— Ты не рассказала мне про Лиззи, — напомнил некромант. — Какой ты ее увидела?

Теплая рука Кристиана вдруг превратилась в кандалы, что удерживали Беллу на месте. Взгляд, полный надежды, был обращен не к ней, а к той, что умерла, но не нашла покоя.

— Я мало что рассмотрела, — ответила Арабелла, мягко высвободив ладонь. — На Элизабет было платье из тех, что носили лет пять назад. Мне показалось, она обижена на принца и в то же время будто ревнует его. Ее слова и поведение навели меня на эту мысль. Что вы хотите от меня услышать? Это призрак, как тот, которого я видела за окном несколько дней назад.

— Она помогла тебе — это твои слова.

— Да, но… — Глупо было злиться. Сказывалась усталость, впечатления и страхи последних дней. — Я благодарна ей за спасение, но своим появлением…

— Не Лиззи виновата в том, что твой дар проснулся именно в ту ночь. Не будь у тебя способностей к некромантии, ты не смогла бы ни увидеть, ни услышать ее.

Белла понимала, что он прав. Эдуард, хоть и считался магом, почувствовал лишь холод, и не более того. Ей же было дано намного больше, хотя она и не просила об этом.

— Если вы не возражаете, я пойду, — произнесла она.

Кристиан кивнул. Он больше не пытался ее удержать. Отвернулся к окну. Его холодность, безразличие уязвили самолюбие Беллы, задели что-то в душе. Девушка обернулась и с порога спросила:

— Кто такая Элизабет? Что вас связывало с ней и принцем?

Арабелла знала, что некромант не ответит. Он оставался для нее во многом загадкой, но одно она точно знала: Кристиан говорил только тогда, когда считал нужным. Правду из него и щипцами не вытащить.

— Я любил ее, — произнес он. Сине-карие глаза потемнели, — скромную дочь библиотекаря в Академии магических искусств. Мы с Роджем оба любили ее, едва не возненавидели друг друга, а она выбрала Эдварда. Всю себя отдала ему, ничего не прося взамен.

— Что с ней стало?

— Принц наигрался и бросил Лиззи… Я не знаю подробностей. Говорят, она умерла в родах. Ребенок тоже не выжил. Королевской семье не нужны бастарды.

Белла видела Кристиана разным: раздраженным, злым, язвительным, насмешливым, заботливым, уставшим, но никогда прежде таким печальным, как сейчас. Он будто вернулся в прошлое. Все чувства и эмоции, испытанные им ранее, погребенные под слоем других воспоминаний, снова ожили. Боль потери, тоска по любимой женщине, вина за то, что не сумел ее защитить, — все смешалось.

Первым порывом девушки было подойти к некроманту обнять, но воспитание, принятые в обществе правила поведения не позволили ей даже взять его за руку. Сказать что-то ободряющее, чтобы он знал, что не одинок, тоже не решилась. Едва ли он нуждался в ее сочувствии. Хуже того, мог принять дружеское участие за жалость. Да и не существовало в мире таких слов, которые могли бы унять боль от потери близкого человека.

— Господин Кристиан.

— Мы закончили на сегодня, Белла. Отдыхай.

Равнодушный тон, спокойствие, с которым были сказаны эти слова, не оставил сомнений: Арабелла поступила правильно, не став навязывать ему свое общество. Больше здесь ей нечего было делать.

Девушка вернулась в свою комнату. Зажгла свечу щелчком пальцев. Крошечное пламя создавало видимость жизни, но не могло унять неприятное чувство в груди. Будто кто-то заглянул в душу и ушел, оставив дверь открытой. Теперь ветер гонял по ней листья-мечты, листья-желания, что так и не успели оформиться в нечто понятное и привычное.

Белла взяла в руки “Историю”, но вскоре поймала себя на мысли, что не поняла ничего из прочитанного. Она лишь бездумно переворачивала страницы, не пытаясь вникнуть в смысл написанного. Спать не хотелось, несмотря на усталость и обилие полученной информации. Потревоженными пчелами роились многочисленные мысли, но все они, так или иначе, были связаны с Кристианом.

Откровенность, которую он позволил себе, свидетельствовала о том, что некромант доверял Белле. Не видел в ней угрозы. Хотя глупо бояться той, что и так во всем от тебя зависит, чья жизнь принадлежит тебе.

С другой стороны, его рассказ лишь увеличил и без того огромную пропасть между бывшей графиней и некромантом. Убедил ее в том, что ранее принятое решение — не сближаться, не привязываться, — было верным.

Белла отложила книгу, прошлась по комнате. Какая-то мысль не давала ей покоя, но сосредоточиться на ней было непросто. Она ускользала подобно солнечному зайчику: видишь его, чувствуешь тепло, если он коснется щеки, а поймать не получится.

Итак, продолжала размышлять Белла, имелся конфликт между Кристианом и Роджером с одной стороны и принцем — с другой. Между ними Элизабет, Лиззи, как ее ласково называли некромант и Эдриан. Последний, к слову, не слишком лестно отзывался о девушке. Значило ли это, что дочь библиотекаря была не так проста и невинна, или же маг иллюзий за что-то невзлюбил несчастную? Был ли у него свой интерес?

Что связывало саму Беллу с призраком девушки, кроме принца? Казалось бы, ничего, если не считать, что в ее истории фигурировали те же лица: Роджер, Кристиан и даже Эдриан. Случайно ли она оказалась втянутой в эту игру, или кто-то из участников имел определенные планы на ее счет?

Первым на ум приходил лорд Эриас, но до той ночи на каторге, когда он купил ее, они даже не были представлены друг другу. Эдриан и вовсе не знал о ней, пока их не познакомил некромант. Именно он убедил ее принять дар и даже помог снять печать. Совпадение или часть продуманного плана?

Белла потерла виски. Собственная голова теперь напоминала ей чайник, в котором вот-вот закипит вода.

Можно было дальше мучиться незнанием, а можно спросить прямо.

Вдохновившись последней мыслью, Арабелла решительным шагом направилась искать ответы на вопросы. Единственным, кто мог помочь ей, был некромант. Если он, конечно, сочтет нужным объясниться с ней. Если попытается избежать неприятного разговора, тем самым выдаст себя.

На кухне Кристиана не оказалось. Остались лишь следы его пребывания — хлебные крошки на столе, кастрюля из-под тушеной крольчатины и чистая, но еще влажная тарелка.

Белла представила, как хозяин крадется в собственном доме, так тихо, что никто не слышит, а потом убирает за собой. Непроизвольно улыбнулась и тут же осадила себя. Пусть делает что хочет, она не за тем пришла и все равно не задержится здесь.

От решимости не осталось и следа, когда Арабелла подошла к комнате Кристиана и негромко постучала. Успела даже пожалеть, что пришла так поздно: мужчина, быть может, уже спал или был занят другими делами. Лучше отложить разговоров до утра, чтобы не наговорить лишнего.

Она уже собиралась уйти, когда дверь распахнулась. Некроманта за ней не оказалось. Он стоял у окна. Белые волосы рассыпались по плечам, сияли расплавленным серебром. Лунный свет освещал крепкое молодое тело: сильные руки, напряженную спину. Благо не успел до конца раздеться. Все, что ниже пояса, было скрыто черными кожаными штанами.

Белла выдохнула и поспешно отвела взгляд. Никогда прежде она еще так не радовалась полумраку, который скрывал ее смущение.

— Не боишься? — спросил Кристиан. Обернулся.

Света луны было недостаточно, чтобы рассмотреть его лицо, но Белле казалось, что он улыбался.

— Чего? — уточнила она.

— Ты пришла ночью в спальню мужчины. Это наводит на определенные размышления: либо ты ошиблась дверью, во что верится с трудом, либо сделала это нарочно.

Казалось, покраснеть сильнее уже невозможно. Щеки пылали, а сердце билось так, будто Белла весь день бегала по берегу моря. Нужно было что-то ответить, но в голове все смешалось. Ни одна острота не пришла на ум.

Кристиану словно было мало этого. Он подошел ближе. Смотрел в глаза и действительно едва заметно улыбался. Костяшками пальцев коснулся виска девушки, очертил линию скул, подбородок.

— Нарочно, — произнесла Белла дрогнувшим голосом, — чтобы задать вам вопрос.