— Слишком простое. В таком стыдно на улицу выйти.

Белла отвернулась, чтобы скрыть улыбку. Разве могло изящное синее платье, украшенное лишь серебристой вышивкой у ворота, сравниться с розовым, усыпанным несколькими десятками бантиков? Безвкусное, зато яркое. В таком невозможно остаться незамеченной.

Арабелла попросила другую продавщицу принести готовое белье. Его не выставляли на прилавки. В ожидании перебирала развешанные вещи: привычные длинные юбки прямого кроя и на ладонь укороченные, блузки с высоким воротом и довольно открытые, с рюшами, перламутровыми пуговицами и простыми из металла и дерева. Пыталась понять, может ли позволить себе хоть что-то из этих нарядов. Не имея собственных денег, должна была трижды подумать, прежде чем что-то взять. Да и в ценах едва ли разбиралась.

— Я думала, это приличное место, а тут обслуживают всяких…

Белла не только слышала, но и понимала, что речь шла о ней. Она намеренно не обернулась. Несмотря на обиду, что отравляла душу, сдержалась. Не в ее положении ссориться с местными жителями. Более того, некоторым людям невозможно что-то объяснить или доказать в силу их недалекого ума.

Последняя мысль успокоила. Белла принялась рассматривать принесенные ей чулки, лифы, панталоны. Откладывала самые простые.

— Тише, Кетти, эта простолюдинка не стоит твоего внимания, но нам и правда здесь нечего больше делать.

— Госпожа Дорас, госпожа!

Обе продавщицы, оставив другие дела, засуетились перед состоятельными покупательницами. Говорили, перебивая друг друга, сыпали извинениями. Наперебой предлагали товары, бросали гневные взгляды в сторону Беллы. Одна и вовсе набралась смелости, подошла последней и шепнула:

— Думаю, вам и правда лучше уйти. Поищите другое место для покупок.

— Как ты!.. — начала Арабелла, но вовремя вспомнила, что теперь ее положению в королевстве не позавидовала бы и последняя нищенка.

Уже не обида, гнев обжигающей лавой клокотал в душе, требовал выхода. Если бы Белла по-прежнему владела хотя бы теми крохами магии, что достались ей от прабабушки, она заставила бы этих людей уважать себя. Теперь же не оставалось ничего иного, как уйти. Остаться, просить, значит, только унизить себя. С нее достаточно!

Девушка стрелой бросилась к выходу, распахнула дверь и едва не столкнулась с Кристианом. Замерла меньше, чем в шаге от него. Как ей не хватало его холодной невозмутимости.

— Ты без покупок? Не хватило денег? Лавка не достойна тебя? — спросил он.

— Скорее я не достойна этой лавки и продавщиц. Мы можем найти другое место?

— Можем. Ты так и будешь бегать от трудностей и неприятных людей?

— Я не… — начала Белла и поняла, что ее поведение и правда похоже на трусость. И все же не желала признавать правоту некроманта. — Вам легко говорить. Вы мужчина и свободный человек, но забываете, что я теперь рабыня.

Слова дались тяжело. Глухой застарелой болью отдались в груди. Всколыхнули воспоминания о тех счастливых днях, когда Белла ощущала себя хозяйкой собственной жизни, и о тех, когда она все потеряла.

— Кто знает об этом, кроме нас с тобой?

Кристиан наклонился так низко, что Белла чувствовала его дыхание кожей. Голос, обычно лишенный эмоций, звучал иначе, интимнее. Вызывал странное волнение.

— Никто, — также негромко ответила Арабелла. Чувствовала себя спокойнее оттого, что с кем-то разделила тайну, камнем висевшую на шее. — Только мы.

Некромант кивнул. Положив руки на плечи девушки, заставил ее развернуться. Заметив ее неуверенность, вошел в лавку первым.

— Госпожа, — обратился к кому-то. Белла осталась на пороге, не решаясь войти, не желая упустить ни слова, — потрудись объяснить, по какому принципу вы отбираете покупателей?

— Что вы, господин Эрикс! Как можно?

— Хорошо, потому что моя помощница, потерявшая багаж в пути, осталась без покупок. Белла, будьте любезны зайти.

Арабелла вовсе не желала участвовать в этом фарсе, но и остаться в стороне не могла. Под пристальными взглядами нескольких пар глаз выбрала по паре юбок и блузок и, мстительно улыбнувшись, указала на синее платье, споры вокруг которого не утихали.

Вскоре все было упаковано, перевязано, сложено на прилавок. Кристиан молча расплатился, подхватил покупки и вышел. Арабелла шла позади него к месту стоянки карет и отчего-то улыбалась.

Слабость Белла позволила себе намного позже, когда осталась одна. Кристиан выделил ей комнату, будто она была не рабыней, а гостьей в его доме. Показал, где взять чистое постельное белье. Как оказалось, раз в неделю приходила горничная, наводила порядок, раскладывала принесенные из прачечной вещи. Некромант также разрешил пользоваться купальней, хотя мог бы отправить в общественную.

Белла не стала злоупотреблять. Быстро помылась, переоделась и ушла в комнату. Закрыла дверь, легла, не раздеваясь, уткнулась лицом в подушку. От осознания того, что чужой человек, которому она доставила столько хлопот и не принесла пользы, проявил большее участие, чем близкие, слезы сами навернулись на глаза. Никто из родственников отца или матери не заступился за нее. Никто из старых друзей не попытался помочь. Все, кого она знала, кому верила, словно по волшебству забыли о ней, вычеркнули ее из своей жизни, будто боялись испачкаться.

Когда слезы иссякли, в душе воцарилась пустота, в голове не осталось мыслей. Но такое состояние не могло длиться вечно. Чтобы отвлечься и не думать о прошлом или будущем, Белла решила занять себя делами. Конечно, прежде следовало поговорить с Кристианом, узнать, что можно делать, а что под запретом, но предстоящий разговор пугал не на шутку, да и сам хозяин, не спешил начинать его.

Арабелла отправилась на кухню. В кулинарии она разбиралась довольно посредственно, но твердо решила быть полезной. С чего-то надо было начинать.

На кухне было по-прежнему чисто, тихо и пусто. В нижних шкафах обнаружились запасы муки, соли, сахара, круп. Ни яиц, ни мяса или рыбы не было и в помине. То ли вчерашняя кухарка потратила последнее, что было, то ли принесла с собой. Если верно второе, то бедняжку и вовсе жаль. Как нужно нуждаться в работе, чтобы, желая впечатлить кого-то своим мастерством, приносить с собой продукты?

Будь Белла хозяйкой, она ни за что не отпустила бы эту женщину. Теперь придется готовить самой или попытаться уговорить Кристиана вернуть кухарку.

Арабелла еще раз осмотрела ящики, но не нашла там даже перца, не говоря уже о других приправах. Подняла тяжелую крышку, утопленную в пол, зажгла свечу, заглянула в погреб. Даже спускаться не нужно было, чтобы понять: внутри ничего нет. Чем только питался некромант? Едой из таверны? А Дерк? Нуждался ли он в пище? Если нет, то как существовал?

Белла не видела Кристиана с того момента, как он показал ей комнату. Искать сама его не стала: всеми силами пыталась отсрочить предстоящий разговор. Вернулась в гостиную, убедилась в том, что хозяина дома там нет. Проверила, что все пуговицы высокого воротника ее блузки застегнуты, а ошейник надежно скрыт от посторонних глаз. Открыла дверь и тут же почувствовала чье-то присутствие за спиной.

Кожа покрылась мурашками. Белле не было нужды оглядываться, чтобы понять: позади стоял Дерк. Она медленно, боясь спровоцировать слугу, повернулась. Показала корзину и мешочек с деньгами. Кристиан так и не забрал монеты.

— Я иду за продуктами, — произнесла она едва не по слогам. — На рынок.

“Я провожу”, — беззвучно, одними губами ответил Дерк.

Взял корзину, распахнул дверь шире, пропустил Беллу вперед и рукой указал направление.

Более странного провожатого сложно было представить. Арабелла успокаивала себя только тем, что Дерк не стал бы вредить ей, не имея прямого приказа господина, а Кристиан уже доказал, что не желал ей зла. Если бы захотел избавиться, сделал это раньше, в бедном квартале. Эдриан с удовольствием помог бы.

Но и в том, что слуга был наделен разумом, свободой воли, тоже не приходилось сомневаться. Значит, осторожность не будет лишней.