Эрвейн не спешит отвечать. Он чуть склоняет голову, будто обдумывает, но я уже знаю этот холодный решительный взгляд.

- Говори здесь, - наконец произносит он. - От людей Крепа у меня нет тайн.

По залу прокатывается тихий шёпот, и Торвеллу это не нравится. Улыбка на его губах остаётся, но становится слишком опасной, будто он замыслил что-то плохое. Он раздумывает, а потом всё же говорит.

- Ты же понимаешь, что она по праву моя!

Хищный взгляд скользит по мне, будто Торвелл помечает каждую клетку моего тела. В груди что-то холодеет.

Он не отдаст тебя, Мейя. Эрвейн перегрызёт глотку любому, но не отдаст тебя. Дракон признал в тебе свою женщину и станет защищать до последней капли крови.

Обнадёживает, но это при прямом конфликте, а что будет, если Лаэрд заберёт меня хитростьтю? Перевожу взгляд на Севира, он слишком задумчив, и я понимаю, что выбор Хольц некоторым не по душе.

- Тебе придётся свыкнуться с тем, что ты её потерял, - спокойно отвечает мой северный муж. Без повышения голоса, без угроз. – Альта тебе уже всё сказала, не думаю, что стоит вести разговор дальше, ничего другого я тебе не скажу. И, если у тебя всё, то юг в той стороне, - указывает Лаэрду на выход новый хозяин Крепа.

На секунду тишина трескается, где-то позади кто-то тихо усмехается, и смех прокатывается по рядам, задевая самолюбие Лаэрда. Его глаза на мгновение темнеют, а мне кажется, что уже не я так важна, как сам факт доказать, что он должен добиться желаемого.

- Собирается буря, - говорит он уже другим тоном. - Я бы не хотел лететь через неё. Позволь остаться. В конце концов, - он делает паузу, - у вас должны быть принципы гостеприимства.

- Офтил, что с погодой? – обращается Блаквуд к кому-то в толпе.

- Буря будет, - отвечает длинноволосый мужчина. - Но к ночи, не раньше.

Эрвейн пожимает плечами, смотря на Лаэрда.

- Погодник ни разу не подводил, я ему верю. Так что вы успеете добраться, если поторопитесь. Предлагаю расходиться, сегодня был долгий день. Рох и Ирвик останьтесь, поможете Мейе с организацией похорон.

- Что ж, - доносится голос Торвелла. – Ты такой же упёртый, как и старуха. Видят боги я желал мира этой земле.

Он разворачивается и отправляется на выход. Проходя мимо Севира кивает тому головой, и я почему-то уверена, что блондин отвечает на этот странный жест.

Торвелл с наёмниками скрываются в дверях, а люди, наконец, начинают расходиться.

- Мне нужно поговорить с тобой, - успеваю шепнуть на ухо Блаквуду, когда к нам подходят Рох и Ирвик. – Это очень важно.

Отправляю их со старейшинами подготавливать всё к процессии, а мы с Эрвейном идём в нашу комнату, и как только оказываемся там, рассказываю, что считаю виновным в смерти Хольц Севира.

- Ты понимаешь, кто-то снял якорь, и Тиэррис умерла. Я не успела как следует осмотреть её тело, но уверена, что причина в болезни. Тебе не кажется подозрительным, что всё произошло именно когда Лоран пришёл туда? А до этого я видела его с Лаэрдом. Они о чём-то говорили.

- Почему ты рассказываешь об этом только сейчас?

- Потому что всё происходит слишком быстро, Эрвейн. С одной стороны люди с болезнями, с другой - ночные вспышки. Я только что стала женой другому, а Емий внезапно вылечился. Думаешь, я тоже виновата в смерти альты? Мне страшно, Эрвейн, мне действительно страшно.

- Иди сюда, - он прижимает меня к своей груди. – Я не дам тебя в обиду, слышишь? Твой муж унесёт отсюда свои мерзкие ноги, и всё наладится.

Он берёт мой подбородок, приподнимая его, а потом касается моих губ своими.

- С этой минуты рассказывай мне всё, даже если тебе кажется, что это неважно.

- Тебе следует закрыть Севира, пока он не натворил глупостей.

- Да, ты права. Этим сейчас и займусь. А завтра отдадим дань Тиэррис, - произносит он с грустью, выходя из комнаты, я же направляюсь в лекарскую, чтобы проведать Валара, осмотреть тело Хольц и заняться Мазом. Теперь нет смысла ждать, когда болезнь распространится. Якорь сделал своё дело, и я намерена вырвать язву с корнем, на это у меня силы имеются.

В лекарской тихо. Слишком тихо после того, что случилось в Крепе.

Запах трав, настоев и чуть сладковатый привкус болезни в воздухе - всё, как всегда, и от этого становится только тяжелее. Будто мир снаружи треснул, а здесь пытается притвориться, что ничего не произошло.

Первым иду к Валару. Он лежит так же, как и раньше. Лицо бледное, дыхание ровное, но слишком глубокое: не сон, не бодрствование, а между.

Провожу ладонью над его грудью, позволяя магии мягко скользнуть по телу. Ничего, без изменений. Какое-то время работаю с ним, но понимаю – бесполезно, он слишком далеко.

Далее ещё раз проверяю Емия. Всё чисто, ни следа. Болезнь исчезла, словно её никогда не существовало.

- К тебе подходил Севир?

- Мы обмолвились парой слов, не больше.

- Может, он что-то тебе приносил?

- Отвар, он сказал, что это Лейна просила передать.

- Лейна, - зову её. – Это правда?

- Конечно нет, - испуганно смотрит на меня, - я даю лишь то, что велишь мне давать ты!

- Что там было? – задаю вопрос Емию.

- Не знаю, горький, как обычно.

Вот мы и выяснили всё. Только мог ли отвар сработать один? Что-то у меня сомнения на этот счёт.

Теперь черёд Маза.

- Потерпи, - тихо говорю, укладывая ладони на его грудь и закрываю глаза. Может быть больно.

Магия отзывается неохотно, словно натыкается на плотную, вязкую преграду. Болезнь цепляется, сопротивляется, но я давлю. Сильнее, ещё. Маз начинает кряхтеть и ёрзать на кровати.

- Тише! Сейчас-сейчас.

Где-то внутри что-то трескается, он вскрикивает и теряет сознание, а я продолжаю тянуть, будто наматываю невидимый глазу клубок. Но знаю, что у нас вышло, и теперь он пойдёт на поправку. Я же отправляю сгусток в огонь, смотря, как над пламенем поднимается сизый дым.

- Что это? – внезапно спрашивает Лемма, вытаскивая из-под кровати Емия какой-то браслет. Беру его в руки, ощущая сгусток тёмной магии. Это артефакт, который и сорвал якорь.

Кажется, пришло время серьёзно поговорить с Севиром.

Севир встречает нас с привычной насмешкой, будто происходящее - всего лишь затянувшаяся шутка.

Он сидит на лавке, откинувшись к стене, руки скрещены на груди, хотя запястья стянуты, и выглядит не как заключённый, а слишком гордо. Взгляд дерзкий, упрямый, и в нём ни капли раскаяния.

- Ну что, уже решили, кого казнить первым? - усмехается он, переводя взгляд с меня на Эрвейна. – Почувствовали власть?

- Ты был в лекарской, - говорю прямо. - После тебя Емий выздоровел. А под его кроватью нашли это.

Бросаю браслет рядом с ним, и он глухо звякает о деревянную лавку.

Севир смотрит на него, приподнимает брови и пожимает плечами.

- Что это?

- Не притворяйся, ты знаешь и сам.

- Подозреваю, что артефакт, - лениво тянет он. – Не догадываюсь какой именно. Хочешь сказать, я его туда подбросил?

- Хочу сказать, что ты сорвал якорь, - говорю уверенно, потому что ни разу в этом не сомневаюсь. - И убил Хольц! Её смерть на твоей совести, Лоран. А она считала тебя за сына!

Он резко выпрямляется и кривит губы.

- Я её не трогал!

- Тогда кто?

- А вот это уже интересный вопрос, - с пренебрежением смотрит на меня, а потом на Блаквуда. – Дайте-ка подумать, - делает вид, что размышляет. – Кому это было выгодно… Может, вам?

Тишина.

- Ах, да, точно! Вам обоим, - продолжает он, глядя прямо на Эрвейна. - Удобно получилось, не находишь? Сперва появляется лекарка, втирается в доверие, каким-то образом заставляет написать завещание, а потом…Альта умирает - и вот ты уже сидишь на её троне, а кто-то стоит позади. Быстро же вы всё провернули.

Я делаю шаг вперёд, но Эрвейн останавливает меня, чуть коснувшись плеча.

- Осторожнее со словами, - спокойно произносит он.