- Я не умею этого делать, - пожимаю плечами.

- Значит, следует научиться. Знаю случай, когда лечили любовью.

- На что вы намекаете?

Мейя, она говорит прямо. Сильные эмоции в постели способны разорвать запор из рун, которыми заблокирована магия.

- Мы взрослые люди, Мейя, ты меня понимаешь. От себя обещаю: пока я жива, ты останешься здесь. Если, конечно, пожелаешь этого.

- И как вы это устроите? – спрашиваю, обескураженная её предыдущим высказыванием.

- Очень просто, моя дорогая. Мы просто сделаем свадьбу.

- Свадьбу? Чью свадьбу? – округляю глаза.

- Твою, конечно же. Неважно, с какими бумагами приедет Лаэрд Торвелл, но он пожелает забрать свою жену. Только её уже здесь не будет. Вместо Мейи Торвелл здесь окажется Мейя Блаквуд.

- Блаквуд? – переспрашиваю удивлённо. - Вы шутите?

- Я никогда не шучу, когда речь идёт о Крепе.

- Но я замужем. Закон Акриона признаёт только один союз. Лаэрд предъявит бумаги, печати, свидетелей. Меня просто увезут.

- В Акрионе - да, - спокойно отвечает она. — Но ты больше не в Акрионе.

Я хмурюсь.

- Северные земли подчиняются императору.

- Формально, - кивает Хольц. - Но законы Акриона здесь не действуют.

- Как это возможно?

Она подходит к столу, проводит пальцами по его краю, словно вспоминая что-то давнее.

- Мой муж и император заключили соглашение на пятьдесят лет при котором Север остаётся частью империи, платит дань в виде ледяных сфаров, принимает ссыльных и обеспечивает их нахождение здесь, но внутренние законы наши. Суд, брак, дети - всё решается по северному праву.

- И император согласился?

- У него не было выбора. Никто не желал осваивать эти земли, а муж мечтал об автономии. Не знаю, как он убедил правителя, но закон на твоей стороне, и бумаги тебя спасут.

- Если даже это возможно, вы не можете решать за Эрвейна.

- Хватит и того, как он смотрит на тебя весь день, - усмехается она. – У него нет выбора, Мейя.

- Я не хочу быть навязанной невестой.

- Тебе не всё ли равно, как сохранить свободу и независимость от Лаэрда?

- Не ценой свободы другого человека. Что если он потом захочет взять в жёны ту, кого любит?

- Тогда я в тебе ошиблась, - слишком резко говорит Хольц. – Можешь идти и собираться к отлёту. Мне казалось, что ты другая: идущая наперекор судьбе.

Она пытается тебе помочь, разве ты не понимаешь? На кону твоя жизнь, и жизнь всего Крепа. Это не чувства, а сделка. Тебе нужна защита, Эрвейну – разблокировка магии, Хольц – сильный преемник.

«И ты знаешь, как ему помочь?»

Я знаю, что мы просто не пробовали.

- У тебя есть скрытый фамильяр? – поднимает брови Тиэррис, смотря на своего, что крутится вокруг меня.

- Да, - не желаю ей лгать.

Молчание повисает, и она внимательно осматривает меня.

- Значит, ты точно справишься с возложенной на тебя надеждой. Надеюсь, он подскажет тебе верный путь.

Прекрати быть правильной и соглашайся на её предложение!

Вздыхаю, кивая головой.

- Да, я согласна.

- Прекрасно, тогда не стоит затягивать, следует совершить обряд сегодня же.

- Так скоро? – удивляюсь.

- Мы не можем знать наверняка, когда появиться Торвелл.

- А если попытается применить силу?

Её губы трогает холодная улыбка.

- Тогда это будет объявлено вторжением, императору придётся выбирать: поддержать одного обиженного аристократа или сохранить хрупкий мир на Севере.

- И вы готовы пойти на такие риски?

- Давно в Крепе не происходило чего-то необычного, - улыбается она. – Хотя с твоим появлением всё стало необычным. А теперь иди, я сама поговорю с Блаквудом.

Выбираюсь из кабинета со странным чувством. Вторая свадьба в моей жизни, и я решения не принимаю. Дверь за спиной закрывается глухо, будто ставя точку.

Прохожу мимо Эрвейна и Курца, сидящих неподалёку. Они не знают, о чём шла речь между мной и альтой, и наёмник бы обязательно воспротивился такому решению. Только он всё равно узнает, но я хочу всё же попытаться избежать скандала.

- Идём, - зову его с собой. – Поможешь мне кое с чем, - придумываю на ходу. На самом деле планирую усыпить его бдительность и заставить проспать сутки при помощи чая. – А тебя хотела видеть Тиэррис, - говорю нелюдиму, когда он намерен пойти за нами. Эрвейн вскидывает брови, сомневаясь. – Я не лгу, - продолжаю и, развернувшись, отправляюсь к себе.

Возвращаюсь в лекарскую, проверяю больных. Здесь не только пострадавшие с якорем, но и пара человек с лихорадкой, один с ревматизмом, один с болями в животе. Даю указания Лейне, но мысли то и дело ускользают. Неужели, моя участь только и состоит в том, чтобы становиться женой тех, кого выбирала не я.

Вспоминаю Кирена, его глаза, трепет, который был между нами. За суетой будней не всегда удаётся вспомнить человека, что дорог сердцу. Но с каждым днём понимаю: наши дороги разошлись слишком далеко, чтобы мечтать о возможности быть с ним. Следует смотреть на вещи трезво. Я здесь, он где-то там, и моя задача спастись любой ценой. И если для этого потребуется стать женой мужчины, что мне в отцы годится, так тому и быть.

- К тебе пришли, - оповещает меня Лейна, и вижу на пороге женщину лет сорока: невысокую, с крепкими руками и внимательным взглядом. В её волосах уже пробивается седина, но движения точны и быстры.

- Альта Хольц велела вам идти со мной, - говорит она без лишних предисловий.

- Зачем?

Женщина бросает взгляд за мою спину, и я понимаю, что лучше на этот счёт лишний раз не трепаться.

- Лейма, угости нашего гостя чаем.

- Нет, спасибо, - усмехается он, - я знаю о последствиях.

- Это просто чай.

- Жажда не мучит.

Он отправляется вслед за мной, и около двери, за которой склад одежды, женщина интересуется.

- Этот будет смотреть? Хольц приказала подобрать платье.

Курц складывает руки на груди и лыбится.

- Конечно, нет, - отвечаю, скрываясь за дверью, которую тут же закрываю. – Как он меня достал!

В помещении пахнет лавандой, тканями и пылью старых сундуков. Везде, где только можно, валяется одежда. Платья, накидки, меховые воротники, расшитые жилеты, ленты - всё свалено на лавках, развешано на крюках, сложено в раскрытых сундуках. На столе лежат катушки ниток, ножницы, иглы.

- Я – Тира, и шью для Крепа уже двадцать лет. Сегодня мой самый быстрый заказ. Не знаю, что получится, так что не суди строго.

Она подходит к сундуку и достаёт когда-то белое платье, которое теперь должно стать моим свадебным.

Смотрю на слегка пожелтевшую от времени, но всё ещё плотную и тяжёлую ткань с тонкой вышивкой по подолу, здесь северные узоры переплетаются с линиями, похожими на ледяные трещины.

- Чьё оно?

- Альты Хольц, - коротко отвечает Тира. - Она хранила его, как память, теперь сказала взять. Раздевайся, следует подогнать его по фигуре.

Второй раз за день снимаю одежду, но теперь уже по другому случаю. Воздух в комнате прохладный, но не такой ледяной, как в кабинете Хольц, потому что стены глухие без окон. А на улице ледяная буря. Я видела её в окно, да и теперь пытается забраться в любую трещину, чтобы проникнуть в замок.

Тира ловко натягивает на меня белое платье. Ткань холодная и тяжёлая, лиф рассчитан на более пышную грудь, как и объём в талии. А вот рост почти такой же, как у меня, лишь на пару сантиметров меньше.

- Ничего, - бормочет Тира, уже хватая булавки. - Подгоним.

Она крутит меня то вправо, то влево, закалывает ткань по бокам, подтягивает швы, подшивает распоровшийся подол и внимательно рассматривает шлейф, рассчитывая на его сохранность. Булавки колют кожу, но я почти не чувствую боли.

- Не сутулься, - одёргивает она. – Ты же не на казнь пойдёшь.

- Откуда вы знаете? - тихо спрашиваю, а она фыркает.