Шаг за шагом я возвращаюсь к привычной рутине — к тому, что приносит мне радость и спасение, а именно к работе. Совершенно забывая о том, что дома меня ждут трое голодных мужчин, жаждущих мое тело. Одновременно. Это должно было случиться рано или поздно, а после того, как Дмитрий лишил меня девственности, наш групповой секс был лишь вопросом времени.

Мама тоже потихоньку отправляется после смерти отца. Конечно, ее не очень порадовал мой внезапный переезд, но она не задавала лишних вопросов, словно догадывалась о чем-то. Может, таким образом она берегла свои нервы. И правильно делала.

После операции врач рекомендовал маме покой и только положительные эмоции. Будто после какой-либо операции кому-то вообще советуют активность, которая включает резкий выброс адреналина. Поэтому я оплатила маме путевку в санаторий на две недели, и она вместе с подругой уехали оздоровляться.

Хоть за маму я могу быть спокойной.

К вечеру в мой кабинет влетает Иван с широкой улыбкой на лице, которая почему-то кажется мне неестественной.

— Крис, я по делу, — запыхавшись, проводит рукой по лицу. — Нам нужно съездить на новую овощную базу, проверить одного поставщика. Нам бы не помешало улучшить качество продуктов, — продолжает он, приподнимая бровь.

— Зачем это? — хмурюсь, смотря на парня. — У нас же есть поставщик, мы уже полгода с ним работаем.

— Повара жалуются на несвежие овощи и фрукты, — пожимая плечами, несмело произносит он.

— Ну-у, ладно. Когда нужно съездить?

— Сейчас! — поспешно звучит от него.

Настораживаюсь и он это видит.

— Просто рабочий день скоро закончится, — начинает мямлить Иван, немного стушевавшись. — И нам надо успеть заключить с ними договор.

— Хорошо, — смотрю в расширенные зрачки парня и пытаюсь понять причину его возбужденного состояния.

Услышав мое согласие, Иван просиял в лице. Уголки его рта несколько раз дергаются вверх в подобие улыбки.

— Жду тебя в машине через две минуты.

Когда Иван уходит, собираю в сумку все самое нужное. Выйдя из кабинета, не обнаруживаю под своими дверями Бориса.

Странно. Он, как послушный цепной пес, весь день просидел здесь. Отошел куда?

Но искать его я не собираюсь. Думаю, мы с Иваном быстро управимся и уже через час вернемся.

Спускаюсь вниз и сажусь в машину. Иван нервно постукивает двумя пальцами по рулю. Как только закрываю пассажирскую дверь, он нажимает на газ, и мы резко трогаемся с места.

Чем дольше я смотрю в окно тачки, тем больше и стремительнее меня одолевает нехорошее предчувствие. Каждая улица становится всё более незнакомой, каждая минута затягивается, как паутина.

— Ты уверен, что вбил правильный адрес в навигатор? — с тревогой обращаюсь, глядя на Ивана.

— Да, да, вот тут налево, — сглатывает он и дрожащей рукой указывает на поворот.

Мотор глохнет, мы останавливаемся. Сердце пропускает удар.

Место выглядит совсем не так как я тебе представляла: безлюдная улица, заброшенные кирпички с выбитыми стеклами и мусорными контейнерами. Не похоже это на приличную овощебазу…

Чувство тревоги усиливается. Бросаю встревоженный взгляд на Ивана, который сжимает руль двумя руками с такой силой, что обивка заскрипела.

— Мы точно туда приехали?

Он опускает левую руку вниз и заводит ее за сидение.

— Прости, Крис… — с печалью в голосе произносит и резко, что я не успеваю среагировать, накрывает мое лицо салфеткой.

Едкий запах ударят в нос. Начинаю сопротивляться, но вторая его рука ложиться мне за затылок, не давая вырваться. Резкая слабость охватывает все тело. Пытаюсь биться, не сдаюсь. Хочу ударить его по лицу, но мышцы наливаются свинцом, и удается только едва ухватиться за мужскую рубашку.

— Крис, я не хотел, — дрожащим голосом и с проступившими слезами на глазах шепчет Иван, продолжая прижимать ко мне едкую дрянь. — Он заставил меня! Он угрожал моей семье. Прости, прости… — лепечет одно и тоже, как будто это может заглушить его вину.

Хочу бороться. Пытаюсь бороться, но не могу. Тело брыкается в по-прежнему крепкой хватке в последний раз и обмякает.

В глазах мутнеет, и я не понимаю, что реально, а что нет. Словно под водой голос Ивана глухо отзывается в голове.

В заполнявшей разум темноте вдруг вижу через окно автомобиля знакомое лицо со шрамом — Эдгар. Он появился из-за угла, словно тень.

Может, это всего лишь игра воображения?

Но тут мужчина подходит и открывает дверь машины. Кровь застывает в жилах. Лицо Эдгара искажает победная зловещая ухмылка, а во взгляде не нет ничего, кроме жестокости.

И в этот момент понимаю, что это начало конца.

— Вань… — шепчу из последних сил, — помоги, — язык заплетается, а глаза предательски закрываются.

Боль пронзает голову, раскалывая ее на двое. Перед глазами белая маленькая точка. Пытаюсь ухватиться за нее, чтобы вырваться из тягучей темноты.

Пытаюсь понять, что происходит. Страх сковывает конечности. С каждой секундой сознание проясняется, а дыхание учащается.

Темное помещение, больше похожее на какую-то подсобку, тусклый свет единственной лампочки, запах моющих средств. Тошнотворный привкус лекарства еще отзывается на языке, подзывая рвоту.

Практически под самым потолком вижу небольшое окошечко. Уже стемнело. Не понимаю, сколько часов провела в отключке. Хочу пошевелиться, но не могу. Мои руки плотно связаны тугими веревками за спиной, а ноги прикованы к ножкам стула.

За всем этим не сразу замечаю в углу этой комнатушки мужской силуэт.

Эдгар с важным видом сидит напротив меня, сложив ногу на ногу. Он нагло улыбается. И от этой улыбочки мены передергивает.

Сердце колотится в груди. Меня накрывает ледяным ужасом и понимания происходящего и в не силах сдержаться в себе эмоции, рыдаю. Громко. Горько. Ругая себя за неосторожность.

Меня же предупреждали… Какая я дура!

Слезы обжигают щеки и составляют после себя дорожки, которые начинают быстро стягивать кожу. Но это такая мелочь.

— Что что тебе нужно? — вскрикиваю настолько громко, что мой вопрос отзывается острой болью в висках.

Эдгар встал и подходит ближе, весело глядя на меня, будто мы играем в какую-то детскую игру. Его шрам в этой обстановке кажется еще больше омерзительным.

— Ты, — мужчина вытаскивает пистолет из-за пояса и указывает дулом на меня, — любимая кукла Крестовского, — произносит он с извращённой нежностью, которая заставляет меня содрогнуться. — А я не люблю, когда со мной не делятся игрушками.

Сглатываю, не сводя взгляд с дула пистолета в нескольких сантиметрах от моего лица.

Ему не нужно мое тело. Он не хочет просто трахнуть меня, доказать на деле, что не принимает отказов. Наказать дерзкую девицу, которая посмела это сделать на глазах сотни его гостей.

Неужели это месть Дмитрию? Он хочет лишить его любимой игрушки?

— Ты просто псих, — шепчу, не моргая.

Через секунду обжигающая пощечина выбивает из меня на миг из реальности. Щека горит от тяжелой ладони Эдгара. Чувствуя металлический привкус крови во рту, начинаю задыхаться.

Не могла поверить, что это происходит со мной. Сердце колотится, как бешеное от прилива адреналина, а в ушах стоит противный звон.

— Кристина Воронова, — медленно, растягивая мое имя, говорит мужчина. — Я знаю кто ты. Навел о тебе правки, — он присаживается передо мной на корточки и заглядывает прямо в глаза. — А твой папочка в курсе, что ты ложишься под Крестовского? Уверен, он в ярости.

— Мой отец мертв уже как месяц, — произношу отрешенно, смотря даже не на мужчину, а в никуда, пустоту.

Эдгар, вставая на ноги, начинает громко смеяться. И мне плевать почему, главное, что в этот момент пушка убралась от моего лица.

— Знаешь, некоторые люди не верят в это, — говорит он, успокоившись. Его глаза сужаются до размера маленьких щелочек. — В прочем как и я. Так, где же твой папочка?! — кричит во все горло со злобой и смехом в голосе, которые разнеслись эхом по всей комнате. Он точно псих. Неужели он не спасет свою принцессу? — продолжает орать в пустоту. Эдгар склоняется надо мной и хватает меня за челюсть, сдавливая ее. — Никто тебя не защитит.