По спине пробегает холодок, когда большая мускулистая рука протягивает свернутый кусок бумаги.

Трясущимися руками разворачиваю записку, и большие цифры заполонили взгляд: «десять миллионов». Сердце колотилось в груди, пытаясь вырваться.

— Это что, шутка? — я смотрю на мужчин, ожидая объяснений, но вижу лишь их бесстрастные лица.

Раздалась мелодия моего мобильного. На экране отразился неизвестный номер. Застываю, прежде чем ответить.

— Алло? — шепчу, ощущая, как горло сжимается от страха.

— Уже получила мою записку? — раздается в трубке холодный и уверенный мужской бас.

— Кто это? — задыхаясь, спрашиваю я, понимая, уже и так знаю ответ на свой вопрос, ведь его голос узнаю из тысячи.

— Мне кажется, ты уже догадалась, кто это, — медленно, с ухмылкой в голосе продолжал Дмитрий. — Те цифры, которые ты видишь… Это долг твоего отца передо мной. У тебя неделя.

— У меня нет таких денег! — кричу в трубку, зачем-то продолжая смотреть в бумажку.

— Тогда приезжай ко мне, обсудим, как отдавать будешь.

Сижу в кресле ни живая, ни мертвая и слушаю гудки, раздающиеся то ту сторону связи.

Может, все это один длинный ужасный сон и ошибка?

Но никакой ошибки быть не может. Похоже, что мой отец задолжал лучшему другу, да и вообще всему миру. И теперь это только моя проблема.

— Отвезите меня к нему! — требую, крича на двух амбалов перед собой. Сжимаю ладони в кулаки, чтобы не показывать им насколько у меня трясутся руки от страха за свою же дерзость.

— Такого приказа не поступало, — говорит один из них ледяным тоном, словно робот.

— Так позвоните ему сами, или это сделаю я!

Охрана переглядывается между собой. Тот, что был повыше достает телефон и набирает что-то на нем.

Становится душно, пока мы все ждем ответа.

Задыхаюсь.

Кажется, во мне сейчас было столько возмущения, что оно не находило выхода и вот-вот порвет меня изнутри.

Нервно покусываю нижнюю губу. А может, я зря к нему сейчас напросилась? Надо бы сначала остыть, все обдумать…

— Следуйте за нами, — второй мужчина кивает в сторону двери и открывает ее.

Делаю глубокий вдох, пытаясь угомонить разыгравшееся нервы, и выхожу за двумя амбалами из своего кабинета.

Мы молча едем по ночному городу. Мой порыв высказать Дмитрию все, что я о нем думаю, угасал и тлел. Как он мог требовать от меня денег, зная, что на днях я потеряла отца? Вот от кого, а от него я такого точно не ожидала. Я не собираюсь с ним ругаться, спорить. Просто хочу попросить отсрочку по старой… дружбе.

Машина подъезжает к бизнес-центру. Трепет от предстоящей встречи снова начал ощущаться колючими мурашками по всему телу. Мы поднялись на двадцать пятый этаж. Каждый шаг к двери его офиса отдается оглушающим набатом пульса в ушах.

Охранник делает костяшками пальцев два стука в дверь и открывает ее, пропуская меня вперед.

Шагаю внутрь и застываю сразу же у входа. Кабинет просто огромный! Строгий, лаконичный, с минимум мебели и огромными панорамными окнами во всю стену.

За спиной раздается щелчок дверного замка, и мужчина, сидящий за столом, поднимает на меня глаза.

— Кристина.

— Здравствуй, — произношу на выдохе, чувствуя, как дрожат и подгибаются колени.

В его голубых глазах клубится нечто такое… необъяснимое, хмельное… отчего по спине пробегает дрожь. Горящие котлы, черти, а может сам дьявол — кто угодно. Его взгляд горячий, обжигающий словно внутри сосредоточен сам ад, а тело — лишь прекрасная оболочка. Чистый грех во плоти.

Видя мое замешательство, один уголок его губ приподнимается в ленивой ухмылке. Ох, как же давно я ее не видела. И похоже, что… скучала?

За три года он почти не изменился: те же темные, как смоль волосы, точеные скулы, легкая щетина.

Умен. Богат. Красив. И наверняка опасен.

— Пожалуйста, присаживайся, — он указывает на кресло напротив своего стола. На деревянных ногах прохожу к своему месту. — Не вижу у тебя сумки с моими деньгами, значит, ты пришла ко мне по другому вопросу.

Мне не нравится его тон, но сейчас я не в том положении, чтобы показывать характер.

— Ты был другом моего отца...

— Я никогда не был другом твоего отца, — Дмитрий перебивает меня, откидываясь на спинку кресла. — Мы были партнёрами.

— Хорошо, — киваю. — Тогда, может, ты мне ответишь, почему его бизнес в таком упадке? В ресторане сплошные долги, куда не посмотри.

Дмитрий глухо смеется.

— Это ты ресторан называешь бизнесом? Детка, та забегаловка лишь прикрытие того, чем твой папаша занимался на самом деле… Да, он не такой святой, как ты думаешь.

Его «детка» неприятно режет по ушам. Разница в тринадцать лет не дает ему никакого права так со мной разговаривать! Но… сжимаю зубы и молчу.

— Я ничего не хочу об этом знать, — чеканю с раздражением. — Тем не менее, ресторан надо поднимать на ноги. Хочу попросить тебя занять денег на погашение долгов и повременить с уплатой своего. Честно, я всё отдам! Мне просто нужно больше времени.

Дмитрий с минуту просто смотрит на меня.

Изучает.

Его молчание изводит, и он это прекрасно понимает, видя, как я ерзаю на месте и нервно покусываю нижнюю губу.

На стол передо мной падает тонкая папка.

— Что это?

— Условия, при которых мы будем работать. Контракт.

Одно это слово уже вызывает отвращение, предчувствуя что-то нехорошее. С недоверием беру папку и раскрываю ее на первой странице.

Делаю незаметный глубокий выдох, видя пункт про уплату всех моих долгов. Но с чего бы это? Следующие заголовки начинают пульсировать прямо на бумаге: разрешение продолжать работу в ресторане, варианты проживания, сексуальное удовлетворение.

С каждой прочитанной строчкой сердцебиение учащается. Мне приходится по несколько раз читать одно и тоже, иначе просто не верю собственным глазам!

Список возможных манипуляций.

— шлепанье ладонью/ ремнем/ плеткой

— повиновение

— мастурбация

— кунилингус

— феллацио

— анальный/вагинальный секс

— использование сексуальных игрушек: вибратор, фаллоимитатор, анальная пробка/шарики

— связывание

— фиксация при помощи кожаных наручников

— использование горячего воска/льда

От злости швыряю папку в стену.

— Ты хочешь, чтобы я стала твоей шлюхой? — напрягаюсь, ощущая себя одним сплошным оголенным проводом. Чувствую грязь на своих руках.

Его лицо остается невозмутимым, отчего страх более отчетливо расползается по венам. Голубые глаза напротив кажутся темнее с опасным огнем внутри.

— Мне больше нравится термин — игрушка, — говорит Дмитрий спокойным, но игривым тоном.

— Ты псих! — скрываюсь с места и начинаю пятиться к двери. — Я ни за что это не подпишу!

Лучше иметь все долги мира, чем пойти на такое и продать себя.

— Как знаешь, — говорит легко, а после понижает тон голоса, услышав который хочется бежать. — У тебя шесть дней, чтобы выплатить мне долг.

Мои заплаканные глаза закрывают темные очки, пока плетусь с утра в ресторан. Я прекрасно понимаю, что слезами делу не поможешь, но за последние дни на меня навалилось столько эмоционального груза, что моя нервная система просто не выдержала.

Уговариваю себя, что и этот кошмар когда-нибудь закончится. Представляю, чтобы сказал папа, будь он рядом. Становится легче. Ненадолго, но сегодня точно смогу продержаться.

И, похоже, сама судьба решает проверить меня на прочность.

Открываю дверь в свой кабинет и замираю в ступоре, видя там незнакомца.

— Андрей Власов, — долговязый мужчина протягивает мне руку, — инспектор по пожарной безопасности.

Поджимаю губы и вкладываю свою ладонь в его холодную и липкую, отвечая на рукопожатие.

— Кристина Сергеевна, — говорю, присаживаясь в свое кресло. — Вы к нам с проверкой?