Беру ручку со стола и быстро, больше не давая себе время на раздумывания, ставлю свою подпись в контракте.

Три года назад

День рождение Кристины

Слегка покачиваясь на каблуках, иду в наш сад на заднем дворе дома. Позади меня осталась монотонная музыка, скучные разговоры и однотипные поздравления.

Я улыбалась сколько могла папиным друзьям и партнерам, когда те желали мне здоровья и коммерческую жилку.

Не так я представляла свое восемнадцатилетние. Думала, что отец отдаст на сутки их с мамой загородный дом, и мы с друзьями устроим тут такую шумную тусовку, что все соседи сбегут, как тараканы, слыша наше веселье.

Но все пошло не по плану. Мое же день рождение организовали без меня. Я и пикнуть не успела.

Настроение самое что ни на есть паршивое.

Праздник перестал быть томным и даже приобрёл какие-то яркие краски, когда в поле моего зрения показался официант с подносом алкоголя.

Вино, шампанское, потом опять вино… И лица гостей очень быстро перестали иметь четкие черты.

Мне нужен был свежий воздух. Да и никто не заметит, если я уйду.

Каким-то чудом довожу себя, все еще с бокалом в одной руке, до сада. Слишком темно. Ни одного фонаря вокруг. Каждый шаг дается с трудом. Боюсь угадить шпилькой в просвет меж плиткой.

Я так увлеклась разглядыванием препятствий, что не сразу замечаю, что оказалась в саду не одна.

На скамейке, наполовину скрытой ветвями ивы, виднелся мужской силуэт.

Я узнаю его из тысячи…

По его походке, идеальной осанке, манящему парфюму, глухому смеху и ледяному взгляду голубых глаз.

Меня окатывает жаром с головы до ног.

— Привет, — шепчу нерешительно, сжимая пальцами свободной руки край короткого платья.

Дмитрий вальяжно сидел на скамейке, будто на личной троне, свесив длинные ноги и закинув правую руку на спинку, а левой держа стакан с алкоголем.

Этот мужчина выглядел уставшим, пьяным и до потери пульса сексуальным.

Он лениво улыбается и хмыкает, смотря прямо на меня.

— Всё настолько плохо, что ты сбежала с собственного праздника?

— Что? Не-ет... Всё совсем не так! — Голос подводит и местами похож на мышиный писк.

Каждый раз… Каждый чертов раз в присутствии этого человека я теряюсь, становлюсь сама не своя и все еще чувствую себя маленьким ребенком, не выросшей до внимания такого мужчины.

— Но вот ты здесь, — Дмитрий растягивает, смакует каждое слово и хитро прищуривается, — посреди ночи с партнёром твоего отца. Что скажут, если нас кто-то увидит?

— Плевать, — пожимаю плечами, понимая, что теперь точно не хочу уходить из темного сада. — Это лучше, чем там находиться.

— Рассказывай, — он указывает рукой на место на скамейке рядом с ним.

Чуть не спотыкаясь, иду вперед, чувствуя, как ноги дрожат. И в этом точно не алкоголь виноват. Точнее, не только он.

— Я не звала их, — тут же вырывается из меня, как только опускаюсь на свободное место рядом с ним. На автомате пытаюсь оттянуть вниз дурацкое платье. — Никого из приглашённых. Я так хотела отметить свое совершеннолетие с друзьями…

Останавливаю себя, понимая, на сколько по-детски звучит моя речь.

Какая же я дура.

— И поэтому ты решила напиться? — с усмешкой спрашивает и указывает подбородком на бокал, что я продолжаю с силой сжимать в своих руках от нервов.

— С сегодняшнего дня это легально.

Продолжаю смотреть на него, подношу бокал к губам и допиваю все до дна.

Пузырьки шампанского понеслись по венам. Жар ударил в лицо.

Взгляд напротив отчего стал казаться более темным, глубоким.

— Точно… Совсем взрослая, — тише, чем до этого говорит Дмитрий. Ловлю себя на том, что хочу слышать его голос постоянно. Вот такой — хмельной, с легкой хрипотцой. — Ты говорила отцу о своём желании отпраздновать с друзьями?

— А смысл? Он бы всё равно не позволил. Для него мой день рождение ещё один шанс заключить какие-то выгодные сделки и заиметь новые знакомства.

— В этом твоя ошибка. Уверен, твой отец разрешил бы пригласить пару подружек, и тогда бы этот вечер был бы не так противен для тебя.

В груди зажгло. Мне стало приятно от его заботы и неравнодушия. Сейчас Дмитрий проявлял намного больше внимание ко мне, чем все гости вместе взятые за весь вечер.

— Возможно, ты и прав, — отставляю пустой бокал на скамейку.

— И о чем же ещё желает маленькая принцесса? — он меняет позу, положив одну руку себе под голову.

Смотрю на юбку своего облегающего, словно вторая кожа, платья, и ответ напрашивается сам собой. Снова натягиваю ткань вниз, но та вновь медленно поднимается, оголяя мои бедра больше, чем я привыкла.

— О, на самом деле я весь праздник мечтаю снять с себя это платье. Не мой фасон.

— Точно, — тянет Дмитрий, наблюдая за краем юбки, что скользит по голой коже вверх, — такая же мысль не покидает и меня весь вечер.

Не дышу. В груди печет от недостатка кислорода.

Он наверняка имел в виду не совсем это… Просто он пьян, и я все не так поняла.

Дмитрий лениво блуждает взглядом по моему платью, изредка облизывая нижнюю губу.

Наверное, у него жажда от выпитого алкоголя. Точно. Наверняка все так и есть.

— А-а ты? — нервно бормочу, пытаюсь выровнять сбившееся дыхание. — Ты почему здесь?

Дмитрий глухо смеется и наклоняется, становясь ближе.

Чувствую его тепло, запах виски, от которого начинает вести так, словно сама выпила сейчас залпом целую бутылку.

— О, нет. Сейчас мы говорим о твоих желаниях. Чего ты ещё хочешь?

Провожу взглядом по его острым скулам и возвращаюсь к глазам, которые поедали меня живьем.

— Не смотри на меня так, будто знаешь ответ.

— А я знаю? — Я маниакально слежу за его губами, пока он говорит.

Воздух горит в груди. Сердце стучит так, что на миг становится страшно. А вдруг глупый орган не выдержит, и я отключусь?

Колено обжигает от прикосновения. Мужские пальцы скользят по голой коже.

Все выше и выше…

Огромная ладонь ложится на бедро.

С губ срывается быстрых выдох, который Дмитрий ловит своими губами.

Казалось, что мое тело вспыхнуло за считанные секунды, подобно тонкой спичке, когда его губы раскрывают мои.

Пылко. Жадно.

Мне нечем дышать. В груди горит. Но недостаток кислорода в легких — такая мелочь по сравнению с тем, что сейчас меня целовал он.

Руки Дмитрия хватают меня так крепко, что на мгновение мне почудилось, что платье куда-то исчезло и осталась лишь кожа и его обжигающие прикосновения, что с нажимом изучают мою тонкую талию.

Пальчиками путаюсь в густых темных волосах и чуть оттягиваю на себя. С его губ срывается рык.

Дмитрий тянет на себя и усаживает на свои колени.

Обхватываю его бедрами и прижимаюсь так сильно, насколько могу. Жар его тела под моими пальцами. Чувствую его даже через рубашку, когда скольжу ладонями по твердой груди.

Он проникает языком все глубже и кусает… кусает, кусает, словно мои губы единственная сладость в мире.

Не сразу понимаю, что мое и так короткое до безобразия коктейльное платье задралось. И лишь когда горячие мужские ладони по-свойски сжимают ягодицы, осознаю, что сижу на его ногах буквально в одним трусиках.

Я стону ему прямо в рот, царапая ноготками шею.

Никогда я не ощущала себя потерянной во времени, как сейчас. Мое тело — пластилин, с котором он может делать все, что пожелает.

Что может случиться, если я отдам ему частичку себя: звуки, стоны, остатки дыхания?

Подаюсь бедрами вперед, чувствуя лобком металлическую пряжку ремня. Врезаюсь в ширинку черных брюк, под которыми ощущается широкая твердость.

Мгновенный испуг смешивается с импульсом возбуждения, что простреливает между ног.

Дмитрий замечает это. Его хватка усиливается, и он толкает меня на себя, заставляя вновь пройтись промежностью по его возбуждению через одежду.