Пока разношу напитки мужчины садятся за массивный покерный стол из темного дерева. Зеленое сукно, разложенные фишки — все как в настоящем казино.

Подношу Киру бокал. Его пальцы намеренно задерживаются на моей руке дольше, чем нужно. Не отдергиваю руку, поднимаю глаза и смотрю на него с ледяным равнодушием.

— Позвольте полюбопытствовать, — Савельев разрушает гробовую тишину, разминая карты в руках, хотя рядом стоит безмолвный крупье — молодой парнишка, и ждет команды. — И почему же вы, моя милая, их так называете «Господин»?

Чувствую, как вся кровь приливает к лицу, а потом резко отступает.

Несмотря на то, что жажда саморазрушения переполняет, все же какой-то голос, больше напоминающий писк в голове, молит не рассказывать о Контракте.

— Я называю их так, как подобает их Игрушке, — говорю с хмельной улыбкой, хотя в организме ни капли алкоголя. Голос звучит громко, отчетливо, режуще ясно в натянутой тишине салона.

Воздух сгущается. Даже шум моря за бортом стих на фоне моего заявления. Арсений перестает перебирать фишки и утыкается безжизненным взглядом в игровое поле. Кирилл замирает с бокалом у губ. Дмитрий сжимает кулаки так, что костяшки белеют. Его взгляд раскален добела. Гнев, стыд, предупреждение — все смешивается в нем.

И это именно то, что я так хотела от него получить. Меня опьяняют его эмоции и то, что их вызвала именно я. На это легко подсеть. Черт, да я уже, раз не собираюсь останавливаться.

— Сядь, — рычит Дмитрий сквозь зубы.

— Интересно, — тянет Савельев, и в его глазах вспыхивает азарт, куда более острый, чем от предстоящей игры в карты.

— Ставки? — спрашивает Арсений, первым опомнившись, пытаясь вернуть ситуацию в привычное русло. — Как обычно, начнем с соточки баксов?

— Приелось, — отмахивается Савельев, не сводя с меня глаз ни на секунду. Его улыбка становится хищной. — Хочется что-нибудь новенького.

— Даже не намекай на мой клуб, — Кирилл залпом выпивает алкоголь. — Я знаю, ты давно на него глаз положил.

Савельев смеется, но смех беззвучный, лишь плечи подрагивают.

Стою, как статуя, чувствуя, как трясутся колени в вульгарных чулках. Что я еще способна выкинуть за этот вечер? Сама не знаю.

Они сломали меня? Пусть увидят осколки.

— Вы можете сыграть на меня, — говорю на выдохе раньше, чем сама понимаю смысл своих слов. Голос срывается. Но было уже поздно.

Я будто бы кинула на стол горящую спичку.

Дмитрий подрывается со своего места.

— Кристина! — его голос раздается, как удар хлыста. В нем звучит не только предупреждение, но и что-то похожее на панику.

Он боится? Боится потери контроля? Или... за меня? Ну, давай же! Покажи мне, настолько я тебе дорога!

— Пусть скажет, — требует Анатолий.

Вот сейчас тот самый момент, когда Дмитрий может показать, что я только его, что я не игрушка, но его плечи опускаются, и он садится на свое место.

Все ясно. Все понятно.

Ему нужен договор с Савельевым больше, чем я.

Что ж, я устрою такое шоу, что Анатолий согласится на любые условия.

— Продолжай, милая.

Делаю шаг вперед. Каждый мускул напрягся. Вижу, как Арсений инстинктивно кладет руку на карман брюк.

Да, именно там.

Подхожу к нему и, похоже, он сразу догадывается зачем.

Опускаюсь перед мужчиной на колени. Арсений замирает, ледяная маска на его лице дрожит, обнажив секундное замешательство. Чувствую его напряжение и резкий выдох, когда моя рука скользит в карман его брюк и нащупывает холодный пластик.

— Эта очень занимательная вещица, — вытаскиваю небольшой пульт с тремя кнопками. — С помощью него можно управлять моим удовольствием. — Смотрю на лица мужчин. На шок Кирилла, на ярость Дмитрия, на внезапно вспыхнувшую алчность в глазах Савельева. — Пульт переходит к тому, кто выигрывает партию. У победителя есть минута... сделать мне приятное.

— Я думаю, мы придумаем поинтереснее ставку, — резко вмешивается Арсений, поднимая меня с колен.

Но Савельев уже загорелся, как маленький мальчишка, которого поманили коллекционной дорогой машинкой. Моя идея явно кажется ему восхитительно порочной.

— Интереснее этого? — усмехается он. Его взгляд прикован к пульту. — Играем, Господа! — Анатолий поудобнее усаживается в кресле, уже смакую в своих фантазиях победу.

Никто не смеет ему возразить.

Арс резко протягивает руку, пытаясь забрать у меня пульт, но я вовремя реагирую. Сжимаю ненавистный пластик в ладони еще сильнее.

Нагибаюсь к нему так низко, что перед его глазами мое глубокое декольте, на которое он даже не опускает взгляд.

— Милый, для этого тебе придется меня выиграть, — шепчу у самых его губ и отстраняюсь.

Подхожу к игральному столу и оставляю пульт прямо по середине.

Я бросила себя на игральное поле, как фишку. Теперь остается только наблюдать, как меня будут разыгрывать. И в глубине души, сквозь леденящий страх, пробивается дикое, саморазрушительное удовлетворение.

Зеленое сукно покерного стола становится ареной. Не для карт — для меня. Воздух в салоне яхты сгущается. Крупье — немой и безучастный, как механизм, раздает карты. Шуршание бумаги режет воцарившуюся тишину.

Стою чуть поодаль около барного шкафа. Отсюда хорошо видно все, что происходит за игральным столом. Каждый нерв в теле натянут, как струна. Чувствую вибратор внутри себя — пока не активный, но ощущаю его постоянно, словно унизительное напоминание о том, что сейчас будет разыграно.

Я сама это начала. Теперь надо дойти до конца.

Эта мысль только усиливает дрожь в коленках.

Мужчины погружаются в игру, но атмосфера стоит далеко не азартного веселья. Дмитрий не смотрит никуда, кроме как в свои карты. Он сжимает их так, что бумага вот-вот норовит порваться. Арсений агрессивно кидает фишки в центр стола, от каждого звона которых внутри все переворачивается. Кирилл выглядит воплощением холодной концентрации. Он внимательно изучает свои карты, потом каждого соперника. Его пальцы постукивают по столу, пока он сам вычислял вероятность.

Крупье открывает последние две карты.

Пытаюсь сама вспомнить правила, комбинации.

Савельев увеличивает свою ставку. Все остальные мужчины его поддерживают.

— Вскрывайтесь, Господа, — ровным тоном произносит крупье, не отрывая своего взгляда от игрального поля.

Карты ложатся на стол.

У Кирилла — пара девяток. У Савельева выходит сет. У Дмитрия — ничего. Арсений резко переворачивает карты на стол.

— Да! — вырывается из него почти рыком.

Он собрал четыре пятерки — каре.

Все выигранные фишки скользнули к его стопке. Но Арс не смотрит на них, только на меня.

В каюте повисает молчание. Даже шум моря затих. Все ждут.

Делаю шаг вперед. Ноги ватные. Подхожу к столу, забираю пульт и протягиваю его Арсению.

Его взгляд искрит холодной злобой, а не триумфом победы.

— А ты переживал, — говорю тихо и пытаюсь улыбнуться, садясь к мужчине на колени.

Арсений секунду смотрит на пульт, потом на меня. Он не прикасается ко мне, без тени эмоций подносит палец к кнопке средней мощности и нажимает ее.

Внутри что-то ожило.

Низкий, навязчивый гул — вибрация, которая быстро нарастала, заполняла меня целиком и полностью. Выдыхаю резко, глаза непроизвольно прикрываются. Ощущения от новой игрушки были необычными. Это не больно, но вибратор работает довольно интенсивно, даже несмотря на невысокую скорость.

Приятно…

Знакомая волна тепла прокатывается по телу.

Стыд жег изнутри ярче раскаленного солнца, но физическое ощущение берет вверх. Подавляю стон и пылко прикусываю нижнюю губу.

Чувствую на себе взгляды остальных мужчин. Они горячие, страстные, только от Арсения веет жгучим холодом. Он пытается наблюдать за мной безучастно, но с очередным рванным вдохом, что срывается с моих губ, его контроль начинает таять. Вижу, как он яро желает поймать мои тихие стоны, запечатлев на губах поцелуй. Ощущаю бедрами твердое мужское возбуждение, которое было красноречивее всяких слов.