— Только от тебя зависит, приму я это наказание или нет.

Его фраза неприятно бьет по ушам.

Неужели меня еще может ждать «пересдача»?

Наклоняюсь и пытаюсь не думать о скорости, к которой просто невозможно привыкнуть.

Тугая головка касается рта.

Мощный позыв проносится по всему телу. Накрываю губами головку. Облизываю языком и слышу еле уловимые из-за рева мотора шипения у меня над головой.

Стараюсь не зацикливаться на своих действиях. На вкусе, который сейчас, на удивление, не вызывает отвращение. И сама не замечаю, как начинаю принимать в себя все больше, глубже обсасывая набухшую плоть, ощущая языком каждую набухшую венку.

Какой же у него… толстый. Уголки губ начинают щипать, а по члену и по моему подбородку начинает скатываться капельки слюны. Но думаю только о том, как он сможет во мне поместиться?

От этой мысли ощущаю, как внутренние мышцы сжались.

— Хороша сучка, — осипшим голосом говорит Арс, кладя ладонь мне на затылок. — Давай и здесь добавим скорости.

Хоть и не до конца понимаю, что он имеет в виду, протестуя, мычу, не выпуская скользкий от слюны член изо рта. Но, похоже, мой стон был расценен за одобрение.

Арс хватает мои волосы и зажимает их крепко в кулак. Новый стон, уже от неожиданной боли, срывается с губ. Только вот он уже вошел в кураж и не собирается отказываться от своей задумки.

Его рука начинает давить на мой затылок. С силой, резко, заставляя вбирать в себя горячую плоть быстрее и глубже. Не дышу. Просто не успеваю. Глаза плотной пеленой застилают слезы. Ничего не вижу. Только чувствую. Скорость и мужской член у себя во рту, который с каждым виражом вдалбливался в меня все агрессивнее.

Секунды кажутся часами. Страх никуда не уходит.

А вдруг Арс так сильно потеряется в своем кайфе, что не уследит за дорогой?

Вдруг его пальцы в моих волосах замерли, задрожали. И уже в следующее мгновение в горло ударила теплая струя. Пытаюсь поднять голову, но стальная хватка не дает это сделать.

Жмурюсь от необычного солоноватого вкуса и просто терплю.

Наконец мужская ладонь исчезает с моего затылка. В этот же момент болид начинает тормозить.

Спина ломит. Сердце стучит. А на языке все еще ярко чувствую вязкое семя.

— Это зачет, малышка, — блаженно говорит Арс, останавливая машину.

Мы живы… В это поверить действительно сложно.

— Может, еще прокатимся?

— Нет, спасибо, — тянусь в дверной ручке, желая как можно быстрее выбраться из машины.

Дверь закрывается за нами с глухим, окончательным стуком, отрезав последние отголоски обычного мира. Воздух внутри ощущается густым, теплым, пропахшим кожей, воском для дерева, дорогим парфюмом и чем-то еще… металлическим? Сладковатым?

Не могу определить.

Свет приглушен, выстроен, словно театральный: пятна тусклых красных и синих ламп высвечивают фрагменты пространства.

Это точно не ночной клуб, который мне представлялся. Это не простой клуб…

— По правде говоря, я думала, что ты проявишь что-то вроде милосердия, — шепчу, во все глаза разглядывая массивные колонны, каменную лестницу, резные дубовые двери с большими кольцами вместо ручки.

И как-то мне совсем не хочется узнавать, что за ними. Мне достаточно того, что я уже слышу: приглушенный ритмичный стук электронной музыки, низкий гул голосов, перемежающийся четкими, отрывистыми командами, от которых дрожь по телу.

За одной из закрытых дверей раздается сдавленный стон, где-то — звонкий, но короткий смех. И еще… шлепки, быстрые и влажные.

Чувствую, как пальцы на руках холодеют, а дыхание учащается.

Они не громкие, но казались невероятно отчетливыми в этом полумраке. Здесь все ощущается острее.

Кирилл останавливается посреди пустого холла и, развернувшись ко мне лицом, усмехается.

— И упустить такую возможность познакомить тебя с моим клубом?

— А у меня был бы шанс отказаться? — спрашиваю быстро, почувствовав призрачный флер надежды.

— Уверен, что я бы смог тебя заинтересовать, — шепчет он, ласково проведя теплыми пальцами по моему побледневшему от страха перед незнакомым местом лицу.

— Смахивает на БДСМ-клуб, — говорю первое, что приходит в голову.

Кир кивает.

— Это он и есть. Добро пожаловать в «Парадигму».

— Ох. Я… — пытаюсь что-то сказать, но в горле резко пересыхает.

— Нравится? — его голос, как всегда спокойный, низкий.

Он не смотрит на меня, пока серо-зеленые глаза скользят по мраморному залу, оценивающе, как хозяин осматривает свои владения. Вопрос был риторическим, издевательски-риторическим.

Неуверенно качаю головой, больше "нет", чем "да", продолжая сверлить взглядом каждую закрытую дверь в неизведанную комнату.

Зачем я здесь? Что я должна буду сделать?

— Я никогда не была в подобных местах.

Он легко и коротко рассмеялся.

— Меня бы больше удивило, если бы ты сказала обратное, — с легкой улыбкой на губах начинает Кир, но вдруг резко становится настолько серьезным, что от перемены его настроения напрягаюсь. — Прежде чем мы войдем, я должен тебе рассказать несколько правил этого клуба.

— Хорошо.

— В «Парадигме» существует свой внутренний этикет общения между Верхними и Нижними. Нарушение, несоблюдение правил влечет за собой публичное наказание. Я, как твой Верхний, буду вынужден наказать тебя на глазах всех желающих на это посмотреть.

Чувствую, как слезы подступают. Отчаянно моргаю, пытаясь их сдержать.

Показать слабость перед ним здесь, в этом месте его абсолютной власти, кажется непростительным и опасным.

— Так вот за чем я здесь? Это и есть мое наказание? — спрашиваю с дрожью в голосе.

Кир вопросительно выгибает одну бровь и вижу, что он сдерживается, чтобы вновь не рассмеяться.

— А ты что-то уже успела нарушить в моих стенах?

— Н-нет.

— Хорошая девочка, — на выдохе говорит он и достает из кармана брюк золотого цвета повязку-чокер шириной в два пальца и с двумя тоненькими свисающими цепочками по бокам. — Первое правило — Нижние, принадлежащие Верхним, носят вот такой аксессуар. Те, кто находится в поиске своего хозяина, ошейника не имеют. Поэтому лучше не снимай его, если не хочешь, чтобы тебя засыпали предложениями разной степени непристойности. Так все будут знать, что ты только моя игрушка.

Ошейник, игрушка — не знаю, что из этого меня оскорбляет больше.

Кир молчит, выжидает мою реакцию, держа очередной свой «подарок» на одном пальце.

Поднимаю глаза и тихо спрашиваю:

— Ты — мой Верхний?

— Можешь обращаться ко мне Господин. Это правило работает только в стенах этого клуба.

— Хорошо, — наконец отвечаю. Перебрасываю длинные волосы на одну сторону, чтобы Киру было легче застегнуть на мне эту дрянь. Он медленно обходит меня и, встав за спину, одним щелчком зацепляет на моей шее ошейник. — Что еще я должна знать?

Невольно тянусь к золотой удавке. Кончики пальцев на секунду обжигает от холода металла.

— Не начинай первой заводить разговор с другими Верхними, пока к тебе не обратятся, либо пока не разрешу я, — строго и серьезно продолжает Кир, словно от этого зависит моя жизнь. — Пристально смотреть в глаза Верхнему запрещается. Так ты будешь демонстрировать к нему свое неуважение.

— Буду молчать и смотреть в пол, — послушно киваю, хотя в сердце бьется в груди так быстро и громко, что это вызывает во мне только одно желание — сбежать от сюда подальше.

Кирилл расслабленно усмехается. Он подходит ближе.

— Мне бы хотелось, чтобы ты увидела чуть больше, чем плитка моего клуба. Просто будь осторожна. Сейчас время прикусить свой острый язычок.

Нервно сглатываю.

— Иначе последует публичное наказание?

— Все верно, — он кивает, поднимает руку и начинает медленно вести костяшками пальцев по моей щеке. — И то, что я владелец этого места ни как тебя не спасет, и я должен буду сделать это, если твои действия как-то оскорбят другого Верхнего.