А когда на входе в суд я встречаюсь взглядом с Князевым — убеждаюсь в собственной правоте, потому что его губы подрагивают в едва сдерживаемой улыбке. На одно мгновение, но мне хватает, чтобы заметить.Что это, если не повод для надежды?

Лис ведь тоже всё понял. Теперь он знает, что замуж за Невзорова я так и не вышла. Возможно даже догадывается, почему ночью с субботы на воскресенье мне так сильно хотелось с ним поговорить. Может, даже жалеет, что в тот раз не взял трубку. Блин-малин. Нам обоим так много нужно сказать друг другу и так во многом признаться. Но вместо этого Князев всего лишь бесстрастно здоровается и придерживает передо мной дверь суда. Что же, я и не ждала, что он сдастся сразу.

Его невеста ещё не прилетела из столицы, а без её личного присутствия не выйдет назначить дату свадьбы. Зато со мной у него на этой неделе три совместных процесса по Шаповалову, а на следующей — по Шестакову. Я задаю себе срок до того, как Князев определится с датой свадьбы — уверена, Катя расскажет, как только об этом станет известно. А покакто знает, вдруг невесте и прилетать не потребуется?

Князев не зря был так удивлен тем фактом, что из гордой и уверенной в себе хулиганки, способной ответить любому обидчику, я превратилась в неудачницу и размазню, которой Невзоров мог командовать как хотел. В детстве было значительно проще: мир казался удивительным, а впереди виделось светлое будущее. Потом выяснилось, что будущее не светлое, а просто будущее — такое, как есть. И когда мечты не сбылись, а жизнь превратилась в бессмысленное существование, я сдалась слишком быстро.А стоило побороться.

Я всё-таки стану той Нисой, в которую он когда-то влюбился. Ради себя — не стала бы, а ради него — могу. И не только это. Я вообще, кажется, всё могу, и ощущение непобедимости опьяняет. Хорошо, что, пропустив меня вперёд, Лис шагает позади и не видит на моём лице той самой фирменной ухмылочки. Чёрная корона на моей голове сияет. Бликуют в солнечных лучах грани невидимых никому ониксов и сапфиров.

Мы с Елисеем когда-то уже соревновались в настойчивости. Тогда он победил волей случая, но никогда не поздно взять реванш. Я уже уверена, что у меня всё получится.

И не завидую Князеву. Ох, как не завидую.

11 июня, среда

NickFradiani —Empire

В понедельник, в процессе по Шаповалову мне удалось заставить Лиса пару раз улыбнуться и трижды — нахмуриться. Потом пришлось умышленно задержаться после заседания, чтобы оказаться с ним в лифте на расстоянии гораздо более близком, чем предусмотрено приличиями. Но когда меня беспокоили подобные мелочи?

— Что за новые игры, Романова? — спросил он тихо.

На самом деле Князев уже уловил начало новой битвы между нами, и правила игры принял быстро.

— Как обычно. Мы в такое уже играли: я вывожу тебя из равновесия, а ты изображаешь невозмутимость.У тебя хорошо получается.

Положив в рот кубик жвачки, я внимательно следила за его реакцией, боясь увидеть во взгляде или мимике что-то, свидетельствующее о желании меня оттолкнуть. Не увидела.

—У тебя тоже хорошо получается, — усмехнулся он и на мгновение прикрыл веки, словно смиряясь с чем-то.

Хотя скорее с кем-то.

За те несколько секунд, что кабина лифта двигалась вниз, мы больше не сказали друг другу ни слова. Но я успела полной грудью вдохнуть аромат лета. Лёгкий и приятный. Не перебитый парфюмом. Мгновенно сбивший дыхание и ускоривший сердцебиение до тахикардии. Понадобилось время, чтобы прийти в себя, и парковку суда я покинула лишь через полчаса, хотя Князев тоже уехал не сразу.

Но на этом игра остановилась, и ни один из нас не предпринял больше никаких ходов. Лис — потому что, вероятно, ждал их от меня, а я — потому что поняла: тайные переглядки во время судебных процессов, телефонные звонки и короткие встречи в лифте — совсем не то, что поможет кардинально изменить ситуацию.

Мне нужен не ход, а настоящий королевский гамбит, способный привести к победе. Именно поэтому апелляционную жалобу по одному из дел вместо меня сейчас готовит Катя, а я постукиваю пальцами по оплётке руля и внимательно смотрю на крыльцо городской прокуратуры.

Машина Князева уже на парковке, а значит, сам он — на работе. Остаётся лишь выгадать момент между традиционным утренним совещанием, одинаковым во всех госструктурах, и началом времени личного приёма.

То, что именно сегодня Князев должен выслушивать проблемы граждан — изюминка моего плана. В нём может оказаться масса подводных камней, но разбираться с ними придётся по мере возникновения, а действовать, как всегда — экспромтом.

У двери с новенькой табличкой «заместитель прокурора Князев Е.В.» я оказываюсь вовремя, но сама дверь, как назло, оказывается запертой. Совещание точно закончилось — остальные работники уже разбрелись по кабинетам под аккомпанемент шума оргтехники, телефонных звонков и нестройного хора приглушённых голосов. Я задумчиво оглядываю длинный коридор. Мысленно выругавшись, осознаю, что мой гениальнейший во всех отношениях план умудрился треснуть по швам до того, как я успела приступить к его реализации.

Мало ли, может, он срочно уехал куда-нибудь на служебной машине? В суд? На какую-нибудь срочную прокурорскую проверку? Да мало ли куда они ещё ездят? Я ведь практически не знакома с его работой за пределами судебных заседаний и понятия не имею, куда Князев мог запропаститься с самого утра. Найдётся — выскажу претензии за то, что в рабочее время отсутствует на месте.

Но когда открывается дверь одного из кабинетов в противоположном конце коридора и выходит Лис, я отчего-то забываю о перечне обвинений, которые успела придумать во время затянувшегося ожидания. Князев хмурится и на ходу, не поднимая глаз, листает какие-то документы. Указательным пальцем возвращает на переносицу сползающие на нос очки. Он выглядит усталым и жутко занятым, и, наблюдая со стороны, я начинаю сомневаться в том, что Елисей получил от жизни то, о чём когда-то мечтал.

С детства грезить карьерой в прокуратуре, подготовить отличный правовой проект, быть лучшим и в школе, и в вузе, — одно. Оказаться в госструктуре с километровым списком должностных обязанностей — другое. Это только со стороны кажется, что сотрудники прокуратуры — облечённые властью и полномочиями зазнайки. На самом деле их столы доверху завалены стопками материалов и жалоб, а сами они завалены работой и страдают от нехватки времени, кадров и понимания со стороны вышестоящего руководства. Это я ещё во время работы в следствии уяснила.

Поэтому когда Князев, наконец, отвлекается от своих бумаг и устремляет на меня удивлённый взгляд, я успеваю растерять весь боевой запал. И единственное, о чём мне хочется спросить у Лиса — это в порядке ли он и спал ли вообще сегодня, но нельзя. Неуместные сочувствие и жалость испортят нам всю игру, поэтому я не только молчу, но даже изображаю соответствующую случаю кривоватую улыбку.

— Ниса? — произносит Князев вместо приветствия.

Он пытается угадать цель моего появления у кабинета, но я уверена — не угадает, поэтому с довольным видом выдаю:

—Ты что мне не рад?

— Рад, — отвечает он скорее на автомате, чем искренне. — Ты привезла документы?

Блин-малин. У меня же был такой прекрасный повод для встречи с Князевым, а я совершенно о нём забыла. Хочется досадливо стукнуть саму себя по лбу, но вместо этого я невозмутимо заявляю:

—Нет.

— Нет? — удивляется Князев ещё больше, потому что другие причины в его голову, очевидно не приходят. — Романова, говори быстрее, у меня сейчас начнётся личный приём.

Он открывает дверь ключом из большой позвякивающей связки и входит в кабинет. Не дожидаясь приглашения, поскольку его может и не поступить, вхожу следом, чтобы торжественно объявить:

— Вот на него-то я и пришла!

Кабинет у него просторный и чистый, несмотря на пирамиду из ящиков с каким-то многотомным делом и заваленный документами рабочий стол. Когда-то у Лиса даже канцелярия на парте лежала так, словно её под линейку выравнивали, сейчас — каждый лист в аккуратной стопке с прикреплённым к ней стикером с пояснениями.