Я вся дрожу.

Влюбленная в мудака дура.

В какой-то момент настолько погружаюсь в собственные мысли, что не слышу приближающиеся в мою сторону шаги.

— Ты не должна была это увидеть.

Поднимаю на него голову.

— Кто это? — голос дрогнул, демонстрируя мою внутреннюю истерику.

— Никто, — ледяным тоном ответ Дмитрий.

Он снова это делает… Надевает на лицо непроницаемую маску, через которую не пробиться.

Горько усмехаюсь. Тут и так все понятно.

— За дуру меня не держи, — шиплю сквозь зубы и каждое слово выплевываю с горечью и слезами на глазах. — Это одна из твоих шлюх? — Кристина, успокойся.

— Зачем все это?! — вскакиваю с места, и мы становимся на одном уровне. — Я твой мужчина! — кричу, не сдерживая слез, что катятся градом по щекам. — Получается, все это пустое!

Дмитрий смотрит словно сквозь меня и даже не пытается что-то отрицать. От этого еще больнее.

Приближаюсь к нему почти в плотную. Чувствую легких аромат недавно выпитого виски на его губах.

— Как только закончится Контракт, ноги моей в этом доме не будет.

Собираюсь сделать шаг в сторону двери, но крепкая ладонь обвивается вокруг моей шеи.

— Ты, видимо, забыла, малышка, — цедит он со злостью прямо в мои губы, — что я решаю, когда он закончится.

— О чем ты? — хриплю, царапая ногтями по его руке.

Он ухмыляется.

— Перечитай договор. Внимательно.

Хватка на моей шее исчезает. Дмитрий уходит. Я снова могу дышать, но почему-то все равно ощущаю, как легкие горят от недостатка кислорода.

И правда… Я не помню, чтобы читала про точную дату окончания нашего Контракта.

В огромном зале, который способен вместить себя сотню гостей, чувствую себя потерянной. Пока рассматривала потолок, расписанный фресками в стиле барокко, закружилась голова. Десятки огромных хрустальных люстр свисают с потолка. На стенах — огромные зеркала в золоченых рамах, отражающие толпу и свет, создавая иллюзию бесконечности пространства и умножения праздника, но также и ощущение всевидящего глаза, от которого становилось не по себе…

Нервно делаю большой глоток из своего бокала с шампанским, не зная куда деть себя от смеси дорогих парфюмов, аромата цветочных композиций и едва уловимого запаха еды с буфетов.

— Все впорядке? — Дмитрий старается звучать ровно, но я слышу в этом вопросе злость и раздражение.

Холодно улыбаюсь, смотря в сторону толпы, увлеченных до тошноты правильными светскими разговорами.

Тонкие веревочки моего платья, так заботливо зашнурованные на моей спине руками Светланы, ощутимо впиваются в кожу при каждом вдохе. Локоны уложены неестественно пышно, отчего боюсь сделать лишний поворот головой и сломать прическу, над которой трудились стилисты.

Все давит, все неудобно…

Никогда не любила подобного типа мероприятия и всегда пыталась избежать их, пока еще папа был жив. И от того, что сегодня меня притащили сюда практически насильно, просто поставили перед фактом, делало этот праздник в моих глазах еще более невыносимым, чем он был.

— А если скажу, что нет, ты позволишь мне уйти?

Дмитрий чуть наклоняется в мою сторону.

— Кристина, — глухо рычит каждую букву.

Я говорила, что не хочу сюда идти. Я говорила, что не хочу идти с ним.

Но разве кто-то будет считаться с желаниями какой-то глупой игрушки?

Вскидываю голову и открыто смотрю прямо ему в глаза.

— Не понимаю зачем я тебе здесь.

Хочет покрасоваться с красивым личиком? Мог позвать с собой одну из своих баб. Не знаю точно, сколько их у него, но та блондинка с радостью согласилась бы побывать ним на этой сонной вечеринке.

Дмитрий прекрасно улавливает мое настроение. Его челюсти сжимаются. Кажется, я слышу скрип, от которого на коже проступают мурашки.

— Если твоя детская истерика подошла к концу, то теперь послушай меня, — он говорит медленно, тихо и спокойно, но каждое сказанное им слово ощущается, словно дикий рев. — Ты здесь не просто так. Многие из присутствующих знают, кто ты такая, помнят, что ты дочь Воронова. И то, что ты сегодня пришла сюда со мной, говорит всем о том, что теперь ты под моей защитой.

Становится не по себе… Сразу же начинаю ощущать на себе внимательные, изучающие посторонние взгляды. Начинает казаться, что все обсуждают именно меня, неудачный бизнес отца и его «случайную» смерть.

Медленно, брезгливо обвожу глазами зал.

Это просто у меня в голове… Ничего такого на самом деле не происходит.

Может, все это блеф? Может, Дмитрий с друзьями меня пугает несуществующей опасностью, чтобы я чувствовала себя обязанный им и не смела вякать?

Очень удобно. Особенно, когда у тебя несколько любовниц, и ты никого из них не собираешься отпускать…

Прям как я из головы ту выпившую блондинку в объятиях Дмитрия. Нежели он не подумал, что мне может быть неприятно? Наверняка нет. Но он даже не подозревает, что рискует оказаться на моем месте.

Взгляд снова скользит по залу, выискивая «жертву».

— Мне нужно кое с кем переговорить. Этот человек не любит посторонние уши. Справишься без меня минут пятнадцать?

— Конечно, дорогой, — отвечаю ему намеренно слащаво и неправдоподобно, отчего вижу, как его глаза загораются хищным блеском, прежде чем он успевает уйти.

Несмотря на бурлящую вокруг толпу, пространство у массивной мраморной колонны кажется мне своеобразным островком спокойствия по сравнению с практически центром зала, где я сейчас стою.

Алкоголь в моем бокале заканчивается слишком быстро, так и не успев погасить внутреннее волнение внутри.

— Прерву ваше одиночество? — вдруг раздается бархатный низкий голос совсем рядом. — Эдгар Сомов.

На мгновение теряюсь, смотря на мужчину перед собой, что протягивает мне руку. Вкладываю его ладонь в свою, не прекращая смотреть на заметный шрам, рассекающий все его лицо от виска до линии подбородка.

У этого человека было явно … интересное прошлое, о котором узнавать точно не хотелось.

— Кристина, — прикусываю язык, чтобы не взболтнуть свою фамилию. От мужчины веяло властностью, харизмой и чем-то липким, и нехорошим, что отталкивало больше, чем шрам. Но я все равно принимаю игру, которую придумала сама. — Одиночество? — легко посмеиваюсь, отчего тонкие губы Эдгара растягиваются в ухмылке. — Скорее, передышка от светской суеты. Вы, кажется, тоже предпочитаете наблюдать?

Бросаю быстрый взгляд в сторону, куда ушел Дмитрий, в надежде, что он сейчас смотрит.

— Наблюдать? Иногда. Но куда интереснее... участвовать. Особенно, когда объект наблюдения столь прекрасен. — Эдгар делает шаг ближе, нарушая комфортную дистанцию. Почти черные глаза скользят оценивающе по моему платью, подмечая каждый оголенный участок кожи. — Шампанское? Или предпочитаете что-то покрепче?

Внутренне сморщиваюсь, на деле сохраняя легкую улыбку на лице.

— Шампанское в самый раз. Спасибо.

Эдгар берет два бокала у проходящего мимо официанта и один из них слишком настойчиво сует мне в руку. Он делает глоток из своего и взглядом приказывает делать мне то же самое. Пузырьки неприятно царапают горло и весь выпитый алкоголь от напряжения стал проситься наружу.

— Вы часто бываете на таких вечерах? — скулы начинает сводить от милой улыбки, что нисходит с моего лица, а в душе теплится надежда, что Дмитрий увидит нас и почувствует… Что-то да почувствует.

Эдгар приглушенно коротко смеется и делает незаметный шаг в мою сторону, становясь еще ближе.

— На самом деле нет. Но мой пиар-менеджер настоятельно рекомендовал отметить именно таким образом свое сорокалетие.

— Ох, простите, — прикрываю рот ладошкой, пытаясь скрыть свою свисающую челюсть. — Как неловко…. — шепчу, скорее всего, себе, чувствуя, как план проваливается. — С Днем рождения!

— Благодарю, — Эдгар кивает. Он снова приближается, его плечо почти касается моего плеча. — Я нахожу вашу застенчивость невероятно притягательной, — голос становится интимным, тягучим, только это почему-то вызывает во мне больше страха, нежели иные ощущения. — Вы словно магнит. У вас невероятная аура.