Такими вещами принято хвастаться, но мне не хочется. Я не созналась Тиму, но его выход под домашний арест не принес удовольствия не только ему, но и мне самой.

— Это всего лишь выигранный бой, Алексей Петрович, но не война, — криво усмехаюсь я, не собираясь упоминать, что вынашиваю планы дезертировать с поля битвы.

— И всё же, примите мои поздравления. Адвокатское сообщество пристально наблюдает за делом Тимура и ваши победы не остаются незамеченными.

Кажется, он был бы не прочь выведать у меня какие-нибудь нюансы, но я сдержанно киваю:

— Благодарю.

Северов отходит, и я пытаюсь сосредоточиться на речах спикеров, но в голову настойчиво лезут мысли о Князеве. Он выделяется в светлом костюме среди однообразия тёмных. Я постоянно натыкаюсь взглядом на них с невестой, но они достаточно далеко для того, чтобы женщину в бордовом платье можно было рассмотреть. Я вижу, как на неё реагируют окружающие — улыбками и обходительностью. Она явно красива, уверена в себе и умеет себя подать. Но мне этого недостаточно. Поэтому, улучив момент, когда Елисея увлекает разговором один из мужчин в деловом костюме, я решительно шагаю ближе. Хочу встретиться с ней лицом к лицу.

Лавируя в толпе гостей, вижу перед собой только свою цель — яркое платье конкурентки. Зрение становится узконаправленным, дыхание сбилось, мышцы одеревенели и конечности движутся словно на шарнирах. С тех пор, как я впервые увидела невесту Елисея, в груди, под ребрами, появился шар: холодный, тяжелый и блестящий, как для подшипников, только больше. С каждой минутой он растёт, мешая дышать. Поэтому я и шагаю к ней — чтобы этот шар уже наконец взорвался внутри…

— Аниса, — резко окликает знакомый голос, вынуждая остановиться и повернуть голову.

Ярослав. Надменный и явно довольный собой. В черном смокинге, кипенно-белой сорочке и галстуке-бабочке.

— Чего тебе, Невзоров? — отзываюсь я, не собираясь разыгрывать перед ним вежливость.

Я ведь и без того сейчас на взводе и «не в ресурсе», как сказала бы Ксенька. Только что вдребезги разбились последние розовые очки. Невеста Князева от меня на расстоянии нескольких метров. Не лучшее время, чтобы лицемерно улыбаться тому, кто обозвал моего сына прицепом и обузой.

— Есть разговор. — Яр кивает мне на двери террасы. — Кто знает, когда представится следующая возможность встретиться лично.

— Даже если никогда, я сумею это пережить, — хмыкаю я, но что-то в выражении его лица меня цепляет.

Кажется, Невзоров злится — гнев сверкает в его темных глазах. Раздуваются парапланами крылья носа. Выражение лица становится хищным. Подтвердив догадки, Яр хватает меня за локоть и почти волочет за собой на террасу. Я не сопротивляюсь, понимая, что вероятность того, что я в очередной раз ему вмажу слишком велика, а делать это гораздо лучше без свидетелей.

На террасе безлюдно, а когда за нами закрывается дверь, звуки музыки и шумного веселья становятся приглушенными. Внизу гудят машины. Ветер гуляет на высоте, но больше ничто не мешает нам с Невзоровым выяснять отношения:

— Хотел говорить — говори. — Выдергиваю локоть из захвата и выжидательно скрещиваю руки на груди. — Я надеялась, что надписи на моей машине будет достаточно, чтобы ты угомонил своё оскорблённое эго.

— Недостаточно, — Ярослав обиженно фыркает. — Если ты думаешь, что после того, как прилюдно унизила меня сможешь спокойно жить дальше — ты ошибаешься.

Блин-малин. Кажется я недооценила Невзоровское чувство собственной важности, размеры которого явно превышают не только размеры его новой яхты, но и этой высотки. Теперь уже я начинаю злиться. Не люблю несправедливость, а то, что Яр решил устроить в отместку за сорванную свадьбу кажется слишком несоразмерным. Эмоции и так на пределе. Ещё пара таких неосторожных заявлений — вспыхну, как спичка. Сдерживаюсь с трудом:

— Наш брак должен был стать выгодной сделкой, но не стал, потому что ты ещё до её заключения не выполнил одно из важных для меня условий. Смирись уже, уймись, и живи дальше.

— А я смирился, — самодовольно выплевывает он. — И живу. Но тебе будет проще навсегда переехать отсюда, потому что тебе я спокойно жить не позволю. Думаешь, я не знаю о сговоре с моими контрагентами? Они всё равно откажутся от Фемиды рано или поздно, а следом за ними откажутся и остальные.Если я поставил себе цель, я её добьюсь, ты же знаешь.

На этом моё терпение заканчивается, и правая рука сама взлетает вверх. Я успеваю отвесить звонкую пощечину, прежде чем Невзоров хватает меня за запястье и притягивает к себе. Зашипев от боли, я собираюсь нанести удар посущественней, но в этот момент дверь распахивается, заставив Ярослава разжать пальцы, а меня — отказаться от намерения ему вмазать. Я вообще моментально тушуюсь, увидев Князева и весь боевой настрой со свистом улетучивается, как воздух из не завязанного воздушного шарика.

21 июня, суббота

Kingdom—JAXSONGAMBLE

Елисей появляется на террасе один, сразу заметив нас с Яром. Несколько секунд стоит в полосе яркого света из стеклянной двери. Этих секунд ему хватает, чтобы оценить обстановку и нахмуриться. Еще через мгновение он уже оказывается рядом, преодолев расстояние в несколько широких уверенных шагов.

— К счастью для тебя, Ярослав, мы не знакомы, — негромко произносит Лис, но в голосе ощутимая угроза.

Мне известно, как Невзоров оценивает людей. Сперва смотрит на одежду — с теми, чья куплена в массмаркете он и разговаривать не станет — но костюм Князева явно сшит на заказ, как и его собственный. Второй взгляд он бросает на часы или запонки собеседника, сразу определяя бренд. Следующей Яр подмечает обувь и лишь потом смотрит в глаза. Но в случае с Елисеем — порядок неправильный.Я не знаю Лиса таким. Сейчас в нем полностью отсутствуют привычные мягкость и сговорчивость, а то, что пришло им на замену выглядит зловеще и трудно поддаётся определению.

— И кто ты такой? — Невзоров клонит голову к плечу.

Князев ему не нравится, это ясно, но Яр всё ещё пытается оценить его по шкале полезности. Для него ведь эмоции — не главное. Главное — это связи. И поскольку случайных людей на сегодняшнем гала-ужине почти нет, Невзоров осторожничает, опасаясь нахамить тому, кто может пригодиться. Лис тоже обычно осторожен и вежлив.Всегда, но отчего-то не сейчас:

— Елисей Князев, — представляется он, вводя собеседника в еще большую озадаченность.

Яру точно известна фамилия — отец Лиса давно перестал быть председателем Думы, но стал начальником одного из отделов городской Администрации, кажется даже связан с градостроением. Рука Невзорова автоматически дергается для рукопожатия, но тут же опускается обратно, потому что становится понятно — пожимать её Князев не станет. Подтверждая это, он объясняет доходчивей:

— Я тот, кто с удовольствием создаст тебе массу проблем, Ярослав, если ты попытаешься устроить их Романовой.

Почти незаметно Князев оттесняет меня от Яра, загораживает плечом. Когда-то он точно так же, заслоняя собой, защищал меня от предвзятых ашек. Это заставляет искорки теплых чувств к нему знакомо заворочаться в солнечном сплетении.

— Не думаю, что в бизнесе есть кто-то, способный на подобное, — скептически хмыкает Невзоров, отчего-то не почуяв в Лисе той опасности, которую только что так явственно ощутила я. Сейчас рядом с нами тот самый Князев, который десять лет был королем ашек, тот самый, который когда-то не раздумывая одним ударом отправил в нокаут Шестакова, а потом заставил врачей разрешить ему поехать в машине скорой вместе со мной.

Но Альфа Гранд действительно крупнейший застройщик и Яр привык чувствовать себя хозяином положения. Елисей в городе недавно и за пределами околоюридических кругов не известен. Он, кажется, решил это исправить. Черты лица Князева становятся резче:

— В бизнесе, может быть. Но я не бизнесмен. Я заместитель городского прокурора и надзор за твоей работой — одна из моих обязанностей.