— Всё-таки пришла, — мужской голос звучит ровно, а меня кидает в дрожь.

— Как будто у меня был выбор, — произношу с горькой усмешкой, пытаясь не проронить ни единой слезы.

Хватит плакать.

— После того как ты поставила подпись в нашем контракте, нет, — кажется, ему не очень понравился мой тон. Глаза блеснули опасным огнем.

В огромном номере царит мягкий, приятный полумрак. Единственный свет — два торшера по углам, их лампы мерцают тёплым свечением. Дмитрий расслабленно сидит в кресле у окна, закидывает ногу на ногу. В его руке — стакан с алкоголем, и я понимаю, что сейчас тоже бы не отказалась от глотка крепкого виски.

Нервы ни черту.

От изучающего взгляда на коже вспыхивает жар. Я не вижу мужского лица, но чувствую этот взгляд физически. Дмитрий ставит стакан на столик с глухим стуком, поднимается и приближается ко мне, словно хищник.

Я вздрагиваю, ощущая себя перед ним дичью. И мне страшно.

В голубых глазах сверкает опасная искра, и внутри у меня всё скручивается в плотный узел.

Я вздрагиваю, едва он касается моей щеки, легко проводя по ней двумя пальцами. Словно заново изучает.

Рассматривает.

По венам мгновенно разливается горячая лава.

— Ты сделала, как я сказал? — спрашивает тихо.

— Да, — кивнула.

— Покажи.

Не смею отвести взгляд от его лица. У меня просто не получается.

Продолжая смотреть на мужчину перед собой, скидываю с плеч тонкие бретельки легкого платья. Прохладная ткань скользит по телу, пока не оказывается у моих ног.

Щеки краснеют.

Дмитрий опускает взгляд, оценивая на мне его подарок — черное кружевное боди. Меня кидает в жар, а после — в холод. От страха. Тревога подкатывает комом к горлу и мне хочется прикрыться.

Убежать.

Но мне бежать некуда.

У меня нет выбора.

— Идеально, — он обходит меня, замирает за спиной, и я вздрагиваю от ощущения еще большего страха. Беспомощности. Теперь я только слышу его голос и дыхание.

Он резко охрип.

Вздрагиваю от нового касания. Костяшками пальцев он проходится по краю боди, где тончайшее кружево огибает бедра.

Выдох срывается с моих губ. Я не ожидала сейчас его прикосновений.

— Но я не понимаю зачем лента, — протягиваю ему моток красного атласа, который шел в комплекте с этим нарядом. Пальцы дрожат, едва удерживая ленту.

— Не переживай, — он наклоняется к ушку, обжигает его своим дыханием. Я снова вздрагиваю, хоть и удалось сдержать всхлип. — Всему своё время.

Я не знаю, что это. Обещание или угроза?

Но, тем не менее, сказанное им прознает неожиданным импульсом предвкушения и … возбуждения.

Я сглатываю вязкую слюну.

В этот момент раздается стук в дверь.

— Как раз вовремя.

В номер кто-то вошел. Я чувствую каждый глухой шаг. Чувствую каждой клеточкой своего тела.

Точнее… я знаю кто это. Пункт со звездочкой в договоре, который мне пришлось заключить с партнером отца.

Все тело охватывает дрожь по мере их приближения. Не могу даже обернуться и посмотреть на них. Настолько все во мне окаменело. В нос бьют ароматы мужских парфюмов: резкие, дерзкие, но настолько соблазнительные, что их хочется вдыхать снова и снова.

Я еще раз бросаю взгляд в зеркало. В отражении вижу мужчин по плечи. Оба высокие, в черных дорогих костюмах. Боже, их двое…

Смотрю на Дмитрия, не в силах произнести ни слова.

— Не нужно так бояться, — усмехается, заметив в моих глазах страх. — Они сегодня только убедятся, что я подарил нам безумно сладкий подарок, — он забирает из моих рук ленту и начинает медленно наматывать ее на кулак. Видя как при этом вены на его предплечьях проступают, нервно сглатываю. Мужчина наклоняется вперед, его дыхание обжигает шею. — В любом случае, выбора у тебя… Нет.

за несколько дней до…

Голова гудит просто до одури. Цифры на бумагах расплываются от слез, что бесконтрольно наворачиваются на глаза. На секунду зажмуриваюсь и твержу себе, что должна собраться и разобраться с бардаком в его ресторане в память об отце.

— Утро доброе, — в кабинет входит администратор Иван с горой новых бумаг. — У нас тут полная неразбериха. — На стол упала кипа папок. — Как будто ураган прошел.

— Если бы ураган, — бормочу устало, смотря на высокие горы финансовых отчетов и счетов, изобилующих красными цифрами, которые так и не дождались своего исполнения.

Ресторан, унаследованный от отца, не приносил ни радости, ни покоя. Похороны едва закончились, и меня буквально на следующий день сажают в кресло нового управляющего.

В просторном кабинете все напоминает об отце. Хочется взять кувалду, да потяжелее, и разгромить здесь все к чертовой матери, а не разгребать его долги, когда в голове еще свежи воспоминания, бросающие в дрожь: как я иду за гробом, как погребальные мелодии смешивались с шепотом собравшихся людей и плачем.

— Тут долги перед каждой инстанцией, — шепчу, прикрывая рот рукой, — как такое возможно?!

Иван молча пожимает плечами.

— Боже, папа, ты оставил мне наследство или проклятие? — произношу мысли вслух, вглядываясь в бумаги и замечая одно знакомое имя… Имя из моего прошлого.

От воспоминаний, связанных с этим человеком, по телу прокатывается волна жара.

— Крис, ты в порядке?

— А? — резко поднимаю голову.

— Ты уже несколько минут смотришь в одну и ту же точку, — уточняет Иван, смотря на меня обеспокоенно.

— Знаешь, мне нужно поговорить с Дмитрием Крестовским. Он был другом отца и его имя буквально в каждом договоре, начиная с поставки продуктов и заканчивая туалетной бумагой. Я думаю, пригласить его поужинать у нас в ресторане и уговорить помочь мне разобраться в этом аду. Организуешь?

Иван хмурится.

— Да, конечно, я позвоню ему, но... Ты уверена, что он захочет? Он много лет не появлялся здесь.

— Мне больше не на кого рассчитывать, — шепчу, замечая, как голос становится более истеричным.

Иван кивает и выходит, оставляя меня наедине с душной атмосферой ресторана и тяжелыми отчетами.

Чем больше бумаг я успеваю просмотреть, чем чаще мне встречается имя до боли в сердце. Интересно, а помнит он меня? А тот вечер? И наш… поцелуй? Вряд ли, ведь прошло три года.

Время тянется медленно. Страх и предвкушение от предстоящей встречи смешиваются в один непонятный коктейль из чувств.

Решаю прогуляться по улицам и скинуть с себя тяжесть давящих стен. Но и на свежем воздухе легче не становится. Какой-то рекламщик навязчиво приглашает на открытие нового семейного кафе. Точно… Это сегодня, 29 мая. Мы с папой хотели вместе наведаться к конкурентам и изучить обстановку. Но вот… его уже нет со мной три дня.

Я настолько погружена в свои мысли, что меня чудом не сбивает машина, когда перехожу дорогу на красный, не глядя по сторонам

Все, хватит с меня такой прогулки. Нужно возвращаться к работе. И скулю от досады, видя, что стопка документов на столе за это время почему-то сама собой не уменьшилась.

Еще один отчет и пойду вниз встречать гостя. Вдруг ощущаю на себе чей-то тяжелый взгляд. Поднимаю голову и наблюдаю на пороге своего кабинета двух мужчин в черных костюмах. От вида их широких плеч и внушительного роста внутри все леденеет от ужаса. Вжимаюсь в спинку кресла, невольно пытаясь быть от них как больше дальше.

— К-кто вы такие? — спрашиваю дрожащий голосом, пытаясь под столом нащупать тревожную кнопку. И как их охрана пропустила? — Что вам нужно?!

Один из амбалов подходит ближе. Волнение с геометрической прогрессией нарастает в груди.

— Вы Кристина Воронова? — спрашивает мужчина, хватая мой взгляд, словно гипнотизер.

— Да.

— К сожалению, Дмитрий Павлович не сможет приехать, — произносит охранник хриплым и безжизненным голосом. — Он передал вам это.