— Здравствуй, Ниса.

Мурашки пробегают по рукам от запястий к предплечьям. Неприятные. Такие появляются, когда смотришь фильм ужасов и уже знаешь, что беспечную героиню за дверью ждёт монстр с открытой клыкастой пастью.Но я не боюсь.

— Тимур. — В моём голосе сталь и лёд. — Хочется просочиться в трубку и придушить Шестакова голыми руками. Сейчас я сама — тот самый клыкастый монстр и ещё неизвестно кто из нас кого загрызёт. — Ты заставил себя ждать.

— Неужели соскучилась? — обманчиво-мягко усмехается он, а я, не скрывая сарказма отвечаю:

— Не представляешь себе насколько. — Наш диалог напоминает компьютерную игру в сапёра: один неверный шаг — и с громким «бабах» всё рухнет. Но я не могу позволить Тимуру снова сбежать и томить меня неопределенностью. Коротко замечаю: — Ты не выполнил обещание.

— Разве? — смеётся Тим, но прекрасно понимает о чём я. —Лично я Косю и пальцем не тронул.

Разве есть разница, что тронули её не пальцем, а тупым и твердым предметом? Да и удар вполне мог нанести не сам Тимур, а кто-то другой, по его указке. Мне не важны детали. Шестаков ведь только что косвенно подтвердил собственную причастность. Произношу, чётко выговаривая каждое слово:

—А я жалею, что выполнила своё.

Тим молчит. Услышанное ему не нравится. Мне даже начинает казаться, что наш диалог зашел в тупик, но внезапно Шестаков заявляет:

— Не жалей. И если действительно скучаешь, легко догадаешься о том, где меня найти.

Теперь молчу я. Потому что одна догадка у меня действительно имеется. Он ведь даже дал подсказку во время нашей последней встречи, а я поняла её только сейчас. Приняв молчание за согласие, Тимур предупреждает:

— Если приведешь с собой ментов — мы не увидимся. До встречи, Ниса.

Шестаков кладёт трубку, будучи абсолютно уверенным в том, что я приду. А я задумчиво верчу в руках открытку из кондитерской. Там всего одно предложение. Короткое, но подтверждающее тот факт, что Лис ни секунды не сомневался, что из-под присмотра Семёнова я сбегу.

«Пожалуйста, не делай глупостей, Ниса-киса».

Если бы я была Алисой из страны чудес, я съела бы пирожное и не сделала глупостей. Но я не Алиса. Я — Аниса. Поэтому я минуту нервно постукиваю пальцами по столешнице, а потом встаю и выхожу из кабинета, оставив открытку с запиской на столе.

[1] ОРМ — оперативно-розыскные мероприятия.

27 июня, пятница

Pyromania—Tommee Profitt, Royal the Serpent

По пути к выходу из офиса Фемиды, я прошу Ксеньку:

— Подмени меня пожалуйста в пять на очной ставке в полиции.

— А ты куда? — Подруга с сомнением клонит голову, пытаясь разобраться, что со мной не так.

Она точно поняла бы, если бы в последние пару недель я делилась с ней деталями личной жизни. Если бы рассказала о том, что произошло между мной и Князевым на крыше. И о том, что случилось после. Полуянова без труда узнала бы во мне сейчас ту самую хулиганку с вечно мрачным взглядом, которая когда-то была её злейшим врагом. Заметила бы, что эта хулиганка что-то задумала. Но я оставила случившееся в секрете и теперь всеми силами демонстрирую невозмутимость:

— Голова болит. Домой поеду, отлежусь.

— Давай отвезу тебя, — предлагает она.

— Не нужно, — торопливо отказываюсь я, потому что на самом деле собралась совсем не домой. — Такси подъедет через семь минут. Как раз спущусь. Свежим воздухом подышу.

— Ну подыши, — соглашается Ксенька, но я спиной ощущаю её обеспокоенный взгляд, пока за мной не захлопывается дверь офиса.

Дышать, на самом деле, нечем. Воздух влажный и душный. В нём смешались запахи скошенной травы, выхлопных газов и горячего асфальта. Но мне нет до них дела. Потому что после разговора с Тимуром, меня поглотили воодушевление и азарт, которых я давно не испытывала.Ведь я точно знаю где Шестаков.

Предупреждение о том, что не стоит приводить с собой полицейских было излишним. Я ведь тоже не хочу, чтобы нам кто-нибудь помешал. Этот реванш — только наш. Незачем приглашать болельщиков или секундантов. Лис хотел, чтобы я стала прежней — я стала. Прежняя Ниса никогда не оставляла удар без ответа. Поэтому сейчас я найду Тима хотя бы даже просто для того, чтобы хорошенько вломить ему за всё те проблемы, что обрушились на меня по его вине. За Ирку. За Севу. За Фемиду.

Поэтому пока я сижу на заднем сиденье такси, сердце бьётся как ненормальное — прыгает в груди, доставая до самого горла. Натянулись парашютными стропами мышцы. Предвкушение надвигающейся драки покалывает кожу за ушами.За столько лет я успела забыть, каково это.

— Вам… сюда? — переспрашивает таксист, останавливаясь у развалин старой музыкалки, обнесённых ржавой от времени сеткой-рабицей.

— Сюда. — Я уверенно киваю и подаю ему деньги. — Сдачи не нужно.

— Вас подождать может?

— Нет, спасибо.

Выхожу из такси. Жду, пока машина отъедет на достаточное расстояние, но туда, к развалинам, отчего-то не тороплюсь. В последнее время я появлялась здесь исключительно ночью, а сейчас, при дневном свете, ощущаю, насколько сильно старую музыкалку потрепало время. Часть полуразрушенной южной стены заросла плющом. Трава стала такой высокой, что точно достанет мне до пояса. Серые тучи сконцентрировались над руинами так, словно собрались пролить дождь локально, только над ними, не намочив лишнего.

Но изменилось не только это. Теперь окна первого этажа наглухо заколочены старыми досками — школа прячет свои тайны от посторонних глаз. Часть тайн — общие. Её, мои и Лиса. Уверена — это он распорядился оградить потенциально опасный объект от посторонних. Только я ведь не посторонняя. И он.И, как оказалось, Тим.

В нашу последнюю встречу, Шестаков сказал, что знает о нас с Елисеем. Ему известно о том, что мы совсем не чужие друг другу, несмотря на разлуку и приближающуюся свадьбу. Не знаю откуда, но он даже о том, что произошло между мной и Князевым на крыше осведомлён. Тот факт, что Тимур сталкерил нас обоих из изолятора должен заставить меня его бояться, но вместо страха во мне кипит ярость.

Поэтому я отгоняю подальше все, связанные с музыкалкой романтические флешбэки и решительно протискиваюсь в дыру забора. За ней — если знать где идти — утоптанная тропинка. К счастью, я знаю. Каблуки туфель проваливаются во влажную землю, укрытую прошлогодней листвой. Возможно, стоило надеть что-то поудобнее, но гнев ослепляет меня, не давая думать ни о чём, кроме цели. Застилает глаза. Делает беспечно-неосторожной, но он же придаёт сил.

Главный вход давно обрушен и через него не пройти, зато запасной не только не забит досками, а даже обзавёлся новой дверью. Усмехаюсь.Значит я не ошиблась. Приятно, когда тебя так встречают. Тим разве что в фанфары не дует и ковровую дорожку не стелет, заманивая меня в свою ловушку. Что же он запланировал? Отправить меня в реанимацию с черепно-мозговой травмой, как Константиновскую? Вспомнив о том, что сын Ирки всю ночь плакал в темноте, дожидаясь возвращения матери, а сама она до сих пор не пришла в себя, я решительно дёргаю дверную ручку. Ещё никогда, совершая грандиознейшую ошибку, я не ощущала себя настолько правой.

Шагнув в полумрак, прикрываю веки, надеясь вдохнуть привычный запах пыли и сырости, но сегодня его глушит другой — резкое, техническое и едкое амбре бензина или керосина. А ещё — табачного дыма.

— Не представлял, что ты соскучилась настолько сильно, — усмехается Тимур. Это в его пальцах тлеет и подмигивает красноватым огоньком зажженная сигарета.

Солнечные лучи, проникающе сквозь щели в досках, хорошо его освещают. В полосах серого света оказываются светлые волосы — успевшие немного отрасти за неделю на свободе, кривоватую улыбку и взгляд — совершенно сумасшедший.

Шестаков тоже такой как раньше — отчаянный и полубезумный.Мы оба такие. Два зверя, загнанные в ловушку обстоятельствами. Сэмпай был не прав. В нас масса различий, но и схожести достаточно. Поэтому я даю ему шанс всё исправить: