В собственной кровати, в обилии подушек чувствую себя не комфортно. Словно к коже приклеилось что-то тяжелое. Приподнимаюсь на локтях и вижу Дмитрия, сидящего в кресле рядом. Сердце в груди делает кульбит из-за незваного гостя. Но больше меня пугает не это, а его вид — уставший, помятый, словно он не спал уже несколько суток и выкурил не одну пачку сигарет.

— Ты кричала во сне, — шепчет, устало потирая лицо руками.

Смотрю в его глаза, полные сожаления, и от этого все сжимается внутри. Не знаю, что сказать. Должна ли я извиниться за это? Только вот все слова застряли в горле.

— Хочешь, — Дмитрий делает паузу и неуверенно поддается вперед, — я лягу с тобой?

— Не хочу, — звучит резко и уверенно, хотя в этот момент пальцы безжалостно комкают одеяло.

— Хорошо, — выдыхает и снова откидывается на спинку кресла.

Зарываюсь под одеяло с головой. Не хочу ощущать на себе его взгляд. Прикусываю костяшку пальца. Специально до боли, пытаясь заглушить этим другие чувства.

Утренний свет, пробивавшийся через занавески, ощущается странно. Сегодня он не радует меня и не дарит уютное тепло.

Осторожно окидываю одеяло и оглядываюсь по сторонам. Дмитрия нет в спальне.

Накинув первые попавшиеся джинсы и топ, иду на его поиски.

Казалось бы, зачем? Ведь его прикосновения теперь отзываются странной дрожью по всему телу, а не сладким трепетом. В его присутствии невозможно расслабиться, но вместе с этим без него схожу с ума от страха одиночества.

Это ненормально. Все, что между нами происходит — ненормально.

Дмитрий — моя болезнь, но он же являлся и лекарством.

На кухне и в его спальне мужчины не оказывается. Поднявшись на второй этаж, хочу проверить кабинет, но, узнав приглушенный голос Дмитрия, машинально останавливаюсь у двери и внимаю каждому слову.

Я не уловила начало разговора, но от того, что слышу противный привкус горечи металла вновь отзывается на языке.

— Как он может быть жив? — цедит Дмитрий каждое слово, раздувая ноздри от злости. — С таким ранением он не мог далеко уйти. Явно где-то валяется. Обыскать все! — бросает в трубку и завершает вызов на телефоне.

По телу мелкая дрожь. Конечности сводит, словно их опять сковали тугими веревками.

На секунду, всего на секунду испытываю облегчение от того, что Эдгар жив и Дмитрий никого не убивал. На его руках почти нет крови этого человека. Но Дмитрий так легко нажал на курок пистолета. Значит, делал это не впервые?

Хватаюсь за дверной косяк, понимая, что мне снова может угрожать опасность. И теперь не призрак Эдгара будет меня преследовать, а он сам.

— Он жив? — звучит от меня истерично.

Дмитрий поворачивается и поджимает губы.

— Я не хотел тебе говорить. Этот сукин сын сбежал, пока мои парни убирали тела со склада. Видимо, пуля прошла на вылет, — добавляет уже тише, словно сожалея о том, что так произошло, — и не задела жизненно важные органы, иначе он бы не выжил.

Не верю своим ушам.

Я же видела… видела его бездыханное тело, утопающем в собственной крови. Это картинка настолько ясна, как Дмитрий, сейчас стоявший передо мной.

Молча выбегаю из кабинета, я врываюсь ураганом в свою комнату, четко осознавая, что должна делать. Под гулко колотящееся в груди сердце достаю чемодан с верхней полки шкафа, смахиваю слезы с глаз и торопливо скидываю с полок первые попавшиеся вещи.

Я должна уехать. Далеко и надолго. Чтобы никто меня не нашел.

Собираю все необходимое с ощущением, что внутри меня что-то рушится.

Но я так больше не могу… Все в этих стенах давит на меня. Я отчаянно хочу вернуться туда, когда еще не знала, что такое страх, скорбь, и спокойно спала в своей постели по ночам.

Вдруг дверь в спальню распахивается, и на пороге появляется взволнованный Дмитрий. Увидев почти собранный чемодан, он подлетает ко мне в мгновение ока. Одной рукой останавливает мои нервные движения, а другой обхватывает ладонью мое лицо, заставляя посмотреть на него.

Зажмурившись, всхлипываю. Не смею пошевелиться.

Его прикосновение действует на меня, как нанесенный тонким слоем бальзам на раны, потому что в этом же мгновении ощущаю ужас перед этим человеком. Ведь я теперь знаю, на это он способен.

— Хочешь сбежать? — спрашивает ровно, но от спокойствия в его голосе меня еще больше начинает трясти.

Поднимаю на него заплаканные глаза. Хочу остановить слезы, а не могу. У меня вообще не получается контролировать ни свои эмоции, ни свою жизнь в целом.

— Дим, я боюсь, — глотаю ртом воздух, чувствую, как губы дрожат. — Всё это… просто один большой кошмар. С тобой вся моя жизнь превратилась в ад.

Он отнимает руку от моего лица, а ощущение такое, будто с шеи сняли удавку.

Дмитрий смотрит на меня непроницаемым взглядом. Ненавижу, когда он так делает, потому что в этом момент невозможно понять, о чем он думает и что мне ждать от него.

— Думаешь, что сможешь защитить себя сама? — он вопросительно выгибает бровь. — Может, ты забыла, но именно твоя детская ревность привела нас к этому.

Задыхаюсь от возмущения. По телу пробежала горячая волна адреналина.

— Ты выставляешь виноватой меня? — толкаю Дмитрия, но тот даже не шелохнулся с места. — Считаешь мир, где после отказа на флирт тебе засовывает пистолет в рот, нормальным? — голос срывается на крик вместе с кулаками, которые обрушиваются на его грудь. — Я не хочу больше находиться в таком мире! Не хочу находиться в нем с тобой! — мои слова разлетаются по комнате, словно развившееся со звоном стекла.

Дмитрий терпит все мои удары и стоит непоколебимо, пока я вымещаю на нем всю злость. Когда движения ослабевает, он крепко перехватывает меня за запястья, останавливая мою бессмысленную борьбу, и прижимает к себе. Наши лбы соприкасаются. Я устало прикрываю глаза.

— Я спрячу тебя, — говорит с такой нежностью в голосе, что невольно ощущаю себя настоящей истеричкой, не заслуживающей его заботы. — Увезу туда, кто такие, как Эдгар, точно не найдут.

— Отпусти меня, пожалуйста.

Он понимает, что я имею в виду не его хватку на своих запястьях.

Дмитрий делает глубокий вдох и оставляет поцелуй на моем виске. Слепо тянусь, желая получить еще один сладкий укол ласки.

— Одна поездка. Если после нее ты решишь уйти, я отпущу тебя.

— Правда? Ты правда это сделаешь?

Ищу в его глазах ответ. Но вместо этого нахожу обещание безопасности, которая представляет собой страшную силу. Смесь защиты и способности уничтожить все на пути к своей цели.

— Обещаю.

Спустя час мы куда-то едем в машине. Я даже не поинтересовалась куда, в очередной раз ощущая себя настоящей куклой. И к этому состоянию я уже привыкла.

Открываю глаза после непродолжительного сна. Ладонь Дмитрия по-прежнему покоится на моем бедре.

Через несколько минут мы останавливаемся, и я улавливаю соленый аромат и слышу шум волн. Похоже, мы приехали на пирс.

— Для чего мы здесь? — протираю заспанные глаза и пытаюсь осмотреться.

— Погода сегодня чудесная, — с улыбкой лукавит Дмитрий, — и я думаю, ты не будешь против провести пару дней в компании моей любимой Афины.

Внутри все напрягается настолько, что кажется, еще немного, и я выпущу настоящие иголки.

— Я не собираюсь даже дышать одним воздухом в одной комнате с очередной твоей шлюхой, — цежу сквозь зубы, словно яд.

Дмитрий игнорирует мой выпад. Молча выходит из машины и, обойдя ее, открывает пассажирскую дверь с моей стороны.

— Давай я вас для начала познакомлю, — он протягивает руку.

С несколько секунд смотрю на его ладонь. Я обещала ему одну поездку, поэтому будет справедливо, если полностью доверюсь и попытаюсь расслабиться.

Выхожу из машины и слежу за направлением, куда указывает Дмитрий.

Сердце замирает от красоты роскошной белоснежной яхты в два этажа.