- На нас, - явно гордится этим Камнелом, но что-то мне подсказывает, что причина не в их избранности, а они имеют какой-то артефакт против артефакта, выданный Хольц любимчикам.

Коготь смотрит внимательнее, дольше, чем нужно. Не верит, но и не спорит на этот счёт.

- На Ночь Выбора она моя, - выкрикивает Севир громко, что те, кто ещё не ушёл из столовой, слышат. Он хищно скалится и посылает мне воздушный поцелуй. – Надеюсь, ты будешь такой же горячей, чтобы греть мою постель всю ночь.

Впервые слышу о какой-то Ночи Выбора, но мне это совершенно не нравится, потому что вместе с тем упомянута кровать. Впрочем, не нравится это и Кайре, которая теперь смотрит на меня, как на врага. Кажется, я перешла ей дорогу, стоя на месте.

- Что за Ночь Выбора? – решаю поинтересоваться, раз уж мы тут собрались.

- О-о-о-о, тебе понравится, - теперь улыбка блондина искренняя. – Никто не уходил то меня недовольной.

По поведению Кайры видно, что она считает Бастарда своим, жаль, он не в курсе.

- Это такой праздник, - не сводит с меня взгляда Харек. - Старый обычай, которого многие ждут целый год. В эту ночь любой мужчина может выбрать любую женщину без обещаний и последствий.

- Только мужчина? – выгибаю бровь.

- Если одну выбирают двое – она вправе решать, с кем провести ночь. Или же разделит её с двумя.

- А если ей никто не нужен?

- Такого не бывает, - усмехается Камнелом. – Да ты не бойся, тебя хорошо приласкают.

Мне становится холодно, несмотря на жар столовой. Я вдруг ясно понимаю: это не шутка, не бравада и не попытка меня напугать. Это правило. Ещё одно правило чёртовой крепости.

- Я не чья-то, - говорю спокойно, глядя прямо на Севира. - Ни сегодня, ни в любую другую ночь.

Он улыбается, но в глазах появляется что-то хищное.

- Посмотрим, лекарка.

Разворачиваюсь первой, намереваясь уйти. За спиной слышу, как Кайра тихо, почти неслышно, говорит:

- Осторожнее, Лоран. Она может оказаться тебе не по зубам.

- Следи за собой, Вельх, я как-нибудь без тебя разберусь, что и с кем мне делать.

Наконец, меня провожают к Тиэррис, которая интересуется, как я обустроилась. Она принимает меня не в зале и не с посторонними, а наедине и в своей комнате, куда допускают немногих. Дверь за моей спиной закрывается тяжело, с глухим щелчком, словно отсекая всё остальное пространство Крепа.

Комната просторная, тёплая, слишком тёплая для этих мест. На полу плотные ковры с вытертым узором, на стенах - шкуры и металлические пластины со световыми шарами, дающими ровный мягкий свет. Большая кровать из тёмного дерева с балдахином, такой же шкаф, выпячивающий грудь из угла. Воздух пахнет маслами, дымом и чем-то пряным. Массивный стол, заваленный свитками и инструментами, высокий стул с резной спинкой, зеркало в тяжёлой раме с потемневшим покрытием. Здесь чувствуется власть: не показная, а устоявшаяся, как камень. Несколько статуэток, чтобы создать уют, сухоцветы в вазе, которые неизвестно как тут оказались, и портрет самой хозяйки, который должен наводить страх в то время, когда её здесь нет.

Теперь же одна стояла под другой, усиливая эффект, и повторяя позу на портрете.

- Я не держу бесполезных людей, - начинает она без приветствия. - И не кормлю зазря. Если остаёшься в Крепе - будешь отрабатывать.

- Мне всегда приходилось рассчитывать только на свои силы, - киваю ей. – И я здесь для того, чтобы выполнять работу, которой обучена. Если можно, хотелось бы навестить Роха, чтобы осмотреть его рану. Полагаю, теперь во всём замке только я обладаю хотя бы какими-то знаниями в лекарском деле.

Хотя бы какими-то, - фыркает Ашкай. – Да они об эфе могли только мечтать!

- Это ещё предстоит доказать, - не желает верить мне на слово Тиэррис.

- Тогда не будем ждать, а займёмся этим сейчас, - да я заметила бородавку, о которой говорил Ашкай, потому делаю шаг в сторону альты. – Я намерена помочь вам.

Её фамильяр грозно выступает вперёд, предупреждая, чтобы я не приближалась, его раздвоенный хвост поднимается в стойке и виляет, подобно готовой броситься в любой момент змее.

- Мне? - в голосе Хольц неподдельное удивление, и я указываю на тёмную, грубую бородавку у линии челюсти, замаскированную слоем пудры и поднятым воротником.

- Полагаю, вы не раз пытались избавиться от неё, но что-то не получалось. Могу попробовать, уверена, там застой и искажённый ток энергии.

Тиэррис смотрит долго, недоверчиво. Наверное, ей проще, если не она будет первой в Крепе, кого я излечу. Всё же боится незнакомки, вдруг я прибыла сюда затем, чтобы убить её.

- Я не настаиваю, - тут же отступаю к выходу. – Как я могу найти Роха?

- Сама провожу, - тут же решает и указывает на дверь, а я понимаю: она намерена смотреть на моё мастерство в деле.

Мы выбираемся из её комнаты и идём по коридору. Кэрис следит за мной с плеча хозяйки. Интересно, он чувствует Ашкая? Обычно фамильяры - это животные или вещи, редко люди, но всегда видимые. Мой же спрятан глубоко внутри и не доступен простому взору.

Рох лежит спокойно, жар спал, края раны чистые, без нагноения. Я проверяю спайку, дыхание, реакцию. Всё идёт так, как должно.

- Уже лучше, - говорю ему. - Через пару дней будешь в норме, но без геройства.

Он слабо усмехается и благодарит меня.

Наверное, моё отношение к одному из Крепа убеждает Тиэррис в чём-то, или же она прислушивается к своему фамильяру и просит меня снова посетить её комнату.

Альта Хольц запирает дверь и садится в кресло оттопыривая ворот, но губы поджаты, будто она чем-то недовольна.

Работа не быстрая и не эффектная. Никаких вспышек, никаких жестов «по взмаху руки». Я разминаю пальцами хлеб, принесённый по моей просьбе одной из служанок Тиэррис, и леплю его на нужное место, отвечая попутно на вопросы. Странный метод, но действенный, если мы желаем перевести сгусток в другое место. Это как новая упаковка, в которую его следует поместить, и я осторожно пальцами выравниваю поток слой за слоем, раскручиваю нитку, пытаясь нащупать край, и как только ощущаю его, тяну в хлебный мякиш, который на глазах превращается из ржаного в серый, а затем в чёрный. Тиэррис сжимает зубы, и по её желвакам осознаю: она ощущает моё лечение, но не прерывает его, веря в благополучный исход. Нить обрывается, и я снова её ищу, приучая кожу к новому состоянию, а не ломая её. Несколько минут, и меня прерывают.

- Довольно, - не справляется с болью альта, или же решает посмотреть, что вышло из моей работы.

- Я не закончила, - предупреждаю.

- В другой раз.

- Как скажете.

Убираю мякиш, замечая, что бородавка заметно светлее, словно выгорела изнутри, стала меньше и мягче.

Тиэррис молча смотрит в зеркало, придирчиво рассматривая свою метку.

- Уживёмся, - наконец произносит она, поправляя ворот и смотря на меня с насмешкой. - А морщины убирать умеешь?

- Нет, - улыбаюсь я. - Такой магией не обладаю, но могу попробовать сделать крем, если найду нужные ингредиенты.

- Принесёшь. Кстати, как тебе общие спальни?

- Весело, но буду благодарна, если переведёте туда, где не так шумно.

- С этого дня займёшь комнату лекаря, она ему уже не пригодится. Личные вещи всё ещё там. Выделю двух служанок, они помогут разобрать и выбросить всё ненужное. Будешь подчиняться только мне, это понятно?

Киваю, и внутри неимоверно радуюсь. Теперь-то посмотрим, как после этого на меня будет глазеть пятёрка.

- Вы представите меня замку?

- Сегодня за ужином.

- Мне очень повезло, что хозяйка Ледяного Крепа мудрая и справедливая женщина, - повторяю слова, сказанные Ашкаем, и лёгкая улыбка трогает губы альты.

- Тебе следует сменить одежду и обувь, - кривится, видя мужские сапоги. – На этот счёт я тоже распоряжусь. Как только разберёшься с комнатой – отправляйся в лекарскую, тебе следует оценить наполняемость травами и снадобьями и написать мне то, что тебе понадобится, чтобы поддерживать здоровье в моей вотчине. Раз в четыре месяца сюда присылают отряд драконов, которые забирают сфары, а также приносят медикаменты, одежду, оружие и инструменты. Они прибудут через полторы недели, так что до этого срока необходимо составить список. А теперь иди.