Потом слёз не остаётся. Внутри всё дрожит от плача, а дыхание получается дробным. Я ухожу на кухню и пью воду, то и дело ударяясь зубами о край стакана, потому что всё тело до сих пор колотит, как в лихорадке. Еще один симптом любви, но к чему мне сейчас лишние подтверждения моего диагноза?

— Мя-а-ау. — Арт запрыгивает прямо на стол и с любопытством нюхает стакан.

— Нужно как-то собраться и прийти, — решительно заявляю я коту. — И я буду там улыбаться всем назло! Буду кричать «горько». Может, даже решусь пожелать этой его истеричке счастья!

Кот смотрит на меня, как на сумасшедшую. Ему ведь тоже нравится Князев и он не понимает, как я могу вот так просто отдать Лиса совершенно чужой женщине. У котов с этим проще. Особенно у кастрированных, как Арт — это существенно сужает круг интересов.

— Пойдём, выберем, что мне надеть, — предлагаю я, и вместе мы нехотя плетемся в спальню.

В нерешительности застываем перед платяным шкафом. Жаль нет никаких пособий о том, как вести себя в моей ситуации, когда мужчина, которого ты считаешь своим и вообще во всех отношениях особенным, выбрал не тебя и пригласил на свою свадьбу. Такого же даже не загуглишь.

— Может это? — я достаю из недр шкафа первый вариант. — Приеду в белом, чтобы позлить невесту. Говорят ведь, что на свадьбе в белом должна быть только она?

Платье вполне целомудренное и нежное. Длина миди, рукава — воланы, красивое кружево у воротника. Оно подойдёт, если я хочу намекнуть Лису, кого он потерял. Арт с сомнением клонит голову. Кажется, это платье ему не очень нравится.

А я ловлю себя на том, что какой бы ни была его невеста, я не хочу её злить. Я её… жалею. Потому что хоть и женится Елисей на ней, часть его сердца (причём, судя по всему, большая) всегда будет принадлежать мне. Он ни разу не сказал, что любит меня, но слова не нужны. Я это чувствую. И буду чувствовать. Князев прав. Он всегда у меня был. Был, есть и будет, что бы ни случилось. Жаль, что я этого раньше не понимала.

— Может розовое? — Бросив неподходящий наряд на кровать, достаю следующее платье — яркое и вызывающее, цвета фуксии.

В чём-то похожем я когда-то явилась на новогоднюю дискотеку. Открытые плечи, тонкие бретельки, стразы по подолу, блеск атласа, выгодно подчеркивающий достоинства и скрывающий недостатки. Но, во-первых, Князев знает все мои недостатки и достоинства лучше меня самой, а во-вторых, цвет слишком яркий для этого дня.

— Не подойдёт, — сообщаю я Арту, который отвлекся, наблюдая за солнечными зайчиками от страз. — У меня же траур. Чем еще назвать то, что мужчина, которого я люблю больше жизни, женится на другой?

Поэтому я решительно достаю черное платье, длиной до колена. У него пышная юбка из фатина и полупрозрачный верх из кружева. Легкие рюши на вороте и рукавах. Не помню уже, когда и зачем его купила, но почему-то так и не надела ни разу. Видимо, оно ждало подходящего повода и сегодня как раз такой.

— Мяу, — одобряет мой выбор кот, и я решительно облачаюсь в черное.

Чёрный всегда был моим цветом. Символом силы и уверенности. Надеюсь, он придаст мне их и сегодня. Я справлюсь, хотя от боль всё ещё плещется в груди, шипит, пузырится и кислотой разъедает внутренности. Я справлюсь ради Князева. Он этого заслуживает.

Макияж делаю наскоро: немного туши, консилер под глаза, хайлайтер на скулы и полупрозрачный бальзам для губ. Время на прическу уже потрачено на утренние рыдания под дверью. Я и без того рискую опоздать — без телефона такси не вызвать, придется ловить попутку. Новый куплю уже после свадьбы, всё равно не планировала делать счастливые селфи с молодоженами. Впереди еще неприятная процедура восстановления документов. Паспорт, кажется, валяется где-то дома, его мне обычно заменяло адвокатское удостоверение, но оно погребено под развалинами музыкалки. Работать в понедельник будет проблематично.

Размышляя об этом, я бреду по улице, перепрыгивая через оставленные ночным ливнем лужи. Вытянув руку, пытаюсь поймать машину, но никому, как назло, в ЗАГС сегодня не надо. Мне вообще-то тоже не надо, но я проспорила Князеву желание и теперь вынуждена торопиться в место, от которого неприятные мурашки по коже. Я ведь и до сегодняшнего дня ЗАГС недолюбливала, предпочитая ему даже рабочие походы в изолятор. Не удивлюсь, если теперь возненавижу дворец бракосочетаний еще сильнее. В груди неприятно скребет досада. Я же не умею проигрывать. Совсем. Как Тимур. И сегодня — худшее из моих поражений. Самое важное. С ним предстоит смириться, как бы от этой мысли не жгло внутри.

Камри Семенова я узнаю издалека и начинаю махать рукой вдвойне активней.

— Ниса? — удивляется он, останавливаясь, а я, не дожидаясь приглашения, открываю дверцу и пробираюсь на пассажирское. — Что у тебя опять случилось?

— Ничего. — Я мрачно скрещиваю руки на груди. — Отвези меня пожалуйста в ЗАГС.

Костя хохочет:

— Извини, Колобок, но мне вечером на дежурство и жениться сегодня никак не вписывается в мой рабочий график.

— Я не собираюсь замуж, — ворчу я. — Я собираюсь на свадьбу Князева. И опаздываю, так что не мог бы ты побыстрее!

Семенов всё же переключает рычаг коробки передач и выруливает с обочины.

— И что ты забыла на его свадьбе, Колобок? У тебя в рукавах гранаты? Или динамит под юбкой?

Он даже приподнимает край фатина, словно хочет подтвердить собственные догадки.

— Не смешно. — Я отворачиваюсь к окну. — И так настроение паршивое, Кость. Если ты мне друг, не усугубляй, пожалуйста.

То, что Семенов оказался в нужное время в нужном месте — прекрасно, но всю дорогу до ЗАГСа слушать его стендапы я не подписывалась. И без того все силы уходит на то, чтобы не расплакаться. Чем ближе мы к месту назначения, тем больше энергии требуется на то, чтобы усмирить бушующие эмоции и найти в ситуации хоть какие-то плюсы.

Там будут Шумиловы и Ксенька. С одной стороны они поддержат, если не справлюсь, с другой — я ведь уже их мысленно в предатели записала. Там будут родители Князева — я как раз неделю назад невежливо сбежала от его матери — чем не повод объясниться? Там будет Лис — не уверена, что глядя не него в ЗАГСе, я забуду его таким, каким видела сегодня утром.

В городе кипит жизнь, несмотря на выходной. Дождь вымыл дома, траву и листья на деревьях, сделав чистыми и яркими. Помимо нас ко Дворцу бракосочетаний мчится вереница машин. На повороте даже собралась пробка. Не мудрено, Князева многие знают. А кто не знает его — точно знаком с его отцом. Ещё одна прелесть жизни в маленьком городе. Даже мне знакомы некоторые из торопящихся на бракосочетание. Возможно, даже большинство.

Вон та машина, кажется, принадлежит Боре Лукину, а эта, если не ошибаюсь — Крапивину. А вон тот чёрный джип… блин-малин. Папа-то что здесь делает? Он же даже обе мои свадьбы продинамил! Когда я вижу чету Шумиловых в полном составе, досаду легко перекрывает обида. Значит ко мне они прийти не могли, а к нему — пожалуйста? Друзья, называется! Да мне Шестаков больше друг, чем эти все! Развернулась бы и ушла, если бы не дурацкое желание. Начинаю сомневаться в том, что ехать в ЗАГС было такой уж хорошей идеей. Следовало послать Лиса утром и сказать, что мы так не договаривались и вообще у меня есть гордость и самоуважение.Наверное есть. Где-то. Блин-малин.

— Чего сопишь, Колобок? — интересуется Костя с неприкрытым ехидством.

— Слушай, Семенов, поехали отсюда, а? — Я поворачиваюсь к нему. — Мне кажется, я передумала.Вообще без разницы куда. Хоть на твое дежурство даже. Я согласна смотреть скелетированные трупы или что там еще у вас бывает?

— Поздно, Романова, — разбивает мои надежды спутник. — Честно говоря, я тоже приглашен. Так что план такой: сначала свадьба, а потом — трупы. Если ты в очередной раз не передумаешь, конечно. Ты у нас, Колобок — дама непостоянная.

От мысли, что Семенов среди приглашенных, мне становится еще некомфортней. Но, может, если их так много, проще будет затеряться в толпе? Да и удобнее сделать вид, что я пришла не одна. Парковка занята, но Костя ювелирно протискивается в узкий коридор из автомобилей, пытаясь проехать к самому входу. Он привык, что служебное удостоверение дает возможность просачиваться туда, куда простым смертным нельзя. Пока Семенов ведет машину, я верчу головой.