Мне больно. Мне страшно.

Эдгар надавливает пальцами на подбородок сильнее. В следующую секунду он вставляет мне пистолет в рот. Холодный тяжелый металл обжигает всю ротовую полость. Язык немеет.

Отчаяние перед порогом смерти накрывает с головой. Тихие слезы ручьем стекают по лицу.

— Три… — начинает он.

Мычу и дергаюсь, но Эдгар придавливает меня за плечо к месту.

Неужели это конец?

Я не готова умирать… Только не так!

— Двааа… — нарочито медленно тянет он.

Натягиваюсь, как струна.

— Один… — его голос звучит как приговор.

Зажмуриваюсь, готовясь к самому худшему.

Звук выстрела разрывает тишину. Мир вокруг меня исчез.

Дмитрий

Кристина — девушка, что была для меня под запретом даже в мечтах, плавно опускается передо мной на колени. Ее глаза жадно, с блеском смотрят на меня. Сердце колотится в груди, а кровь до оглушения начинает шуметь в ушах.

Но мне нельзя показывать ее власть надо мной. Нельзя показывать, сколько она значит для меня. Это просто уничтожит весь порядок между нами, ту дистанцию, что мне уже с трудом удается держать.

— Господин позволит мне загладить вину за мои ошибки? — до сладкой боли в паху мурлычет Кристина, ведя ноготками по моим бедрам.

Она растягивает губы в коварной улыбке, а мой разум уносится куда-то далеко. Ремень, ширинка... все это было мгновенно.

Нежными руками малышка достает мой член и целует его от самого основания. Обхватывает губами головку и, страстно причмокивая, захватывает ее в плотное кольцо.

— Черт, даа… — прикрыв глаза от дикого кафы, откидываю голову назад.

Некий инородный звук разрывает сладкую дымку сна. Резко распахиваю глаза и понимаю, что нахожусь в своем кабинете, а не в той параллельной вселенной, где все было так идеально. Где малышка принадлежала лишь мне одному.

Устало потираю глаза. Это надо же было вырубиться прям на работе.

Похоже, все еще нахожусь в полудреме, потому что не сразу замечаю настойчиво вибрирующий мобильник на столе.

— Дмитрий Павлович, — голос Бориса звучит ровно, но все равно улавливаю в его тоне что-то нехорошее. — Кристина Сергеевна ушла из ресторана.

Остатки сна улетучиваются в миг. Тревога медленно, но уверенно расползается по венам.

— Почему ты не с ней?

— Меня оглушили и заперли в подсобке.

Пульс учащается до критического. Перед глазами пляшут красные пятна. От злости пальцы комкают контракт на пару лямов.

— Мы потеряли ее сигнал GPS, — продолжает охранник в трубку.

— Так какого хрена ты еще разговариваешь со мной?! — кричу до хрипа в горле. — Живо найди её!

Вскакиваю с кресла и принимаюсь наворачивать круги по кабинету, параллельно набирая номер Кристины.

Сука, если ты опять сбежала со своими подружками, на твоей заднице живого места не останется.

На том конце провода мне отвечают лишь длинные гудки.

Безостановочно обрываю ее телефон, надеясь, что вот сейчас она его включит и ответит на звонок. Только с каждой секундой моя уверенность, что Кристина сидит где-то в баре, перевоплощается в колючий страх за нее.

С коротким стуком в кабинет ввалится один из моих охранников.

— Мы смогли отследить, где был последний сигнал маячка, — быстро и по делу говорит он. — На старом складе на окраине. Машины и отряд готовы ехать.

И тут тьма накрывает меня, как глухая пелена. Бросаюсь к сейфу, зная, что ситуация требует немедленных мер. Прокрутив код на замке, вытаскиваю пистолет и крепко сжимаю его в руке.

Для меня нет ничего важнее, чем найти Малышку и вернуть ее живой. Любой ценой.

— Что она могла забыть на старом складе? — рычу, садясь в машину и попутно натягивая бронежилет.

— По камерам удалось отследить передвижения, — Борис показывает на планшете красную точку — предполагаемое местонахождение Кристины. — Последний раз ее видели с администратором. Она уехала из ресторана вместе с ним. Наши парни нашли его. Он как раз ехал со склада. И допросили. Парнишка упоминал некоего мужчину со шрамом на лице…

— Блять, Эдгар! — ударяю кулаком по панели автомобиля. — Надо было убить тебя еще тогда, на вечеринке! Сука!

Подъезжаем в тот самый переулок. От вида жуткого места в жилах стынет кровь. Не от страха за себя. Его просто нет. А от беспокойства за свою малышку.

Велю охране оцепить здание, а двоим, самым крепким, отправиться со мной.

Один идет впереди меня — прочищает дорогу, если встретятся люди Эдгара, второй охраняет тыл.

Запах плесени и гнили забывает дыхание. Так пахнет смерть.

Через тишину слышу женские тихие всхлипы. Они как красная тряпка для быка. Зверею вмиг, готовый придушить сукина сына голыми руками.

Еще несколько поворотов по темным коридорам и вижу ее…

Кристина привязана к стулу, её глаза плотно зажмурены. Перед ней стоит Эдгар. Его рука, державшая пистолет в ее рту, кажется, даже скукожилась от напряжения.

В этот самый момент всё вокруг затихает настолько, что даже слышу, как бьется моё сердце. В ту долю секунды мир вокруг меня замирает. Все чувства, все инстинкты сосредоточиваются в одной точке.

— Три, дваа, один…

Сейчас этот ублюдок совершает обратный отсчет не моей Малышке, а своей никчемной жизни.

Сплошной гнев, спрессованный за всё это время, вырывается наружу. Ни жду не секунду, чтобы направить пистолет прямо в сердце Эдгара и нажимаю на спусковой крючок.

Выстрел раздается так громко, как раскат грома. Подняв клубы пыли, он с тяжелым грохотом падает на пол.

Кристина медленно, не решаясь, открывает глаза. Ее взгляд, полный ужаса, устремлен уставилась на бездыханное тело.

Секунда на понимание, и она кричит. Настолько громко, что ее крик не уступает крикам Банши.

Отправляю ребят проверить склад. Опускаюсь перед ней на колени и развязываю быстро тугие веревки, разрезаю путы ножом.

— Давай, вставай! — нежно, но грозно приказываю ей, надеясь, что это как-то приведет ее в чувства.

Кристина как будто в коматозе и, не веря своим глазам, продолжает смотреть на бездыханное тело Эдгара.

Стрельба и звуки падающих гильз смолкают. И только теперь выдыхаю.

— Всё будет хорошо, — шепчу, покрывая целующими взрывами каждую часть её лица. На губах остается соленый привкус ее слез. Мне хочется вернуться назад и убить этого ублюдка еще раз, лишь бы ее глаза сияли.

Но сейчас на её изможденном, испуганном лице искажается только шок, будто она все еще не понимает, что происходит, и не верит, что я здесь.

— Ты убил его? — шепчет она, дрожа всем телом в моих руках.

Она больше не всхлипывает, но слезы продолжают катиться по уже напеченным дорожкам.

— Мне пришлось, — сжимаю ее плечи, пытаюсь отвернуть от трупа. — Этот урод больше никогда к тебе не прикоснется.

Кристина поднимает на меня заплаканные глаза. И я вижу в них страх. Тот страх, который возникает в глубине души, когда жизнь быстро превращается в кошмар.

Она отшатывается от меня, как от огня. Ее всю еще трясет, но мои объятия не кажутся ей безопасным местом.

Кристина боится меня. Не хочет ко мне прикасаться.

Она косится на пистолет в моих руках и прикрывает рот ладонями, глуша в них крик.

Понимаю, что ей нужно время, чтобы оправится. Но злость на ее реакцию на меня после того, что я для нее сделал, въедается в память.

Я снова там… И снова задыхаюсь от собственных слез. Мерзкая рожа Эдгара прямо передо мной, и его глаза, как щелочки, ехидно смотрят в душу, выворачивая ее наизнанку. Ледяное дуло пистолета обжигает горло, пока сама смерть черным облаком нависла надо мной.

Проснувшись посреди ночи, ощущаю, как холодный пот покрывает все тело. Тяжело дышу, пока смотрю в пустоту, и до сознания медленно доходит, что мне приснился кошмар. Опять. Но это был не просто сон — это жуткая реальность, от которой невозможно теперь так просто сбежать.