Тем не менее Арт не теряет надежды и пока я пью, вынюхивает что-то под столом, тщетно пытаясь обнаружить какие-нибудь крошки, оставшиеся после Невзоровского завтрака. В меня вмещается половина пол-литровой бутылки минералки, прежде чем пустыня в груди превращается в тропический лес. Есть мне, в отличие от Арта, не хочется, поэтому вытерев влажные губы тыльной стороной ладони, я возвращаюсь в спальню. Поскорее бы Яр умчался на свои переговоры. Может получится уснуть и досмотреть этот сон из прошлого…

Громкий короткий звук передвигаемой мебели вырывает из грёз, в которые я почти успела полностью погрузиться. Застываю прислушиваясь. Первым делом подозреваю, что это кот в очередной раз ест что-то, предназначенное не для него и не факт, что вообще предназначенное для еды. Но звук донёсся из спальни, а когда я вхожу туда, Невзоров выпрямляет спину, словно только что был на корточках. Резким движением он ставит обратно отодвинутую прикроватную тумбочку, и она отвечает ему недовольным хрустом.

— Чёртова запонка, — жалуется он и, хмурясь, закрепляет непослушный аксессуар на правом рукаве. — Закатилась под кровать, еле достал.

Поднимаю брови и пытаюсь понять причины хруста, от которого только что неприятно ёкнуло в груди. Невзоров не настолько старше меня, чтобы от наклона у него скрипела спина. И штаны его тоже не треснули. Сонное сознание зачем-то пытается восстановить хронологию предшествующих событий, а потом в груди ёкает повторно.

Блин-малин. Не думая, на одних инстинктах, я отталкиваю Яра от прикроватной тумбочки и почти падаю на пол, больно ударившись коленями. Но скорость движений уже не способна спасти мои, придавленные углом тумбочки наушники. Неприятный хрустящий звук, с которым треснул пластиковый зарядный бокс до сих пор звучит в голове на повторе, а слёзы катятся по щекам сами собой.

— Ты чего? — удивляется Невзоров. — Это всего лишь наушники, тем более старые.

Яр пожимает плечами.Точно так же, как я несколько минут назад, когда лгала ему. Даже если Невзоров и не понял ничего, он почувствовал интуитивно. А отомстил жестоко и безжалостно. Дал понять, что с ним так нельзя.Он не знал, почему они дороги мне, но о том, что дороги не мог не догадаться. Хочется закричать от обиды, злости и бессилия, но что бы я ни сделала — ничего уже не исправить. Как и не доказать, что Яр сделал это умышленно. Он отплатил мне той же монетой. Из горла вырывается рваный всхлип.

—Прекращай. — Застегнув вторую запонку, Ярослав оправляет рукава и, прежде чем покинуть спальню, бросает. — Заедь по пути на работу в Айстор и купи новые. И не забудь позвонить свадебному организатору, ей нужно оплатить остаток по договору.

Я почти его не слышу, потому что едва сдерживаю рыдания и собираю бокс от наушников из осколков. Пытаюсь сообразить, можно ли где-то купить такой же. В магазинах эту модель давно сменила другая, более совершенная, но для меня — не представляющая никакой ценности.

Невзоров слёзы терпеть не может, и, хотя я расплакалась при нём впервые, успокаивать не собирается. Поэтому, когда щелчок дверного замка свидетельствует о том, что жених умчался на свои переговоры, я реву в голос, склонившись над осколками пластика, такого же разбитого, как моя жизнь. Я ведь даже вчера, узнав, что Князев любит другую, выдержала. Но наушники стали последней каплей, превратившей меланхолию в истерику.

Арт крутится рядом, не понимая её причин, трётся пушистым боком о ночную сорочку, щекочет хвостом ноги.

— Ты ещё, блин-малин! — со всхлипом отталкиваю я кота. — Из-за тебя я потеряла лучшего на свете мужчину!

То, что потерялаиз-за себя, даже допускать не хочется. Но если Князев был прав и, расскажи я ему обо всём вместо того, чтобы исчезать, он бы и правда что-нибудь придумал? И всего этого не произошло бы, а мы были бы вместе.Вот только произошло. А теперь ещё и Арт обиженно отходит, запрыгивает на незаправленную кровать и смотрит оттуда укоризненно.

Постепенно успокаиваюсь. Выкинуть наушники не решаюсь, складываю их вместо этого в маленький прозрачный пакет и убираю в сумку. Дыхание всё ещё подрагивает и глаза мокрые, но в целом я в порядке. Извиняюсь перед Артом за грубость. Чищу зубы. Заправляю кровать. Пишу организатору свадеб и договариваюсь встретиться вечером. Звоню маме, которая сейчас должна быть в аэропорту.

— Ниса, — судя по запыхавшемуся голосу, она куда-то спешит. — Ты представить себе не можешь, какой мне только что поручили проект…

— Подожди, мамуль. — Стараюсь тоном не выдать того, что её заявление из серии «никогда такого не было, и вот опять» только что заставило меня опешить. — Какой проект? Я думала ты уже бежишь на посадку, а ты… на работе?

Она коротко и немного раздражённо выдыхает:

— Ох, милая, извини. Прилететь у меня не получится.

— Что значит не получится, мам? Ты же обещала! У меня завтра свадьба в одиннадцать! Ты же и так мою прошлую свадьбу с Семеновым продинамила!

Куда бы мама ни неслась, она останавливается.

— Справедливости ради, ты её тоже продинамила, Ниса, — заявляет она, а я начинаю злиться.

— Мам,на этот раз я точно выйду замуж! А ты не будешь при этом присутствовать!

Она снова извиняется, а потом долго, в красках, рассказывает про новый проект, на который променяла мою свадьбу. Про какие-то инженерные решения и новые возможности. Про то, что если она сейчас уедет, проект отдадут Ирине Витальевне из другого отдела, а этого никак нельзя допустить. Про повышение, которое она на этот раз точно получит. Но я всё это почти не слушаю. И не спорю, потому что понимаю: спорить так же бесполезно, как склеивать разбитый кейс от наушников.

Работа у мамы всегда в приоритете. И проекты.И соперничество с Ириной, блин-малин, Витальевной. Всё что угодно, только не я и не мои интересы. За столько лет стоило бы привыкнуть, но отчего-то я злюсь, словно она впервые так поступает. На радость Арту, собирающему крошки с пола, завтракаю бутербродами на ходу и облачаюсь в один из розовых костюмов.

Нужно заехать на работу, а потом — в салон красоты, чтобы перед свадьбой привести себя в порядок. А то с Яра станется и на свадьбе заявить, что я выгляжу посредственно. Грохочущая в колонках музыка ненадолго отвлекает от происходящего, разжимает железные обручи, сдавившие виски и грудь, помогает разложить мысли по полочкам и выкинуть из памяти сон о Князеве. И когда на подъезде к офису в моей голове, наконец, освобождается место, я вспоминаю о том, что обещала сегодня забрать Савку у Семенова.

— Ко-о-о-ость, — виновато тяну я, когда мой несостоявшийся муж и бывший жених берет трубку. — Блин-малин. Я совсем забыла…

— Просто ты такая же мать, как я — отец, — Семёнов сонно усмехается. — Савка спит ещё. И я, если честно, тоже.

— Так уже время пол-одиннадцатого, тебе что на работу не нужно?

Поняв, что Семёнов не злится, выдыхаю, глушу мотор Хариера и шагаю в офис.

— У меня сегодня отгул, а завтра — дежурство.

А у меня завтра — свадьба, которой я, наверное, с учётом сегодняшней ночи и утра, предпочла бы дежурство. Да и вообще, что угодно бы предпочла, если честно. Но уговор есть уговор. На меня и без того уже Роза Степановна — начальница ЗАГСа косо смотрит. Не знаю, что с ней случится, если я сбегу со второй свадьбы подряд.

— Тогда Савку завтра утром у тебя Ксюша заберёт. И пусть он позвонит мне, как проснётся, ладно? — прошу я, а Костя отвечает хмыканьем, которое я принимаю за согласие.

А уже положив трубку, ловлю себя на том, что Семёнов прав, и родители из нас обоих — такие себе. Но, открывая дверь офиса Фемиды, старательно выкидываю эту мысль из головы.

7 июня, суббота

DeepEnd —TheScore

Дату свадьбы выбирал Невзоров. Потому что все знают: семь — это счастливое во всех отношениях число. Он верит в такую чушь и настолько желает использовать удачу по максимуму, что с самого утра умчался на очередные важные переговоры. Ну и что, что у нас регистрация брака в одиннадцать.Фортуна не ждёт.