Молния рассекла небо, озарив тусклым светом слишком мрачное для увеселительного заведения строение. Двухэтажный дом, сложенный из грубо отесанного камня, омытый дождем, темнел серой громадой. Смотрел белесыми окнами-глазами, словно слепец. Лишь тонкая полоска света пробивалась откуда-то снизу, будто из-под земли. Казалось, что только там, в подвале, еще теплилась жизнь.

Арабелла зябко передернула плечами. Щит, созданный лордом Эриасом, защищал лишь его самого. От ледяной воды, что лилась с неба, не было спасения. Одежда неприятно липла к телу. Холод пробирал до костей.

— Апчхи!

Совсем не аристократичный звук нарушил тишину. Лорд ухмыльнулся, но промолчал. Не прилагая усилий, пользуясь только магией, заставил стучать дверной молоток.

Один удар, два сдвоенных, еще один, короткий перерыв и снова в том же порядке будто некий язык, известный немногим.

Вряд ли внутри, если там и правда жили люди, можно было услышать какие-то звуки за шумом дождя. В окне рядом не загорелся свет. Ничьи шаги не возвестили о появлении человека, и вдруг дверь распахнулась. На пороге появилась тощая фигура в темно-сером балахоне. Низко надвинутый на глаза капюшон скрывал лицо. Незнакомец обошелся без лампы или иного источника света, будто не нуждался в нем. Не задал ни единого вопроса. Молча посторонился, пропуская гостей внутрь.

В нем больше чести и жалости, чем в этом напыщенном аристократе, подумала Арабелла, но не осмелилась сказать вслух. Кто знает, как отнесется к ее словам лорд Эриас. Он не похож на человека, который любит шутить.

Внутри было намного теплее, или же так казалось после промозглой ветренной ночи. Сесть бы у камина, укрыть ноги пледом, пить чай с малиновым пирогом и слушать старинные легенды, что так любила рассказывать старая Нейла.

— Где твой хозяин? — спросил Эриас немого слугу. — Позови его.

Фигура в балахоне поклонилась. Из рукава показалась тонкая, обтянутая сухой, словно пергамент, серой кожей безжизненная кисть. Мелькнула и пропала, словно человек стеснялся самого себя. Человек ли?

— Пресветлая Элва! — воскликнула Арабелла. Осенила себя обережным знаком и все же не отвела взгляд. Смотрела на белую руку, с ужасом осознавая, что та не могла принадлежать живому человеку.

— Понимаю, — произнес Эриас. — Я тоже не могу привыкнуть к его причудам. Тебе придется.

— Он же не мертв?

Вместо ответа лорд Эриас взмахнул руками. Поток воздуха сорвал капюшон с головы незнакомца, то ли слуги, то ли хозяина дома. Обнажил белые кости черепа, ровные зубы, не скрытые губами. Красные угли глаз сверкнули в темноте.

Арабелла зажмурилась. Ситуация в которой она оказалась, все больше напоминала кошмар, только проснуться никак не получалось. Ей-то казалось, что самое страшное она пережила. Будто предыдущих испытаний ей мало, уже появились новые.

— Кристиан! — крикнул Эриас. Не равнодушие и брезгливость, а страх отчетливо слышался в его голосе. — Крис, ты совсем потерял голову? Тебе нужны неприятности? Сам уничтожишь это чудовище или?..

— Не пытайся, Роджер. Благородной магии не под силу упокоить мертвеца.

Арабелла рискнула открыть глаза. Неживой привратник успел накинуть капюшон и затаился в тени. В нескольких шагах от него стоял мужчина. Нездоровая бледность и тени под глазами, острые скулы, впалые щеки не красили его. Длинные белые волосы рассыпались по плечам. Его легко можно было принять за призрак, и все же это был человек.

— А ты развлекаешься? — продолжил лорд Эриас. Впрочем, попыток избавиться от нежити больше не предпринимал. — Нравится ходить по краю?

— Я всегда так жил. Тебе ли не знать, Родж?

Мужчины обходились без титулов, общались слишком вольно для обычных знакомых. Совершенно не замечали Арабеллу, чем она и воспользовалась. Подошла к камину, протянула руки к огню. Прикрыла глаза, наслаждаясь столь желанным теплом. Согревалась и оживала подобно нежному цветку, укрытому заботливой рукой садовника.

Не сразу заметила, как стало тихо. Белла осталась одна в гостиной. Теперь она самой себе напоминала призрак. Ее словно не существовало. Никто не заметил бы ее исчезновения, только о побеге даже думать не стоило, да и бежать ей было некуда.

— Зачем ты привез ее?

Мужчины, видимо, находились на кухне, но не потрудились закрыть за собой дверь. Арабелла слышала не только голос Кристиана, но и запах мясного рагу. Она прижала ладони к животу, пыталась думать о чем угодно, только не о еде. Получалось неважно.

— Тебе нужна женщина.

— Мне нужен помощник, а не служанка или любовница. Тебе прекрасно об этом известно.

— Служанки в страхе убегают, любовницы, должно быть, умирают от тоски, потому что всякая нежить интересует тебя больше, чем женщина, страстная или застенчивая. Что до помощников... Сложно найти достаточно способного, чтобы угодить тебе. Да и родители не желают отдавать своих сыновей в ученики некроманту. Эта девица, считай, дар богов, поскольку сочетает в себе все качества и точно никуда не денется.

— Отчего же? Что ты пообещал ей за службу, если она согласилась?

— Ничего. Я купил ее для тебя.

Все звуки стихли. Видимо, хозяина дома (кем еще мог быть Кристиан?) новость удивила не меньше, чем саму Арабеллу. Она не ждала возмущенных возгласов: рабство, несмотря на попытки некоторых аристократов изменить ситуацию, оставалось нередким явлением в королевстве, — но воцарившаяся тишина не предвещала ничего хорошего. Чем дольше мужчины молчали, тем страшнее становилось. В эту минуту вновь решалась ее судьба, а она опять никак не могла повлиять на исход событий.

Белла привыкла думать, что нет ничего хуже смерти и бесчестия, но можно ли назвать таковой жизнь в доме некроманта? Носители магии смерти всегда держались особняком. Даже поклонялись не светлой Элве, а мрачному Терусу. По слухам, до сих пор приносили ему кровавые жертвы. Даже сходили с ума, не силах справиться с той ношей, что ложилась на их плечи.

Белла не считала себя одной из них, даже несмотря на открывшийся дар, вернее, проклятие. То, что случилось с ней, казалось странным стечением обстоятельств, не имевших отношения к некромантии, но стоивших ей чести и свободы.

— У тебя холодно, как в склепе, — посетовал Роджер. — Прикажи согреть вина со специями.

— Я недавно вернулся. Кроме меня, камин здесь никому не нужен. Спиртных напитков не держу и приказывать мне некому. Могу предложить чай с медом.

— Кто-то же тебе готовит. Я чувствую запах мяса.

Кристиан хмыкнул и промолчал.

Арабелла поймала себя на мысли, что тоже хотела бы знать ответ на этот вопрос. Видя окружение человека, можно многое понять о нем самом.

Вместо него ответила женщина. Она появилась в дверях кухни. Вышла, пятясь, дабы не повернуться к господам спиной.

— Кушайте на здоровье, благородные господа, — произнесла незнакомка с издевкой, — больше моей еды в этом доме вам не удастся попробовать. Я и сама не останусь здесь ни на минуту. Думала, и правда работу нашла, а тут такие непотребства творятся. Тьфу!

Она махнула подолом цветастой юбки, подхватила небольшую дорожную сумку и, не прощаясь, распахнула входную дверь. На мгновение задержалась, будто решала, стоит ли мокнуть под дождем или переждать какое-то время. Осенила себя обережным знаком и шагнула в темноту. Обернулась и прошептала, прикрыв рот ладонью:

— Бегите отсюда, милочка, пока не поздно.

Арабелла была бы рада последовать этому совету, но не могла. Стоит ей отойти достаточно далеко, как тонкий металлический ошейник, будто маяк для корабля, приведет к ней хозяина. Судьба всех беглых рабов одинакова — смерть. Неважно, что стало причиной бегства, раб — вещь, а у вещи не может быть ни чувств, ни мыслей, ни желаний.

— Хорошо, — вновь заговорил Роджер, — если в этом доме мне не рады…

— Я предложил тебе чай, — парировал Кристиан.

— Если мне не рады, то не смею тебя задерживать.

Гость вышел первым. Окинул прихожую взглядом. На Арабеллу смотрел не дольше, чем на ящик с деревянными кольями, что стоял у камина. Поправил плащ.