Последние оказались приличными людьми — ни одного нищего или разбойника не попалось на глаза. Никто не шумел и не пытался обидеть двух девушек, что разносили пищу. Чуть громче остальных вела себя группа студентов. Молодые люди обсуждали жестоких преподавателей, требовавших от них невозможного, и строили планы на лето.

Лето. Это время года оставалось любимым для Беллы. Семья отправлялась к морю на месяц. И строгие родители, и капризная младшая сестра менялись до неузнаваемости. Но, главное, позволяли старшей дочери намного больше, чем в городе. Арабелла подолгу бродила по уже знакомым местам, собирала ракушки, кормила чаек, даже гуляла босиком по песку и разговаривала с рыбаками, пока гувернантка читала где-нибудь в тени очередной любовный роман. Она не докладывала о маленьких шалостях своей госпожи, а Белла, свою очередь частенько отпускала ее пораньше под благовидным предлогом.

В те светлые беззаботные дни, наполненные радостью, казалось, что счастье и радость будут вечными спутниками Беллы. Казалось, пока не умер отец. После его смерти вскрылись малоприятные факты, которые заставили матушку пересмотреть взгляды на многие вещи и изменить сам образ жизни. Нет, они не стали нищими, несмотря на многочисленные долги почившего главы семьи, но многое, среди прочего поездки на море, более не могли себе позволить.

Белла вздохнула и мысленно представила, как переворачивает страницу, а вместе с ней и прошлое, в которое невозможно вернуться. Семьи у нее больше не было. Она сама просила матушку отречься и все же в глубине души надеялась, что этого не случится. Разве можно выбрать между детьми?

Арабелла поймала внимательный взгляд Кристиана. Какая-то женщина, что оказалась рядом, и вовсе смотрела с сочувствием. Оба чего-то ждали, но не торопили.

— Что будешь есть? — спросил некромант.

Белла оглянулась, но вопреки ожиданиям, ни печатного, ни рукописного меню не обнаружила. Подавальщица тепло улыбнулась Кристиану, как улыбаются старому знакомому, не пытаясь флиртовать, и перечислила список готовых блюд. Видимо, не в первый раз. Перепелов и молочных поросят не предложила. Здесь о них вряд ли слышали, да и местная публика едва ли могла позволить себе подобные кулинарные изыски.

— То же, что и господину, — ответила Белла, не задумываясь.

Она то и дело оглядывались, словно ждала удара или осуждения, хотя посетители едва ли удостаивали ее вниманием. Обедали, расплачивались и уходили.

Постепенно Арабелла успокоилась. Глядя на то, с каким аппетитом ел Кристиан, взяла, наконец, ложку. После похлебки, коей кормили каторжан, чтобы они не умерли раньше времени, суп с потрохами казался поистине королевским лакомством, как и свежеиспеченный хлеб, и салат из овощей. К последнему прилагалось целое блюдо куриных крылышек. Зажаренные до хрустящей корочки, они источали такой аромат, что невозможно было устоять.

Вместе с чувством сытости проснулось любопытство. Девушка с интересом рассматривала большую металлическую люстру под потолком. Свечи на ней, судя по голубоватому оттенку, были магическими, значит, служили дольше обычных. Изображения фруктов и овощей украшали стены, а букетики свежесорванных цветов — столы. Простая, но добротная мебель как нельзя лучше соответствовала этому месту. Таверна, несмотря на значительные размеры, оставалась уютной.

Дверь снова открылась и закрылась, пропуская с десяток крепких бородатых мужчин. Сразу стало тесно. Гости сдвинули вместе несколько столов и в ожидании обеда принялись что-то громко обсуждать.

— А я говорю, видел. Как пить дать, видел призрака!

— Пить ты горазд. Неудивительно, что что-то там видел.

— Не веришь? А я повторю: дева вся прозрачная парила над землей, тянула ко мне руки.

— А ты?

— А что я? Дал деру, пока еще ноги держали. Что-то нечистое там творится, помяните мои слова.

— В голове у тебя сумбур и женщины давно не было, вот и мерещится всякая дрянь. Признавайся, когда последний раз…

— Идем, — произнес негромко Кристиан.

Белла отвлеклась и не услышала окончание фразы, только громкий мужской смех, больше напоминавший конское ржание. В отличие от собеседников, она верила говорившему. Сама видела призрак девушки, более того, слышала, потому и заподозрила неладное. Светлые маги в этом смысле ничуть не отличались от обычных людей. Только некроманты могли взаимодействовать с бесплотными сущностями.

— В ратушу надо сообщить, — долетели в спину слова. — Пусть пришлют кого-нибудь ввести порядок и поставить твою нечисть на место.

Странно, что они не обратились к Кристиану сразу. Казалось, даже не узнали в нем некроманта. Неужели не чувствовали, каким холодом от него веяло? Последний также не спешил предлагать свои услуги. Может быть, находился здесь тайно и не спешил раскрывать всю правду о себе. Может быть, следовал некоему порядку, согласно которому прошение должно поступить вначале в ратушу, а потом к исполнителю. Бюрократия везде оставалась таковой.

Спросить прямо Арабелла не решалась, хотя и сгорала от любопытства. Пока еще слабо представляла те границы, переступать которые не имела права в общении со своим… Хозяином язык не поворачивался его назвать. Да и не привыкла она кого-то считать своим господином, разве что короля, но ему все присягали на верность.

Белла вышла вместе Кристианом. Все думала о словах мужчины, который видел призрак. Ощущение, что эта встреча не принесет ничего хорошего, скоро переросла в уверенность.

Они шли молча, погруженные в свои мысли. Общих тем не нашлось, а пустые разговоры Кристиан не вел. Белла была благодарна ему за то, что он дал ей время. Поговорить, конечно, придется, но к тому времени она сумеет подобрать верные слова.

Улицы становись все шире, прохожих попадалось все больше. Вот показались торговые ряды, а за ними лавка готовой одежды. Другая девушка на ее месте радовалась бы, но Белла остановилась в десятке шагов. Рассматривала вывеску, бело-голубые цветы, высаженные вдоль дорожки, и не решалась войти.

— Тебе нужно новое платье, — не выдержал некромант.

Ей ли не знать об этом!

— Я не могу пойти в таком виде, — призналась Арабелла.

Ей и правда было стыдно показаться в грязном порванном платье, пусть и скрытом плащом, в приличном месте. В швейных мастерских и лавках Белле прежде не приходилось бывать. Портниха с помощницей сама приезжала в родовой замок, привозила ткани, кружева, эскизы платьев. Оставалось только выбрать и выдержать несколько примерок. О цене вещей тоже не приходилось задумываться: родители оплачивали все расходы.

— Поверь, они на многое закроют глаза, когда поймут, что у тебя есть деньги.

Кристиан снял с пояса мешочек монет, протянул Белле. Та не спешила брать их. Гордость, чувство собственного достоинства мешали принять помощь постороннего человека. Цена этой помощи могла оказаться слишком высока, а платить ей было нечем. Но и отказаться нельзя. Не ходить же в порванном грязном платье.

Кристиан, видимо, устал ждать. Вложил деньги в ладонь Арабеллы, сжал ее пальцы. Защелкнул застежку на плаще, избавив девушку от необходимости удерживать его рукой.

— Как тебя зовут?

— Белла.

— Быть любезна, Белла, избавь меня от необходимости выбирать за тебя чулки. И это не тот случай, когда можно спорить. Иди.

Он сам открыл дверь и подтолкнул девушку. Той ничего не оставалось, как войти. Если прежде она смущалась, то теперь чувствовала, как щеки загорелись от стыда. Мало того что она вынужденно взяла чужие деньги, будто содержанка или продажная женщина, так еще и обсуждала нижнее белье с мужчиной. Придется привыкать, решила она, к новому положению, а лучше постараться отплатить Кристиану, чтобы не чувствовать себя обязанной.

В лавке Белла оказалась не одна. Две женщины, судя по внешнему сходству и разнице в возрасте, мать и дочь, обсуждали фасон одного из платьев. Девушка капризно надула губы и отказалась даже смотреть наряд.