Каждый новый оглушительный рев двигателя заставляет вздрагивать, как от удара. Страх от окружающей обстановки смешивается с кислым вкусом безысходности.

Я была здесь, потому что должна быть здесь. Потому что сюда меня привезли для наказания.

И я позволю им это со мной сделать, ощущая некую вину перед Виктором за его увольнение. Дмитрий был непреклонен и уже на следующее утро меня познакомили с новым личным охранником — Борисом. Благодаря глубокому, но уже давно зарубцевавшемуся шраму на пол лица, он обладал уникальной особенностью отпугивать от себя людей, что было очень выгодно для начальника.

Именно Борис сегодня молча, без каких-либо подробностей привез меня автодром. Что, зачем и почему, я не знала.

И вот появляется он… и приковывает к себе все внимание.

Не из двери, не спокойным шагом. Он материализовался из пыли и рева. Свист турбины, резкий, пронзительный, перекрывает на мгновение общий гул. Из-за поворота вынырнул низкий, агрессивный силуэт болида угольно-черного цвета, где лишь по капоту и спойлеру пробегали кроваво-красные молнии.

Машина несется не просто быстро — она летит с хищной, почти нечеловеческой точностью, виляя между маркерами трассы как живое существо.

За мгновение до стенки боксов водитель ударяет по тормозам. Резина взвывает в протесте, из-под шин вырываются клубы голубоватого дыма, и болид совершает безупречный разворот на 180 градусов, остановившись точно носом передо мной. Дверь, больше похожая на крыло истребителя, взмывает вверх.

Арсений выпрямляется в кресле пилота, снимает шлем и выходит из машины. Движения плавные, полные скрытой силы. Его темные волосы слегка влажные от пота, лицо — спокойное, но в глазах горит тот самый холодный азарт, который продолжает меня пугать.

— Малышка, — его голос обычно такой ровный и властный, звучит немного хрипло от адреналина. Он улыбается и в этой улыбке нет тепла, только удовлетворение от власти и скорости. — Нравится?

Не могу говорить. Горло сжимает ком от смеси некого страха и восторга. Пожимаю плечами, продолжая рассматривать тачку.

— Это мой новый зверь, — Арс хлопает ладонью по кокпиту. — Правда, еще не до конца приручен.

Он отрывается от капота и подходит ближе.

Запах его кожи — дорогой парфюм, смешанный с бензином и потом — ударил в ноздри.

— Запрыгивай.

Мое сердце резко падает в пятки, а затем начинает колотиться где-то в горле.

— Я, пожалуй, откажусь, — нервно улыбаюсь и пытаюсь не показаться грубой.

— Ты не поняла, малышка, — Арс усмехается, видя панику в моих глазах. — Это и есть твое наказание.

Каждую мышцу сковывает ужас.

— Не думала, что в «наказание» будет входить попытка к самоубийству, — недовольно бурчу, косясь на черного грозного зверя с мотором.

— Мне, если честно, плевать, что ты там натворила. Но сама задумка мне чертовски нравится. Садись.

Мысли о том, что эта машина разлетится в щепки на очередном вираже, о том, что Арс захочет испытать пределы не только техники, но и моего страха, о том, что я застряну там, пристегнутая в нескольких сантиметрах от человека, купившего меня, как вещь... Все смешалось в колючий ледяной ком в груди.

Закрываю глаза на долю секунды, пытаясь вдохнуть этот едкий воздух полной грудью, но не получаются. Смотрю на Арсения в упор.

— Хорошо, — говорю тихо, почти беззвучно. — Едем.

Дьявольская улыбка становится шире.

Арс почти вталкивает меня в глубокое кресло. Тянусь к ремням безопасности, но меня тут же несильно бьют по рукам.

— Они будут тебе мешать.

Округляю глаза и сильнее вжимаюсь спиной в сидение.

— Как они могут мешать?

Но мой вопрос остается без ответа. Арсений захлопывает за мной пассажирскую дверь, обходит машину и садится на свое место. Все движения быстрые и точные.

— А шлем? — почти визгом спрашиваю, видя, как он пренебрегает всем техникам безопасности.

— Он мне не понадобиться. Для тебя, малышка, я сделаю исключение и поеду тише.

— Еще скажи, что мне понравится, — язвлю, вцепившись ногтями в кожаную обивку.

— Главное, чтобы это понравилось мне.

Что он задумал?

Двигатель под капотом взревел с новой, звериной яростью. Вибрация прокатилась по всему автомобилю, вдавливая меня в кресло еще до начала движения. Арсений включает передачу. Рычание двигателя переходит в угрожающий, нетерпеливый вой.

Впиваюсь пальцами в подлокотники. Костяшки стремительно белеют. Принимаю еще одну попытку накинуть на себя ремни безопасности, но встречаюсь с резким взглядом черных глаз, которые приказывают этого не делать.

Мы точно разобьемся…

Страх достигает апогея, парализуя, но бежать некуда. Только вперед. Туда, куда повезет он.

Машина рванула с места так, что меня с силой прижимает к спинке кресла, выбиваю весь воздух из легких.

Мир за окном превращается в размытую полосу красок и света. Гул двигателя заполнил вселенную. Поездка началась.

— Э-это помедленнее? — кричу, предполагая, что за этим ревом меня просто не слышно.

Арс усмехается.

— Скорость детская.

Автомобиль мчится по трассе с немыслимой скоростью. Если открыть окно и высунуть руку, то ее точно в ту же секунду оторвет. Бросаю взгляд на водителя, который расслабленно, одной рукой ведет гоночный болид.

— Господибоже, — тараторю шепотом от страха, зажмуривая глаза. Сердце бешено стучит в груди. Тело прибивает к кожаному сидению. А адреналин, прыснувший в кровь на первых секундах старта, горит огнем в венах. — Если ты хотел напугать меня до мурашек, то ты с этим справился. Давай заканчивать!

Арсений смеется. Спасибо, что следит за дорогой.

— Твое наказание еще не началось.

Ничего не понимая, смотрю на него. Даже на секунду, всего на секунду забываю о дьявольской скорости, об ударах сердца, что уже кажутся болезненными.

— Тогда что ты хочешь? — спрашиваю с надрывом в голосе.

— Пососи мне, — спокойно отвечает он.

Сначала думаю, что мне послышалось. Но, опустив глаза вниз, вижу через плотную ткань джинс очертания возбужденной плоти.

— Почему здесь?

Я уже даже не пытаюсь увильнуть от своего наказания, зная, что все равно это будет бессмысленно. От этой мысли становлюсь противна сама себе.

— Адреналин — это приправа, малышка. Без него все пресно. — Арс давит на газ и ускоряет нас. За окнами пролетает смазанный стадион, все сливается в единый поток разноцветных точек. — Меня дико возбудило тогда твое представление на коленях Кира, — продолжает он, как ни в чем не бывало. — И сначала для твоего наказания я хотел исполнить что-то такое, но понял, что соскучился по твоему ротику.

Арс — настоящий псих! Адреналиновый наркоман. Как вообще можно было додуматься до такого?

Но, честно говоря, я считала, что из всех мужчин у него меньше всего работает фантазия.

Что же тогда придумают для меня остальные?

Для них это игра. Сброс напряжения, удовлетворение своих желаний. Для меня — борьба с собой, где надо забывать о собственной гордости и размывать границы.

— Малышка, — твердо произносит Арс, выводя меня из размышлений, — я могу катать тебя так целый день, но мне казалось, ты хочешь закончить с этим побыстрее.

Он прав. Чем лучше и качественнее я справлюсь, тем быстрее Арс остановит дьявольскую машину, и мои ноги снова окажутся на земле.

И теперь понятно почему ремни могли мешать.

Мне страшно отрываться руками от сидения — моего единственного способа защиты. Но все же, ругаясь про себя, делаю это и тянусь к ширинке, двумя пальчиками спускаю «собачку» вниз.

Дрожу. То ли от ужасающей скорости, то ли от того, что приходится проявлять инициативу.

— Давай, малышка, — низко и недовольно тянет Арс, — мне показалось, что ты смелее.

Он сам одной рукой высвобождает болезненно возбужденный член.

Сглатываю вязкую слюну, зацепившись взглядом за гладкую розоватую головку.