— Так! — Алинка оглядывается по сторонам. — Нам пора в туалет.

— Да я как-то не хочу, — пожимаю плечами, попивая коктейль через трубочку.

— А я сказала, пошли!

Доверившись подруге, иду за ней, стараясь не столкнуться с танцующими вокруг.

— Эй, эй, красавчик, — мурлычет она, прикладывая ладошку к груди Виктора, когда тот на автомате собирался зайти за нами в дамскую комнату, — дождись нас тут.

Как только дверь закрывается Алинка меняется в лице. Вся расслабленность и летучесть исчезает.

— Быстрее, — шипит она, указывая в сторону небольшого окошка практически под потолком, — лезь! Ника уже ждет нас с вещами на улице.

Адреналин бьет по голове. Как же это беспечно, дерзко и просто потрясающе!

За считанные минуты мы оказываемся на улице, где с восторженным видом нас встречала Ника. В спешке покинув клуб, я до последнего не могла поверить, что три девицы смогли облапошить взрослого мужика.

Уже через десять минут после нашего побега мой телефон разрывался от звонков Дмитрия. Но это не помешало мне продолжить алкотур по барам знаменитой улицы.

В голове приятная тяжесть, туман. Каждая мышцы приятно расслабленна. И это именно тот эффект, которого я добивалась, заказывая в каждом баре по небольшому сету шотов.

К назойливым звонкам я даже успела привыкнуть. Но у свободны оказалась вторая, неожиданная для меня, сторона медали — паранойя.

В лицах незнакомых мужчин я стала видеть бывших друзей и компаньонов отца. А огромный черный Гелендваген, который подметила на стоянке бара, вызывал колючую дрожь по телу.

Мне кажется, или я его уже видела у прошлого бара?

Но это мысль была стремительно забыта.

— Какой нервный, — заметила Ника, когда я сбросила очередной входящий звонок.

— Думаю, ему будет полезно ненадолго потерять свою игрушку, — улыбаюсь девчонкам.

Звон стекла наших бокалов — музыка для моих ушей на сегодняшний вечер.

— Так откуда взялся этот Дмитрий? — спрашивает Алинка.

Когда пару лет назад познакомилась с девочками в универе, на тот момент папа прекратил уже какие-либо дела со своим бывшим другом. И стараясь о нем забыть, как о самом страшном, но ярком сне, я никогда никому ничего не рассказывала.

— Они с отцом раньше работали вместе, — отвечаю коротко, рефлекторно бросая взгляд на потухший экран мобильника.

— И теперь он взял тебя под свое крыло?

— Крис, — Ника кладет свою ладонь поверх моей, — ты что, его боишься?

— Да, я тоже обратила внимание, как ты с опаской смотришь на его входящие звонки. Ты не его собственность и не обязана его слушаться.

Устало улыбаюсь и убираю телефон подальше в сумку.

— У нас действительно непростые отношения, но…

— Кристина Сергеевна, — меня резко прерывает спокойный голос Виктора, раздавшийся из-за спины, — вам пора домой.

Медленно поворачиваясь к нему на барном стуле и на секунды теряю дар речи. Охранник смотрел на меня с невозмутимым лицом. Даже в его глазах я не смогла уловить и тени злости.

— Как ты… — начинаю я. — А впрочем неважно. Не удивлюсь, если в моей сумочке жучок, — тихо бурчу, спрыгивая с высоко стула. — Девочки, спасибо за вечер.

— Не пропадай! — кричат они одновременно, находясь в таком же шоке, как и я от внезапного появления моей няньки.

При каждом шаге пол кажется мягче зефира. От этой мысли с моих губ слетает пьяный смешок, когда мы с Виктором уже переступили порог дома и оказались в гостиной.

Первое, что я замечаю — его напряженная спина.

Дмитрий, услышав нас, медленно поворачивается. Один его взгляд на меня рождает четкий привкус тревоги, от которого начинаю трезветь.

— Уволен, — бросает он четко, продолжая сверлить меня своими ледяными глазами.

— Что? — вскрикиваю. Вижу, как Виктор, сжав челюсть, кивнул и, развернувшись, вышел из комнаты. — Не надо! Я….

Дымка алкоголя не дает понять всю серьезность ситуации целиком, но сердце уже болезненно сжимается от собственной бессовестной выходки.

— Где ты была? — Дмитрий всего лишь задает простой вопрос, а я слышу это, как рык разъяренного хищника.

Нервно сглатываю. Его желваки до дрожи угрожающе играли в теплом свете лампы.

— В клубе, — переминаюсь с ноги на ноги, желая сейчас только одно — позорно не потерять равновесие.

Дмитрий прищуривается.

— Кажется, ты забыла, что ты моя и не имеешь права так себя вести?

— Я не могу встретиться с подругами? — чуть ли не кричу, пытаясь нападать на него в ответ.

— Ты не имеешь право сбегать, — чеканит каждое слово с такой яростью, что это ощущается хуже крика.

— А ты не думал, почему я это сделала? — ухмыляюсь, присаживаясь на мягкий подлокотник дивана. — Ты душишь меня, перекрываешь кислород к моей обычной жизни. Мне все это надело! Ты… — мой взгляд замирает и только сейчас… Только, черт возьми, сейчас я замечаю за Дмитрием накрытый стол, — ужин?

Весь мой запал высказать этому человеку все, что я о нем думаю, мгновенно улетучился. Распахнутыми от шока глазами разглядываю красивую сервировку, изысканные блюда и алкоголь.

— Я же обещал, — практически шепотом говорит он, отворачиваясь.

По сердцу словно провели ржавым гвоздем. До чего же неприятно и мерзко. Сама себе противна. Подставила Виктора, испортила сюрприз Дмитрия. И он… действительно для меня готовил? Босс многомиллионной компании стоял ради меня у плиты?

— Прости, я не знала… — шепчу, пытаясь избавить от комка слез, мешающим говорить.

Дмитрий хватает пустой фужер со стола и с силой бросает его в стену. Тот разлетается на тысячу осколков, несколько из которых прилетает к моим ногам.

Каждый орган, каждая клеточка холодеет от ужаса.

Дмитрий поворачивается и начинает медленно, походкой пантеры на охоте, приближаться.

— В очередной раз убеждаюсь, что доброту принимают за слабость.

В следующую секунду крепкая мужская ладонь обхватывает мою шею. Глоток воздуха так и застревает в гортани.

Дмитрий толкает меня назад, и я падаю спиной на мягкую обивку дивана.

— А теперь слушай сюда, малышка, — говорит с придыханием, нависая надо мной. — Твоя жизнь действительно круто изменилась и уже не будет прежней. Скажи спасибо своему папаше.

— Отпусти, — хриплю, ощутив всего на секунду, как его хватка на моей шее ослабла. — Ты меня пугаешь.

Его брови взметнулись вверх.

Пытаюсь вдохнуть хоть немного воздуха. Но не получается. Разъяренное лицо Дмитрия все больше и больше застилают черные пятна.

— Я тебя пугаю? — спрашивает язвительно. Его пальцы надавливают сильнее, неприятно перекатывая напряженную венку. — А тонированный гелик, который пас вас около бара, не пугает? И поверь, за долги они бы спросили с тебя не только деньги.

Его рука исчезает с моей шеи так же быстро, как и появилась.

В горле жжет. Но, несмотря на боль, пытаюсь откашляться и дышать ровно. Скребу по нему пальцами, фантомно ощущаю на себе удавку.

— Такого больше не повторится, — шепчу, смотря на Дмитрия снизу вверх.

Он делает шаг вперед. Двумя пальцами за подбородок вкидывает мою голову еще выше.

— За то, что побрезговала моей защитой, тебя ждет наказание. От нас троих. И поверь, я скажу парням, чтобы они не сдерживали себя.

Атмосфера автодрома ощущается густой в воздухе.

Грохот, не просто звук, а физическое давление, сотрясает землю и пробирается до костей — рев бесчисленных лошадиных сил, заключенных в стальные мускулы гоночных машин, рвущихся на пределе возможностей. Слышу, как где-то вдалеке визжат тормоза перед крутым поворотом, отзываясь пронзительным стоном.

Что я здесь забыла?

Чувствую себя нелепо в элегантном узком платье алого цвета — наряде, что заботливо подготовила для меня с утра Светлана. Оно выглядело особо кричащим на фоне окружающей технической грубости.

Ладони, сжатые в кулаки, дрожат.