- Несколько дней назад.

- Десять, - поправляет его второй. – Около десяти дней.

- И вы молчали?! – гневно спрашивает альта, но в её сторону они боятся смотреть.

- Что вы делали? Может, где-то были, что-то ели то, чего раньше не пробовали?

- Нет, - пожимает плечами один из них, и фамильяр Хольц принимается шипеть.

- Ненавижу лжецов, - хмурится она. – Если сейчас не скажете, в чём дело, я прикажу выставить вас из Крепа и больше не пускать сюда. Мороз и дикие звери сделают своё дело.

- Я не хотел брать, это всё он! - тычет один мужчина в другого.

- Ты всегда бы подлецом, Маз, - качает головой один из них. – Это было золото, альта, - наконец, признаётся он. – Мы нашли его случайно. Несколько десятков монет под снегом.

Тиэррис поджимает губы.

- Где они?

Мужчины переглядываются.

- Где они?! – повышает она голос. – Вы хоть понимаете, что теперь может произойти? Вы притащили сюда магическую заразу, и кто знает, как она поведёт себя!

- Они остались за стенами, - спешит отозваться мужчина, но фамильяр снова шипит.

- Мы спрятали из в подвале, - горько вздыхает второй.

- Осматривай этого, - кивает она на больного, - а с тобой мы прогуляемся до вашего клада.

Она выходит, но мужчина за ней не спешит.

- Пожалуйста, лекарка, защити нас, мне очень страшно, - шепчет, надеясь, что его не слышно.

- Да ты ещё и трус, - фыркает альта. – Живо!

Он умоляюще смотрит в мою сторону, но поднимается и выходит, а мы остаёмся втроём.

- Лейна, подготовь койку, пожалуйста, для … - смотрю на мужчину.

- Емий, - называет он своё имя. – Можешь ответить мне честно, ты знаешь, что это?

- Да.

- Это лечится?

И я лишь пожимаю плечами.

- Прости, я не могу тебе ничего обещать.

Пока Лейна готовит постели в дальнем углу, отгораживая ширмой места, я расспрашиваю про находку.

- Золото было в нижних штольнях, - рассказывает Емий., стараясь не двигать скрюченными пальцами. - Старый ход, который считался пустым. Мы туда редко спускались: сыро, холодно, крепи трухлявые. Но в тот день обвалило боковую стенку, и открылся узкий лаз.

Он сглатывает.

- Маз полез первым. Сказал, что тянет сквозняком, значит, есть пустота. А там под слоем снега и каменной крошки - мешочек. Кожа истлела, но монеты целы. Несколько десятков, тяжёлые, старой чеканки. Мы сперва даже не поверили. Думали чья-то заначка времён первых поселенцев.

- И, конечно, решили никому не говорить, - тихо замечаю я.

Емий отводит взгляд.

- Мы очень обрадовались. Нам ничего не платят, а тут настоящее золото, которое можно обменять здесь на товары или отослать домой.

- Домой?

- Я был намерен порадовать жену и дочек. Не знаю, помнят ли они меня, но, когда прибывает провизия и одежда из столицы, порой некоторые отправляют весточку родным, конечно, предварительно заплатив.

Золото мы спрятали в подвале. Хотели выждать, а потом передать с прибывшими. Кое-что выменять на одежду или провизию. Выходит, теперь я не смогу послать семье помощь?

Качаю головой, видя его сожаление, и боюсь представить, что будет, попади зараза в Варруген.

- Когда стало жечь? - спрашиваю, хотя уже знаю ответ.

- Через пару дней. Сначала ладони будто крапивой обожгло. Я думал - натёр мозоли или подхватил грибок в сырости. Потом кожа покраснела, появились тёмные прожилки, пальцы начали плохо сгибаться. А вчера ночью я проснулся от боли, словно что-то изнутри крутит кости.

- Почему не пришли сразу?

Он горько усмехается.

- Потому что надеялись, что пройдёт. Потому что, если бы признались, пришлось бы рассказать про золото. А за самовольный вынос из штолен нас бы выгнали, или хуже. Мы решили, что это что-то неважное, что отлежимся - и всё.

Лейна отодвигает ширму.

- Готово.

- Идём, - киваю Емию.

За ширмой прохладнее. Ставлю лампу ближе, чтобы видеть кожу.

- Раздевайся полностью, я должна осмотреть каждый сантиметр кожи, вдруг что-то подскажет мне, как следует лечить.

- Всё? – уточняет он, стесняясь.

- Сейчас я – не женщина, я – лекарь.

Он послушно снимает куртку, рубаху. На груди и плечах уже заметны те же тёмные нити, что расползлись по рукам, словно тонкая сетка под кожей. На кончиках пальцев - синеватые пятна, а вокруг суставов - припухлость.

Осторожно касаюсь его ладони. Кожа горячая, но жар странный - не равномерный, а очагами, будто под ней тлеют угли.

- Больно?

- Когда нажимаешь - да.

Осматриваю шею, спину, ягодицы. Вдоль позвоночника проступают едва заметные тёмные точки, как следы уколов. Магический отпечаток. Сомнений почти не остаётся.

Когда заканчиваю с осмотром, велю одеваться и ложится на спину.

Он устраивается на койке, не выдавая страха, но я ощущаю его вибрации в воздухе.

- Поверь, постараюсь сделать всё, что в моих силах, чтобы тебе помочь, - обещаю.

Потом закрываю глаза и кладу ладони ему на грудь. Отрешаюсь от запахов, от шороха ткани, от далёких шагов за стенами, от того, что в мире существует что-то, кроме моей магии.

Вижу через опущенные веки, так учил Ашкай. Зрение иное, я различаю, как кровь бежит по венам, как бешено бьётся сердце Емия, то сжимаясь, то разжимаясь, как по внутренностям разбредаются струпья.

Это чужеродная сила. Не его собственный источник, не природный дар. Что-то впитанное извне и холодное по сути, но обжигающее плоть.

Это снова северная язва, Мейя, и мы оба об этом знаем.

Дверь резко распахивается, и Лейна бежит посмотреть, кто там.

- Это кто же её так? – испуганно ахает, и я тороплюсь на выручку.

Передо мной девушка блондина с разбитым лицом: из носа течёт кровь, глаз подбит, губа лопнула. Можно не говорить, что с ней случилось.

- Дай посмотреть, - прошу, осторожно беря её за подбородок, когда входит Севир и, сузив глаза, смотрит на нас.

Не обращаю внимания, трогаю хрящи носа, чтобы понимать, не сломан ли. Девушка вздрагивает, но терпит. Кровь тёплая, густая, уже начинает сворачиваться.

- Больно здесь? - аккуратно нажимаю на переносицу.

Она морщится.

- Терпимо.

Осторожно провожу пальцами вдоль спинки носа, проверяю симметрию, лёгкими нажатиями ощупываю крылья.

- Перелома нет, - выдыхаю. - Сильный ушиб и трещина, возможно, в хряще. Это хорошо, могло быть хуже. Надеюсь, урок получен.

- Какой урок? – поднимает на меня глаза.

- Не бравируйте счастьем, это может кому-то не понравиться.

Лейна уже подаёт чистую ткань и таз с водой.

- Прижми вот так, - показываю девушке, наклоняя её голову чуть вперёд. - Не запрокидывай. Кровь должна выходить. Голова кружится? Тошнит?

- Нет, только шумит немного.

- Это от удара и крови.

Делаю короткий вдох и позволяю тонкой нити силы осторожно скользнуть в её ткани. Снимаю отёк, замедляю кровотечение, успокаиваю воспалённые сосуды. Магия послушно отзывается - простая работа, понятная, не то что северная язва.

- Лейна, холодный компресс на глаз и отвар с тысячелистником пусть выпьет.

Мимолётный взгляд на блондина, и вижу кивок головы. Убеждается, что я заметила, и выходит из лекарской. Что ему от меня надо?

Не желаю идти за ним, но вдруг что-то важное? В любом случае, я на своей территории и бояться его не стану.

Лоран ждёт за дверью, прохаживаясь туда-обратно с заложенными за спину руками на манер конвоированных.

- Слушаю, - держусь за дверь, не собираясь её закрывать.

- На пару слов, - просит, отходя в угол, и я нехотя соглашаюсь.

Похожу к нему, оставляя между нами несколько шагов.

- Боишься? – усмехается он.

- Твоих наглых щупалец или кулака Кайры? – уточняю. – Что тебе нужно, Севир?

- Чем больше ты мне грубишь, тем больше я тебя желаю, лекарка. И теперь, когда видел тебя в деле, моё желание только усилилось.

- Не трать моё время, Лоран, - разворачиваюсь, чтобы уйти, когда вслед звучит: