Я принимаю у Хольц угощение машинально, и она ждёт, что попробую при ней. Сама тотчас отправляет в рот такой же кусок и прикрывает глаза от удовольствия. Сладость тает на языке тягучая и непривычная, но мне не очень нравится.

- Вкусно, - говорю больше из вежливости и тут же добавляю: - Вчера ночью я кое-что видела. Голубую вспышку на горе, где стоит Серебряный Утёс. Не знаю, может это не важно, - пожимаю плечами.

- Серебряный Утёс? Как ты могла видеть его из окна своей спальни?

- Мы выбирались на улицу с Эрвейном.

- О-о-о, - она усмехается, - а он романтик.

Раздумываю, не назвать ли истинную причину нашей вылазки, но решаю умолчать.

- Она была короткой, свет холодный, не огонь. Точнее, несколько вспышек, и больше ничего.

- Блаквуд видел?

Качаю головой.

- Он решил, что мне показалось.

- На что они были похожи?

Задумываюсь, вызывая в памяти вчерашний образ.

- Молнии, - пожимаю плечами, - или разряды магии. Не знаю, правда, не знаю.

Альта барабанит пальцами по подлокотнику кресла, в котором сидит, о чём-то раздумывая.

- Не говори об этом никому пока, я пошлю людей проверить, вдруг что найдут. Это может быть как-то связано с болезнью.

Киваю и отправляюсь заниматься своими прямыми обязанностями. Теперь следует разобраться с якорем, и я выбираю свободную комнату, чтобы нам с Емием никто не мешал, и прошу его снять рубашку.

- Если бы я не знал, что ты лекарь, подумал бы что-то другое.

Смотрю на него тяжёлым взглядом.

- Прости, целительница, но ты очень красива, а я – мужчина. Мысль нет-нет и проскочит.

- Смотри как бы кулак тебе в рожу мой не проскочил, - внезапно раздаётся голос за моей спиной, а я пытаюсь подавить улыбку. Эрвейн, а я думала, куда он запропастился. Поворачиваюсь, и его взгляд теплеет, когда он переводит его на меня.

- Я здесь, чтобы нам с больным никто не мешал, - говорю ему, - можешь выйти?

Его брови ползут вверх, а желваки играют на лице.

- Мне нужна тишина, Эрвейн. Пожалуйста.

Он делает какой-то знак рукой: сперва ловит воздух ладонью, а потом выкидывает вверх большой палец, и выходит.

- Он сказал, если я к тебе хоть пальцем притронусь – он меня убьёт, - усмехается Емай, укладываясь на покрытый тюфяком дощатый настил.

- Да, он может, - улыбаюсь в ответ, приступая к работе.

У меня ничего не выходит. Паутина якоря слишком мелкая и многочисленная, я вижу её внутренним зрением и осторожно отрезаю одну, вторую, когда добираюсь до тридцатой, первая прирастает обратно, и это бесконечная гонка, из которой нет выхода. В конце концов сдаюсь и обессиленно откидываюсь в кресле, чувствуя, что голова начинает раскалываться, а слабость заполняет руки и ноги.

Мы договорились с Ашкаем, что он перестанет напоминать мне о том, как болезнь пагубно действует на магию. Но он в который раз говорит.

Прекрати это, ты теряешь силу, которую можно потратить на что-то другое.

«Но они же люди».

И мне их жаль, Мейя, но следует ограничивать время пребывания рядом, а уж тем более время работы с сетью.

Он прав, это не просто слова, я ощущаю это физически.

- На сегодня всё, - поднимаюсь, чувствуя, как кружится голова. Провожаю Емая до лекарской, Лейна готовит отвары, разнося их остальным больным, а якорным особенные настои, которые помогут унять боль, что начала терзать их мышцы.

- Я к себе, если понадоблюсь, - оповещаю помощницу и выбираюсь из лекарской, понимая, что срочно нужно лечь. Делаю около десяти шагов и на повороте оседаю по стене.

Я предупреждал, Мейя, это не шутки.

Слышу торопливые шаги, и кто-то подхватывает меня на руки.

Глава 61

Голова немного кружится, но осознаю: кто я, где я, и что рядом со мной Севир.

- Я сама, - пытаюсь оттолкнуться.

- Мне не трудно, дорогая, - усмехается он, быстро добираясь до моей комнаты. Здесь заперто, и ему всё же приходится поставить меня на ноги. Когда открывается дверь, он против воли провожает меня внутрь и помогает сесть на кровать.

Благодарю, надеясь, что он уйдёт, только Лоран не спешит, осматриваясь.

- Ты выбрала не того, Мейя, - внезапно говорит. – Преемник Хольц - я, а не Блаквуд, и ты могла бы вместе со мной быть хозяйкой Крепа, когда нашей дорогой альты не станет, - от его слов веет холодом. – Конечно, я не тороплю события, но это случится однажды, пусть боги дадут ей много лет здравствовать, но каждый из нас уходит, - он горько усмехается, о чём-то задумываясь, - хотя, и я могу уйти раньше Тиэррис, кто знает, сколько каждому уготовано. Но не будем о грустном. Вчера я не смог сказать тебе, как ты была прекрасна, - опускается на колено перед кроватью, касаясь моего бедра ладонью. И пусть между нами ткань платья, я ощущаю руку так явственно, сложно кожа к коже.

- Уходи, Севир, пожалуйста, - прошу его. – Та девушка очень красива, она…

- Пуста, - кажется, именно это его заботит. – На весь Креп лишь двое, кто обладает магией: ты и альта, и для меня выбор очевиден, потому что Тиэррис мне в бабушки годится.

- Не понимаю, чего ты хочешь.

- Он же стар для тебя, - пытается набить себе цену, - и слишком своенравен. Он не умеет общаться с женщинами.

- Отбор мужей прошёл, Лоран, - пытаюсь шутить.

- Я буду править Крепом, Мейя, и мне потребуется наследник. Я вижу лишь одну равную здесь, а потому просто подумай над моим предложением. Законы вполне себе можно переписать.

Внезапно он впивается в мои губы своими, проталкивая язык вглубь, давит на меня, и мы падаем на кровать, соприкасаясь телами. Пытаюсь оттолкнуть его, но он держит крепко. Отстраняется сам, смотря на меня горящими глазами, и проводит тыльной стороной ладони по моей шее.

- Я не привык к отказам, - говорит, - может, именно поэтому ты меня волнуешь. Но я хочу, чтобы ты пришла в мою спальню сама. Однажды именно так и будет, помни это.

Снова поцелуй, и он поднимается с места. Идёт на выход, но делает пару шагов вбок, пиная сумку Блаквуда, и лишь затем покидает комнату.

К вечеру Хольц находит меня сама в лекарской, и меня пугает её вид. Лицо стало серым, а нос заострился, и в этом вижу недобрый знак.

- Они ничего не нашли, - говорит, как только прячемся в маленькую комнату, где мы с Лейной обычно делаем снадобья. - Ни следов, ни магических искажений. Камень как камень и разрушенные стены.

- Как вы себя чувствуете? – решаю уточнить.

- Паршиво, учитывая, что надо мной сгущаются тучи. Круц мёртв, и я не жалею о том, что сделала, но это станет проблемой, когда Лаэрд снова явится сюда.

- Позвольте, я осмотрю вас.

- Я стара, Мейя, - говорит она устало, усаживаясь на стул. – Это лишнее. А ещё мне снился муж. Он протянул руку, и я с радостью пошла за ним. Надеюсь, тебе не нужно объяснять, что это значит?

- Это просто сон, Тиэррис, - пытаюсь её успокоить, - вы скучаете, вот и всего.

- Спасибо, что успокаиваешь меня, - на лице горькая улыбка. – Я знаю, что говорю, а ты помни, о чём обещала мне. Завтра утром я поговорю с Севиром, он должен знать, что я изменила решение. О назначении Блаквуда знаешь лишь ты, я и Кадис, тот самый, что совершал ритуал. Она старый друг, а потому на нашей стороне.

- Вы не говорили с Эрвейном о том, что он станет управлять Крепом?

- Конечно, нет. Он бы обязательно отказался и попросил пересмотреть решение, но кто может отказать старухе в последней воле? Будь с ним рядом, девочка, и разбуди его дракона. И ты, и я чувствуем его. А теперь идём.

- Куда?

- Если вспышка повторится, я тоже хочу видеть её.

На улице нас заметно прибавляется. Мы с Хольц, Эрвейн, Севир, Коготь и Камнелом. Поднимаемся на небольшой пригорок, где я была вчера, и принимаемся таращиться во тьму.

Спустя полчаса блондин интересуется, что мы всё-таки тут делаем, а я вижу вспышку. Перевожу взгляд на других, Лоран потягивается, возможно, пропустил момент, но остальные продолжают смотреть.