ослепляющим. Зверь взвизгивает, отпускает ткань и отскакивает, мотая головой. Второй останавливается и смотрит, не сводя с меня светлых глаз.

Упираюсь ладонью в снег, ожидая следующего нападения, но Валар уже рядом. Его топор опускается коротко и точно на мелкого. Тело крахта дёргается и замирает. Второй отбегает на безопасное расстояние, продолжая следить за мной.

Всё заканчивается так же внезапно, как началось.

Два крахта утащили туши - серые тени растворяются в начинающейся метели. Остальные лежат неподвижно, их кровь дымится на морозе.

Тишина возвращается тяжёлая, звенящая.

- Все живы? - спрашивает Валар, пока я успокаиваю дрожащего ребёнка.

- Рох ранен! - отзывается Ирвик, и я понимаю, что рядом с ним слишком много крови.

Девочка держится за меня, потому что у неё шок.

- Как только я помогу Роху, вернусь к тебе, хорошо? – спрашиваю, но она, отправляется следом. Тряпки на моих ногах промокли, и мне приходится часть снять, чтобы вернуться обратно в сапоги, которые теперь трут.

Рох сидит на снегу, прижимая руку к боку. Кровь уже схватывается тёмной коркой, но рана глубокая: коготь прошёл вскользь, разорвав плоть.

- Не вставай, - говорю резко, опускаясь рядом. - Ирвик, держи его.

Тот подставляет плечо, а я раздвигаю одежду. Кожа вокруг раны багровая, горячая.

- Терпи, - прошу, но в голосе нет стали, больше мольба.

Дар идёт тяжело: холод мешает, тянет силы быстрее обычного. Я закрываю глаза, веду тепло внутрь, собирая края раны, как ещё вчера это делала с Эрвейном. Рох шипит сквозь зубы, но не кричит, а Валар подаёт ему драконьего янтаря.

- Готово почти, - перевязываю пострадавшего.

- Что-то крахты последнее время лютуют, - качает головой Валар. – Повезло, что тебя встретили.

- Или, наоборот, - подаёт голос Эрвейн, - он навлекла беду.

Он идёт проверить скарнов, а я проглатываю обиду.

У Ирвика задето плечо: неглубоко, но кровь проступила. Его я лечу быстро, на ходу, оставляя лишь слабый шрам.

- Он не дойдёт, - говорю Валару, указывая на Роха. - Нужно разместить на санях.

- Крахты постарались, теперь там есть место.

Роха укладывают поверх оставшихся туш. Он бледен, но дышит ровно. Смываю снегом кровь со своих рук, смотрю на серое небо, на следы и погибших хищников, которых уже заметает снег.

Север не спрашивает, готов ли ты. Он просто проверяет - выживешь или нет.

Чувствую взгляд раньше, чем поднимаю голову.

Эрвейн стоит поодаль, чуть в стороне от остальных, опершись на меч. Снег липнет к его сапогам, ветер треплет тёмные пряди, а взгляд - внимательный, тяжёлый, цепкий - не отрывается от меня. Не благодарный. Оценивающий. Будто он пытается решить, к какому разряду опасностей меня отнести.

- Хорошо сработала, - негромко говорит Валар, подходя ближе. - Без тебя Рох бы не дотянул.

Ирвик кивает, потирая перевязанное плечо.

- Если бы не ты, Винолу бы утащили, - добавляет он. - Спасибо, Мейя.

Рох, лёжа на санях, слабо приподнимает руку.

- Должен тебе жизнь, - хрипло усмехается.

Я киваю в ответ, чувствуя, как внутри разливается не гордость, а пустота. Сил почти не осталось. Дар тянул слишком много, а холод теперь будто добрался до костей. Но места на санях нет. Там раненый и ребёнок, а потому делаю вид, что всё в порядке, и принимаюсь методично отталкиваться палками.

Сейчас девочка свернулась рядом с Рохом. Я почистила её голову, убрала часть страха. Да, эфы и такое умеют, главное, не убирать весь, иначе у человека не останется даже инстинкта самосохранения. Дабы человек жил, он должен бояться.

Когда солнце, сопровождавшее нас весь день, начинает клониться к горизонту, мы ускоряемся, а потом она исчезает резко, словно кто-то щёлкнул пальцами. Холод наваливается сразу и беспощадно. Тот, что пробирается под одежду, забирается под кожу, сжимает сердце.

Я иду ещё по инерции, а потом, стоит нам остановиться, начинаю дрожать так, что зубы стучат сами собой.

- Привал, - говорит Валар. - Дальше ночью не пойдём.

Я озираюсь, не понимая. Куда? Здесь же ничего нет. Ни деревьев, ни скал, ни дома, только снежные волны до самого горизонта. И начинаю уже жалеть, что не послушала Ашкая.

Ирвик исчезает первым, будто просто растворяется в сугробе. За ним Валар. Винола радостно вскрикивает и бежит следом.