— А что это за наказание?

— Выбор останется за мной. Но к сведению, я больше всего предпочитаю порку, — с невероятным блеском в глазах он проводит по ошейнику двумя пальцами, словно поправляя.

Кирилл опускает руку на мою талию и легким движением поддавливает в нужном направлении.

От звонкого стука каблуков и моего частого дыхания начинает болеть голова. Пока идем, подмечаю, что на каждой двери свой символ, вырезанный неповторимый орнамент.

— У вас здесь есть медпункт? — указываю на дверь, на которой изображен крест и еще несколько непонятных мне знаков.

Не удержавшись, Кирилл смеется в голос.

— Малышка, это комната для медфетиша.

— Медметиш?

— Кто-то любит играть с клизмами и другим медицинским инвентарем. — Он замечает, как мои глаза расширяются, а тело в его объятиях каменеет. — Я обо всем тебе расскажу постепенно. И покажу.

— Мне в чем-то придется участвовать?

— Не переживай. Я буду рядом. И сегодня ты будешь только смотреть.

— Хорошо, — помедлив, киваю. — То есть спасибо, Господин, — шепчу робко, почти не слышно.

Мы останавливаемся у очередной двери. Почему-то она мне кажется выше и шире остальных. Наверное, это просто говорит мой страх.

— Кристина, посмотри на меня, — командным тоном говорит Кир, и я тут же подчиняюсь. — Мы сейчас войдем туда, и пока ты носишь мой подарок, тебе не нужно ничего решать самой. Не нужно беспокоиться какое впечатление ты производишь на других и что о тебе думают. Ты ничего здесь не контролируешь, это делаю я. Ты готова?

Сердце делает кульбит. Делаю глубокий вдох.

— Да, Господин.

Щеки заливаются румянцем, и небольшая нервная дрожь возвращается и еще больше усиливается по мере того, как дверь в главный зал открывается все шире.

В огромной комнате с черными стенами и кричаще красными элементами декора, казалось, находилось больше двухсот человек разной степени обнаженности.

Верхних можно было распознать без труда. В основном это, конечно же, мужчины, одетые в строгие костюмы или просто в рубашку с брюками, но у каждого на запястьях красовались дорогие часы, на манжетах блестели камни запонок. Похоже, даже в таком месте деньги имели свой вес и силу.

Их нижние — девушки, были одеты… Точнее, больше раздеты. Их округлые формы едва прикрывали короткие платья, юбки, топы и различные кружевные боди, в которых, кажется, каждая чувствовала себя более чем уверенно и комфортно.

Хочется отдернуть ткань своего платья вниз. На фоне остальных оно и так кажется просто монашеским. Но каждую мышцу в теле парализовало настолько, что могу лишь смотреть.

Мимо нас проходит мужчина. Он ведет на тонком поводке красивую девушку, одетую лишь в одни трусики. На ее сосках болтаются и слегка позвякивают серебряные зажимы, напоминающие по форме колокольчики. На тонкой девичьей шее красуется черный ошейник.

Верхний кивает Киру, и мы расходимся.

— Это общий зал, — шепчет он мне на ухо, продолжая вести дальше. — Здесь многие собираются для общения, делаться опытом, но и демонстрация не возбраняется, хотя для всевозможных живых выступлений у нас предусмотрен отдельные комнаты по интересам.

Протяжный женский крик, переходящий в стон, сотрясет воздух. Дергаюсь от внезапного звука и прижимаюсь ближе к мужскому торсу. Голова сама поворачивается на его источник.

Девушка с пышной грудью стоит на кожаном диване на четвереньках. Ее зад полностью оголен. На белой чистой коже стремительно проступает красный след в несколько тоненьких полосок. Рядом с ней стоят трое мужчин, рассматривающих с интересом проявившейся узор. У одного из них в руках плетка. Он делает замах, и новый крик срывается с пухлых красный губ. Ее грудь сотрясается от очередного удара.

Ей больно… Ей точно должно быть больно, но замечаю, как она, прикрыв глаза, начинает улыбаться. Черный ошейник на ее шее не остался без моего внимания.

Кручу головой по сторонам, без труда находя Нижних. У всех, абсолютно у всех черные ошейники.

Моя удавка становится все ощутимее.

— Почему, — прочищаю горло, — почему у всех черные чокеры?

— Потому что ты особенная Нижняя, — горячий шепот обжог шею, — потому что ты моя. И все должны это знать.

От его слов легче не становится. Наоборот, мне не хотелось выделяться в таких местах, а благодаря особому аксессуару на моей шее, теперь я понимаю эти тягучие, любопытные взгляды в свою сторону.

Здесь пахнет похотью, развратом и правилами, пугающими и мне незнакомыми. Стены из теней и красного света смыкаются вокруг. Мне кажется, будто пол уходит у меня из-под ног, и если бы не рука Кирилла, крепко лежавшей у меня на талии, упала бы на глазах у всех. Страх ощущается остро, но он смешивается со жгучим любопытством перед этим местом.

Становится душно. Тяжело дышать. Но продолжаю молча следовать за Киром.

Мы оказываемся у белых кабинок, похожих на примерочные в обычных магазинах торгового центра. Только эти выглядят шире, но также представляют собой три стены и шторку из тяжелой ткани.

— Почти пришли. Нам нужна пятая.

Не успеваю спросить, что находится за ней, как Кир одним махом отодвигает шторку нужной кабинки в сторону.

Волна острого жара прокатывается по телу.

Увидев открывшуюся передо мной картину, ту же делаю шаг назад, желая убраться отсюда подальше, но врезаюсь спиной в грудь Кира. Он толкает меня внутрь, заходит сам и задергивает за нами шторку.

В кабинке на диване, широко расставив мускулистые ноги, сидит обнаженный мужчина. И он был не один. Перед ним на коленях стоит миниатюрная шатенка с черным ошейником на шее и делает минет своему Господину.

Нам явно тут не место… Только похоже так читала я одна.

Увлеченные друг другом казалось, они совершенно не обращали внимание на посторонних.

Не могу оторвать глаз от происходящего. И не потому что мне нравится живое порно буквально в метре от меня, а от шока, парализовавшего каждую клетку.

От пары веет жаром, страстью. В небольшой комнатке пахнет сексом, от которого неожиданно потянуло внизу живота.

Порно на экране не шло ни в какое сравнение с тем, что происходит прямо передо мной. Тихие стоны, влажные звуки — оказывали какое-то гипнотическое действие.

— Что мы, — шепчу, чувствуя, как в горле пересохло, — что мы тут делаем?

— Просто смотрим, — говорит Кир настолько спокойно, что это потрясает.

Он ведет нас чуть в сторону, ко второму дивану у противоположной стены. Да, ноги еле держат, пытаюсь сеть на мягкую обивку, но Кир дает понять, что мое место — на его коленях.

— Есть пары, которые любят, когда за ними наблюдают, — продолжает он чуть громче шепота, положив свою горячую ладонь мне на колено. — Алик с Лизой одни из них. Точнее, это больше фетиш Лизы. А ее Господин, как заботливый Верхний, лишь исполняет потребности своей Нижней.

Издав какой-то животный рык, мужчина хватает на волосы девушку и начинает глубже насаживать ртом на свой толстый член.

Глядя на то, как у Лизы растягиваются губы до предела и как с уголков начинает капать слюна, понимаю, что меня действительно жалели все это время. Даже Арс.

Кошусь на Кирилла и вижу, что он с интересом наблюдает за моей реакцией на происходящее. А я сама не знаю, что испытываю и как к этому отношусь. Но бедра сжаты максимально сильно, потому что между ног происходит странная пульсация.

Тело Лизы содрогается. Рука, сжимающая ее волосы, не двигается, но девушка сама медленно продолжала ласкать всю длину ртом. На члене показались капельки спермы, которые Лиза не успела подхватить своим языком.

Словно куклу, игрушку, которая ничего не весит Алик подхватывает девушку на свои бедра и направляет в нее свой еще напряженный, даже после оргазма, член. Лиза, запрокинув голову, громко стонет. Это что-то на грани боли и удовольствия, но все же сантиметр за сантиметром она принимает его в себя.

Мужская ладонь на моем бедре приходит в действие. Она поднималась выше, к краю платья и не остановилась, пока не оказалась под ним.