— Это был не вопрос, — в бархатном голосе появляются жесткие нотки, от которых ползут мурашки по позвоночнику. — Ты слишком напряжена, — его рука ложится на мою поясницу, и я тут же прогибаюсь в спине. — Твое смущение, бесспорно, сексуально, но давай побережем твои нервы. Пей, — он поднимает свой стакан выше, поднося его прямо к моим губам.

Приоткрываю рот и делаю один большой глоток. В горле вспыхивает огонь. Что-то резко бьет в голову, и меня начинает вести. Слишком быстро. Хотя в этом нет ничего удивительного. Последняя съедобная крошка попадала в желудок еще с утра в ресторане.

— Хорошая девочка, — говорит Кир с хитрым прищуром глаз и отнимает стакан от моих губ. — Правда или действие?

— Правда, — отвечаю, еще хрипя.

— Тебе двадцать один. Ты красива, умна, образована. Почему ты до сих пор девственница?

— Это так позорно?

— Вовсе нет. Есть те, кто намеренно гоняется за этой драгоценностью и готов неплохо заплатить за право быть первым. Мой вопрос — простой интерес.

Наверное, этот человек проходил курсы психотерапии или гипноза. Иначе я не могу объяснить почему в нем не вижу какой-то угрозы, хотя она явно есть. Будь он таким хорошим мальчиком, то не покупал бы девицу для развлечений.

— Я была влюблена. В мужчину. — говорю тихо, продолжая смотреть лишь на него. — Сильно. Но без ответно. Все парни в моем окружении после него меркли, казались глупыми мальчишками… — какой-то комок встает посередине горла и не могу больше сказать и слова.

В гостиной тяжелая тишина.

— Судя по взгляду Димана, который сейчас тебя съест живьем — это он? — неожиданно серьезно и без тени издёвки спрашивает Арсений.

— Это уже второй вопрос, — бурчу и, отобрав стакан из мужских рук, сама делаю небольшой, но такой нужный сейчас глоток алкоголя.

Правильно, нервы надо беречь.

— Подловила, — усмехается Арс. — Быстро учишься. Твой ход.

Кручу импровизированный волчок и с интересом слежу за горлышком бутылки. Теперь оно указывает на Дмитрия.

Встаю с колен Кирилла. Мир перед глазами закружился. Настолько внезапно и сильно, что при первом же шаге меня уносит, и я буквально падаю в мужские руки.

Картинка стабилизируется на его голубых глазах, которые буквально приколачивают к себе. Манят и засасывают в самые глубины.

Почему он так близко? И почему я позволяю ему быть так близко?

Под ладонью ощущаю его гулко колотящееся сердце… Явно даже через ткань одежды. Мужская ладонь приятно скользит по талии и, опускаясь ниже, ложится на бедро.

— Действие, — говорит Дмитрий, не дожидаясь моего формального вопроса.

А в голове пустота. Настоящая пустыня и перекати-поле. Нужно задать ему что-то такое, что утешит мою душу, погреет самолюбие. Но вместо этого говорю:

— Приготовь что-нибудь поесть за пять минут.

Первую секунду он смотрит на меня стеклянным взглядом, но уже в следующую уголки его губ дергаются, и он коротко смеется. Голубые радужки теплеет и уже перестают быть похожими на маленькие льдинки.

— И это твоё желание? — все еще усмехаясь, спрашивает Дмитрий.

— Я есть хочу, — говорю капризным голосом, словно пятилетняя девочка, и чувствую себя так же. — Ты даже не спросил, голодна ли твоя гостья.

— Ты не гостья в этом доме. Теперь ты здесь живешь и можешь брать в этом доме всё, что пожелаешь. Включая еду.

Меня должны напугать его слова. А как же наша с мамой квартира? Неужели я туда больше не вернусь? Но все пропускаю мимо ушей.

Прищуриваюсь, чувствуя, как на мое настроение, которое внезапно стало игривым, повлиял алкоголь.

— Так и скажи, что тебе слабо.

— Мне? — он приподнимает одну бровь и горделиво усмехается. — Я готовлю не хуже шеф-поваров твоего ресторана. А может быть, даже и лучше. Но для оценки моих умений мне нужно больше пяти минут. Закуски подойдут?

— Подойдут, — киваю и встаю с его колен. — Я сама возьму.

Пока иду на кухню, не встречаю никого из обслуживающего персонала. Даже ни одного черного пиджака охраны не вижу на горизонте. Неужели во всем доме лишь мы вчетвером?

Небольшая дрожь паники вернулась. Алкоголь мастерки заглушал все переживания, сглаживал углы и нашептывал, что я все равно никак не могу на это повлиять.

И даже если буду громко кричать, меня все равно никто не услышит…

Открыв дверцы холодильника, вижу забитые полки различной еды и деликатесов. Глаза разбегаются, но останавливаются на нарезке сыра. Откусив пару раз, понимаю, что в меня больше не влезет. Наверное, это волнение, но чувство тошноты невозможно было игнорировать, и я быстро ставлю сырную тарелку на место.

Вернувшись в гостиную, слышу мужской глухой смех. Стараюсь не думать о том, что они могли обсуждать меня и игру. Боже… да, наверняка обсуждали.

Сажусь к Дмитрию на колени. Тот тут же крутит бутылку. После нескольких вращений горлышко указывает на Арсения.

— Действие, — радостно вскрикивает он, потирая ладоши.

— Вы же затеяли эту игру, чтобы познакомится, — вклиниваюсь я, чувствуя внезапный прилив храбрости, — лучше узнать друг друга. Я думала, мы поговорим. Нормально.

— О, малышка, мы будем делать что угодно, но не разговаривать, — он хлопает по своему колену, призывая меня. — Но, так и быть, я уступлю тебе. Но это в первый и последний раз. Правда.

Встаю и направляюсь к Арсению. Он шире разводит бедра и опускается в своем кресле ниже. Недовольно сжимаю губы, понимаю, что повалюсь прямо на мужчину, если присяду. Так и происходит. Едва моя попа успевает опуститься на его бедро, огромная ручища тянет на себя, и я падаю на его грудь.

Его тело — сталь. Сплошные мышцы. Я словно лежу на камне. На горячем камне. Мне становится жарко.

Арсений ведет пальцами по моему бедру, играючи комкает легкую ткань комбеза. Его ладонь опускается, и он с силой сжимает ягодицу. С моих губ слегает нервный выдох прямо ему в шею. Смуглая кожа лишь на секунду покрывается мурашками, но этого времени достаточно, и я подмечаю это. Как и татуировки, черные кончики которых виднеются из-под ворота рубашки.

— Скажи друг мой, — начинает Дмитрий, — участвовал ли ты в сексе в четвёртом?

Этот вопрос он задал явно для меня.

Напрягаюсь и вся обращаюсь вслух.

— Нет. Это для меня будет первый опыт, — Арс опускает на меня глаза. — И утолю немного твоё любопытство. Мы правда втроём делили женщин раньше, но либо нас было двое, либо это было по очереди.

Пока я перевариваю услышанное, он уже крутанул бутылку.

— Наконец-то! — Арс закатил глаза.

Смотрю через свое плечо и вижу, что горлышко повернуто точно на меня.

— Правда или действие?

— Правда.

— Куда ты потратила деньги?

Вопрос звучит как пощечина. Резкая. Отрезвляющая.

Испытываю какое-то облегчение от того, что Дмитрий не рассказал им всех подробностей. Но и делиться своим личным, тем более его и так осталось слишком мало, я не готова.

— Действие, — говорю ровно.

Арсений цокает языком.

— Так не пойдёт, малышка.

— Ты изменил своё решение. Почему я не могу? — спрашиваю с вызовом, практически крича, но это не работает, и его выражение лица остается неизменным. — Только один раз, — голос звучит с мольбой. — Это личное.

— Хорошо. Ты сама напросилась. Раздевайся.

Приказываю себе не думать. Не анализировать.

Я не дура и знала, что этот вечер закончится чем-то таким, ведь они купили себе живую игрушку, чтобы с ней играть, а не заводить разговоры по душам.

Встаю с мужских колен. Не моргаю, смотрю прямо в глаза Арсению, пока завожу руки за спину, пальцами подцепляю «собачку» и тяну ее вниз. Ткань струится по телу свободнее. Поддеваю ее за плечи, и та целиком падает вниз, к моим ногам.

На коже тут же проступают мурашки, соски становятся острыми. Прикрываю голую грудь руками и делаю шаг вперед, переступая комбинезон.