Она могла бы многое рассказать о том, что ощущала, превратившись в бесправное существо, но вместо этого лишь кивнула. Воспоминания о том, как вчера вечером шею обожгло холодом, будто чьи-то ледяные руки коснулись кожи, было слишком свежо в памяти.

— Что ты предлагаешь? — не сдавался Кристиан.

— Приходи через месяц, попробую помочь тебе, если не передумаешь. Теперь извините, у меня дела. Ах да, тот, кто передал тебе этот дар, добавил кое-что от себя: две с половиной, может быть, три тысячи шагов — максимум, на который она может отойти от тебя без угрозы для жизни.

— Угрозы для кого? — уточнил Кристиан.

Он даже не пытался скрыть недовольство. Белла понимала его: сама не желала быть привязанной к кому или чему-либо.

— Для нее, конечно, — ответил Эдриан. — Ты господин, она рабыня. Заклинание удерживает ее рядом с тобой, чтобы не сбежала. Если попробует, то заклинание либо вынудит ее вернуться, либо убьет.

Светлая Элве! Значит, все правда. Ни сбежать, ни получить свободу не получится.

— Сам отпустить ее я тоже не могу?

Кристиан задавал те вопросы, что более всего беспокоили Беллу, словно читать ее мысли или, что вероятнее, слишком тяготился ненужным “подарком” в ее лице.

Маг иллюзий развел руками, мол, не все нам подвластно. Может быть, не знал ответ на этот вопрос, но не желал признавать собственную неосведомленность.

— Эд, ты один из сильнейших магов современности. Неужели ничего не сможешь сделать?

— Льстишь или обижаешь? Впрочем, неважно. Кое-что могу, если тебе так не терпится избавиться от девчонки.

Эдриан обошел Арабеллу со спины. Длинные пальцы скользнули за ворот платья, прижались к ошейнику. Послышались слова незнакомого языка — свистящие, шипящие, словно не человек говорил, а змея. Горячее дыхание мага обжигало кожу.

Чем дольше он говорил, тем теплее становился металл. Еще немного, и нагреется настолько, что обожжет.

Белла терпела, лишь сильнее сжимала зубы и комкала ткань наряда. Если такова цена свободы, она готова ее заплатить.

— Пять тысяч шагов — все, что могу сделать без последствий, — произнес Эдриан. Белла не сдержала разочарованного вздоха. — Роджер постарался? — уточнил маг, едва не задевая мочку уха девушки. — Так, а это что?

Он рванул ворот платья, обнажая плечо рабыни. Белла дернулась. Успела лишь прикрыть ладонью черную звезду на ключице. Вывернулась и отвесила магу хлесткую пощечину.

— Яблочко оказалось с червоточиной, — произнес маг, потирая щеку.

Говорил то ли клейме, то ли о поступке Беллы, то ли о ней самой. Выглядел скорее заинтересованным, чем обиженным.

— Что ты себе позволяешь? — не повышая голоса, медленно произнес Кристиан.

Накажет, решила Арабелла. Ни один дворянин, а некромант сам признался в аристократическом происхождении, не стерпит от рабыни такое поведение. Ей же следует молча сносить все унижения: опустить голову, подставил спину, терпеть побои. Белла уже слышала свист кнута надзирателя. Вдруг почувствовала, как на ее плечи опустилась тяжелая ткань. Кристиан тут же убрал руки, будто не желал касаться девушки лишний раз, оставил лишь свой плащ.

— Крис, ты видел метку на ее ключице? Знаешь, кому и зачем выжигают такие звезды?

— Знаю, — ответил некромант. И без того практически лишенный эмоций голос сейчас звучал особенно спокойно. — Могу и тебе напомнить.

— Не стоит. — Эдриан поднял руки вверх, будто признавал правоту гостя и сдавался на милость победителя. — Но и ты не забывай, что от женщин одни проблемы, или тебе мало Лиззи?

Кем была упомянутая магом девушка, Арабелла не знала, но едкие слова сделали свое дело, задев за живое. Кристиан только щелкнул пальцами, а Эдриан уже схватился за горло.

— Ты и нашей дружбой готов поступиться ради этой девки? — прохрипел последний. — Неужели она так хороша в постели?

Как грубо, как мерзко! Словно помоями облили. Казалось бы, за время, проведенное на каторге, следовало привыкнуть. Не получилось.

— Мы придем через месяц, — ответил некромант. — Прощай!

Он распахнул дверь, пропустил Беллу вперед, вышел следом. Подняв лицо к небу, прикрыл глаза. Стоял так какое-то время. Что-то обдумывал или пытался успокоиться.

Белла куталась в его плащ не от холода, хотя после вчерашнего до дождя воздух так и не прогрелся. Она пыталась унять внутреннюю дрожь. В памяти снова возникла отвратительная сцена в доме главного смотрителя рудника. Ему было мало посмотреть “товар”, нужно было, как он выразился “пощупать”. Сгорая от стыда, испытывая отвращение, Арабелла терпела прикосновения Грехема, пока он не попытался стянуть с нее платье. Только появление Эриаса спасло ее от бесчестия. Сегодня она сумела постоять за себя. В лице Эдриана ответила и смотрителю, и принцу. Понимала, что немалую роль сыграло присутствие Кристиана. Не будь его, неизвестно, как далеко зашел бы маг иллюзий.

В первые минуты знакомства Эдриан вызвал симпатию. Может быть, применил какое-то заклинание. Как бы то ни было, Белла в очередной раз убедилась в том, что верить никому нельзя. Каждый ищет свою выгоду и норовит использовать другого.

— Идем, — произнес Кристиан. — Только время потеряли.

Не извинился, но и сцен не стал устраивать на улице. На том спасибо.

— Что вы теперь намерены делать?

Вопрос о метке остался не заданным, но оба понимали, что неприятный разговор — дело времени. Сделать вид, будто ее не существует, не получится. Эдриан прав: мало кого так клеймили, выжигая или запечатывая магию.

— Поесть, а потом подумаем. Месяц придется как-то сосуществовать вместе. Я привык жить один и менять свои привычки не собираюсь. Ты тоже вряд ли рада такому соседству, как некромант или слуга-умертвие. Роджер, чтоб ему!

В отличие от лорда Эриаса, наследника одного из древнейших родов, Кристиан не ругался. Белла понимала его негодование, но решила, что все складывается не так плохо, как может показаться на первый взгляд. Можно и потерпеть.

— На плите осталось рагу, — ответила Арабелла, чтобы поддержать разговор.

— Я съел его утром, пока ты надевала обувь, — признался некромант. На мгновение уголки его губ изогнулись в едва заметной чуть смущенной улыбке. — Кухарка ушла. Ты едва ли сумеешь что-то приготовить, так что…

— Я, — начала Белла, раздумывая, признаться ли в том, что кое-что в кулинарии она понимала, или, не выдавая себя, попросить вернуть ту женщину. С ней было немного спокойнее. — Я могла бы…

— Здесь неподалеку таверна, в которой я обычно обедаю. Идем.

— В таком виде?

Арабелла все также удерживала одной рукой плащ, что скрывал безнадежно испорченное платье. Кристиан понял намек, но не изменилось решение.

— Голодный мужчина — злой мужчина, а я и так не отличаюсь человеколюбием. Сначала еда, потом все остальное. И вот еще…

— Вы опять напомните мне о покорности?

Арабелла, мысленно отругала себя, кто тебя тянет за язык?

— Разве я когда-то говорил о смирении? Если хочешь чего-то добиться, будь готова бороться, даже если весь мир ополчится против тебя.

Таверна была одним из тех мест, в котором приличной девушке, тем более дворянке, нечего было делать. Для таких, как она, существовали рестораны с накрахмаленными скатертями и услужливым персоналом. Белла привыкла к подобному с детства, а потому с опаской вошла в низкое каменное здание и внутри старалась держаться ближе к некроманту. Последний уже не пугал так, как прежде, хотя о доверии говорить было рано.

Удивительно, но ни пьяных матросов, ни ушлых разбойников, ни продажных женщин, которыми пугала матушка, внутри не оказалось. За простыми деревянными столами сидели обычные горожане и путники. Последних выдавала запылившаяся одежда и некоторая скованность, которая отличает людей, оказавшихся в незнакомом месте, долгое время проведших без движения.

На эти особенности обратил внимание Кристиан, пока они ждали подавальщицу. Белла не заметила бы подобные мелочи и могла неверно истолковать. Наблюдать за посетителями оказалось интересно.