— Ты ведь тоже женишься, — бросаю я, хотя и понимаю, что по количеству женитьб и детей ему всё равно меня не переплюнуть.
И я не столько хочу его в этом укорить, сколько хочу услышать в ответ, что это неправда. Пусть Князев скажет сейчас, что солгал, что просто хотел наказать меня за ту боль, что я ему причинила, что нет у него никакой невесты и свадьбы, соответственно, тоже никакой нет.
Успеваю даже подумать, что ответь он так, и я расскажу всё прямо сейчас. Блин-малин, я даже от свадьбы откажусь и сегодня же сбегу от Невзорова, если имеется хотя бы крохотный шанс, что моя любовь к Лису всё ещё взаимна. Мечта об этом, хрупкая, розовая, полупрозрачная, ещё не успевает толком оформиться, а уже разбивается на осколки от короткого кивка и одного слова:
—Женюсь.
На глаза наворачиваются слёзы. Блин-малин. Заставляю себя разозлиться, чтобы не расплакаться:
— Тогда зачем ты вернулся? Чтобы испортить мой девичник?
— Нет. Мне нужны ответы, — он снова невесело усмехается. — А испортить твой девичник — это так, приятный бонус.
От его рук на плечах становится жарко. Или это от злости. Князев ведь, оказывается, приехал, чтобы поиздеваться. Чтобы добить меня окончательно. Концентрируюсь на том, как ночной ветерок приятно холодит разгорячённое лицо. Пусть он высушит слёзы, не дав им скатиться по щекам.
— Когда у тебя мальчишник?Я тоже его испорчу.
Воспалённое обидой сознание моментально генерирует парочку кровожадных планов. Дымовая шашка? Слабительное? Бородатый стриптизёр, выпрыгивающий из торта?
— У меня не будет мальчишника, — снова обламывает Князев, а после того как с моих губ по этому поводу срывается короткое, но ёмкое ругательство, добавляет: — Мальчишник, как и девичник, впрочем, нужен лишь тем, кто не нагулялся,а я достаточно нагулялся.
Блин-малин. Это не только ранит, но даже немного оскорбляет. То есть имеетсянекая женщина, с которой Лис настолько сильно желает создать семью, что в остальных —и во мне в том числе— абсолютно не нуждается. Тонкий намёк на то, что он сумел найти кого-то, кого любит так сильно, как когда-то любил меня. Кажется, ему научиться жить нормально после нашего разрыва удалось гораздо лучше.Ему всё и всегда удавалось лучше. Не удержавшись, язвлю:
— Ждёшь, что я тебя похвалю?
— А ты — что я тебя пожалею? — легко парирует Князев.
Я была права, решив ничего не рассказывать.Правда Елисею больше не нужна. Как и я. От этого становится так паршиво, что я на несколько мгновений зажмуриваюсь и прошу:
— Отпусти. — На то, чтобы сопротивляться или вырываться сил не осталось. Почти не дышу, чтобы не вдыхать его аромат, воскрешающий воспоминания о тёплом летнем дне, высокой траве и венке из полевых цветов. —Отпусти, пожалуйста. Я хочу домой.
— Ответь мне. Пожалуйста, — так же тихо просит Лис и убирает руки с моих плеч. — Почему ты исчезла? Неужели я не заслужил права знать причину? Скажи, и я отвезу тебя.
—Нет, — мотаю головой из стороны в сторону и, пользуясь тем, что Князев больше не держит, сбега́ю вниз по ступенькам.
Рискуя переломать ноги на каблуках, несусь к первому попавшемуся такси, благо их в это время у клуба много. Рывком открываю дверцу и валюсь на заднее пассажирское сиденье.
— Поехали, — с нотками истерики рявкаю я обалдевшему от такой инициативности таксисту.
Оценив, что я веду себя так, будто за мной гонится стая бешеных собак, он тут же защёлкивает замки. Машина резко трогается с места и выезжает с парковки на дорогу. Только тогда я осмеливаюсь обернуться. Естественно, Князев не стал за мной гнаться. Он так и стоит на ступеньках, а белая футболка контрастным пятном выделяется в темноте.
Сдёргиваю фату, чуть не вырвав вместе с ней клок волос. Коротко всхлипнув, швыряю на пол. Она тоже контрастирует с полумраком салона, словно белый флаг, знаменующий то, что именно сейчас, спустя десять лет, я окончательно сдалась.
[1] Квазары — квазизвёздные источники радиоизлучения, их яркость сравнима со светимостью десятков и сотен триллионов солнц.
6.Приговоры
2 июня, понедельник
Starburster —FontainesD.C.
Гранола хрустит на зубах, но вкус совершенно не чувствуется — с тем же успехом можно было жевать морскую гальку или пыльный строительный щебень. Зато этот звук неплохо приглушает голос Яра. Второй день жених хвастается новой сделкой, которую почти заключил, а моя задача заключается в том, чтобы кивать и восхищаться в стратегически важных моментах. Для того чтобы эти моменты определить, приходится слушать:
— …Альфа Гранд разработает проект жилого комплекса и торгового центра, включая архитектурные и ландшафтные решения, — Невзоров рассказывает настолько увлечённо, что не замечает, как Арт взобрался на стул и примеривается взглядом к ломтику Камамбера, на тарелке. — Воеводин уже пообещал помочь с согласованием разрешений для начала строительства, а МеталлПром Цыганова предоставит скидки на стальные конструкции и арматуру…
— Ммм… да, это здорово, — поддакиваю я, посчитав момент подходящим, и снова принимаюсь меланхолично жевать.
Яр настолько рад удачно, по его мнению, прошедшему мальчишнику, что совершенно не замечает моей подавленности. Вернувшись из клуба, я проревела несколько часов, пока эмоционально опустошённый организм не отключил сознание, словно рубильник автоматов электрического щитка, не позволив перегореть. Утро не принесло облегчения — лишь появление вдохновлённого новым контрактом Ярослава, от которого я весь день пряталась за ноутбуком с фотокопиями дела Шестакова, отвлёкшись лишь на то, чтобы позвонить Савке.
Ни Ксенька, ни Катя, никак не давали о себе знать, и я малодушно отложила разговор с подругами до понедельника.
— Нам нужно будет подготовить соглашение с пятью компаниями… — продолжает Невзоров, и я не вслушиваюсь до тех пор, пока он не отвлекается, чтобы прогнать кота: — Пошёл отсюда, дохляк! Котам за столом не место!
Арт, так и не сумевший стащить со стола вожделенную добычу, гордо удаляется, не забыв напоследок оскорблённо фыркнуть. Смотрю на его раздражённо дёргающийся хвост, бывший когда-то пушистым, а сейчас — с заметной проплешиной. Ощущение несправедливости происходящего колет в груди, обосновавшись там огромным кактусом, но я не вмешиваюсь. В конце концов, это квартира Яра, и он здесь хозяин.Это всё ради Савки. И я проглатываю недовольство вместе с безвкусной гранолой.
— Ты поможешь с документами, детка? — интересуется жених, поднимаясь из-за стола, и я обречённо киваю. — Юристы подготовят, а ты проконтролируешь… Кстати, что там с нашим брачным договором?
Невзоров хмурится, а я тщетно пытаюсь выдумать правдоподобную отговорку, потому что о злосчастном договоре снова забыла. Не сообразив ничего, что хоть немного походило бы на уважительную причину, произношу:
— Извини, Яр. — Виновато поднимаю на него глаза. — Замоталась просто, некогда было.
— До свадьбы всего неделя осталась. Мне же его ещё прочесть и согласовать нужно. Ты берёшь слишком много работы, Аниса, и вместо предстоящей свадьбы думаешь о делах.
Вместо своей предстоящей свадьбы я думаю о свадьбе Князева, но пусть лучше Невзоров продолжает беспечно заблуждаться на этот счёт. Жених задвигает за собой стул и потуже затягивает галстук.
— Сделаю, — искренне обещаю я. — Честно. Сегодня же займусь.
Невзоров вздыхает. Он не терпит непунктуальности, неподчинения и необязательности, а я сейчас — комбо всего вышеперечисленного. Но Яр не злится, а молча выходит из кухни, продолжив сборы на работу. Глядя на оставленную на столе посуду, я лениво размышляю о том, зачем Невзорову такая безответственная невеста. Но ему, очевидно, лучше знать.
Настолько глубоко погружаюсь в не самые приятные мысли, что, когда из прихожей раздаётся разъярённый рык «Ар-р-р-ртас!», подпрыгиваю на месте. Если Яр снизошёл до того, чтобы называть моего кота полным именем — точно произошло нечто, выходящее из ряда вон. Подскакиваю с кресла и несусь в прихожую, чтобы обнаружить жениха скачущим на одной ноге и потрясающим в воздухе снятой туфлей. На светлом ламинате прихожей растекается небольшая полупрозрачная лужица. Требуется пара секунд, чтобы понять: один солидный и уверенный в себе Невзоров был поставлен на место одним обиженным котом. Это выглядит так комично, что я с трудом сдерживаю улыбку и пытаюсь изобразить на лице сочувствие или встревоженность.