— Родж, ты ничего не забыл?

Кристиан оперся о дверной косяк, сложил руки на груди. Черная рубашка натянулась на плечах.

— Нет, — улыбнулся Роджер, впервые на памяти Беллы. — Меня ждет Западный утес, а тебя нескучный вечер или ночь. — Он кивнул в сторону Арабеллы. — Развлекайся.

Лорд Эриас задержался на долю секунды. Театрально хлопнул себя по лбу, будто только теперь вспомнил нечто важное. Поманил Беллу.

На мгновение она подумала, что Роджер заберет ее с собой. Он не жалел ее, но ограничивался резкими словами и ни разу не поднял руку. Рядом с ним было привычно — тревожно. О том, чего ждать от некроманта, оставалось только догадываться.

— Не бойся, — добавил лорд Эриас. Улыбка удивительным образом преобразила его хмурое лицо. Даже черные глаза так не пугали. — Право жизни и смерти передаю Кристиану Эриасу. Да будет магия тому порукой, а Элва и Терус свидетелями.

Ошейник стал чуточку теплее и вдруг опалил холодом. Арабелла вскрикнула. Схватилась руками за металлический ободок, не давая ему соприкоснуться с нежной кожей шеи.

— Все, теперь она твоя, — добавил Роджер. — Не благодари.

Он коснулся лба пальцами правой руки, по-военному отдавая честь, и исчез за дверью. Белла едва не бросилась следом за ним, но вовремя вспомнила, что теперь у нее новый хозяин.

— Еда на кухне. Лечь можешь в гостиной, — произнес Кристиан. — Утром отправлю тебя обратно.

Слова звучали так просто, обыденно, словно он не о человеке говорил, а о вещи. Впрочем, разве могла рабыня рассчитывать на другое отношение?

В памяти тут же вспыхнули картины недавнего прошлого: рудник под палящим солнцем, открытый всем ветрам, пыль, что оседала на одежде, коже, проникала в легкие, постоянные угрозы надсмотрщиков. Руду приходилось просеивать через специальное сито, чтобы не потерять ни одного магического камня. К концу дня поясницу ломило так, что проще было ходить, скрючившись, чем терпеть боль. Руки тряслись. Ложка норовила выскользнуть и опрокинуть миску с безвкусной похлебкой. Изгрызенные то ли молью, то ли мышами одеяла, видимо, ни разу никто не стирал. Они вызывали чувство брезгливости, но больше укрыться было нечем.

Единственной возможностью хоть как-то выжить в этих условиях оставалось смирение. Чем тише и незаметнее раб, тем меньше к нему внимания.

Был еще один путь, на который некоторые ступали от отчаяния, — постель главного смотрителя рудника. Грехем никогда не принуждал. Он ждал, пока жертва не сломается и не примет его предложение. Делал поблажки, кормил чуть лучше, а после выбрасывал за ненадобностью, если любовница наскучила ему или позволила сказать лишнее слово.

Арабелла провела на каторге месяц, прежде чем получила приглашение поговорить. Ее не насторожило ни разрешение посетить купальню в середине недели, ни простое, но чистое платье, в которые ей было приказано переодеться, ни ужин, за которым она застала Грехема. Об остальном и думать не хотелось. Если бы не внезапное появление Эриаса, ничем хорошим для нее этот вечер не закончился бы.

— Как хочешь.

Усталый голос Кристиана вернул ее в реальность. Собрав волю в кулак, забыв о гордости, Белла попросила:

— Пожалуйста, позвольте мне остаться. Я готова на все.

— На все? — переспросил Кристиан. — Я бы на твоем месте не разбрасывался такими обещаниями.

И снова ни одной эмоции в голосе, словно говоривший сам был призраком. Но, в отличие от лорда Эриаса, маг смотрел на гостью, а не в сторону, хотя вряд ли сочувствовал ей.

— Но вы не на моем месте! — воскликнула Белла и опустила глаза. Сжала руки в кулаки. — Вы не на моем месте.

— Иди на кухню, утром поговорим, — ответил Кристиан, проигнорировав ее выпад. — Если хочешь чего-то добиться, привыкай…

— Я буду послушной, господин.

Обещала не столько ему, сколько себе. Не в ее положении показывать характер. С другой стороны, если сразу проявить слабость, никто после не станет с ней считаться. Она усвоила эту мудрость на руднике. Не отдала свою порцию похлебки другой каторжанке, несмотря на угрозы и пощечину. Ударила в ответ, как какая-то разбойница, зато отстояла себя. Больше заступиться за нее было некому.

— Даже недослушала, — произнес некромант, покачал головой. — Смирения в тебе ни на гран. Иди, пока я не приказал Дерку проводить тебя.

То самое существо, которое открыло дверь дома, тут же отделилось от стены, сделало шаг в сторону девушки. Белла вскрикнула и бросилась на кухню. Она уже забыла об этом ходячем мертвеце. Может быть, и правда слишком поторопилась, когда сказала, что сделает все, чтобы остаться. Вряд ли ей удастся перебороть себя и жить под одной крышей с чудовищем. С другой стороны, возвращаться на рудник она тоже не собиралась. Лучше быть служанкой в этом странном доме, чем оказаться в постели Грехема.

Арабелла закрыла тяжелую дверь кухни, подперла ее табуретом. Другой защиты у нее не было, а страх никуда не делся. Осмотрелась. Небольшое пространство занимали стол, полки вдоль стен, большая печь. Помещение поражало чистотой. Сковороды, кастрюли сияли начищенными боками. Разложенные в ряд тарелки блестели в свете свечей. На плите томилось рагу, чей запах проник даже в гостиную. Видимо, кухарка постаралась, надеясь получить здесь место. Отчего же тогда так поспешно покинула дом? Что могло напугать ее?

Мертвец, ответила сама себе Белла. Вздрогнула, вспомнив красные угли-глаза. Если кто-то узнает о том, что Кристиан занимается некромантией, маг будет наказан, а вместе с ним и те, кто был рядом и не донес на него. Никакие деньги не стоят такого риска.

Мысль о том, чтобы остаться, уже не казалась столь привлекательной. Но пока выбора не было, и Белла решила воспользоваться хотя бы теми возможностями, которые ей подарила судьба в лице Роджера Эриаса. Она легко нашла кладовую. Устройство этой кухни мало чем отличалось от той, что располагалась в ее родовом замке, разве что размерами. За дверью обнаружила швабру, метлу и веник, несколько совков, ведра, крюки и еще какие-то приспособления, о назначении которых приходилось только догадываться. Все сухое, значит, давно не используемое.

Девушку интересовал лишь таз, спрятанный в глубине кладовой, и куски ткани, сложенные на полке. Она выбрала самый чистый и вернулась на кухню. Налила воды из чана, закрепленного над плитой, разбавила до приемлемой температуры и, спустив платье с плеч, смыла въевшуюся грязь. Раздеться не решилась, несмотря на то, что влажная ткань неприятно липла к телу. О полноценном купании пока приходилось только мечтать, как и о полотенце. Вместо него Белла использовала кусок ткани, стараясь не думать о том, что вытиралась тряпкой.

Покончив с водными процедурами, взяла тарелку, наложила уже остывшее рагу. Поискала глазами хлеб, но, не найдя его, не расстроилась. Сегодня она и вовсе не рассчитывала на ужин.

Нежнейшие овощи с кусочками говядины таяли во рту. Кухарка оказалась настоящей мастерицей и могла бы соперничать с лучшими поварами столицы. Кристиан вряд ли понимал, какое сокровище в ее лице он потерял.

Белла старалась не спешить, напоминая себе, что графиня не хватает еду кусками, как дикое животное, но голод оказался сильнее привитых с детства правил поведения. Девушка не только съела все до крошки, но даже облизала ложку. Благо никто не видел ее позора. Могла бы положить еще: хозяин вряд ли стал бы ругаться, сам разрешил, но сдержалась. Не хватало еще потом мучиться болями в животе.

Рядом с большой еще теплой печью Белла поставила два табурета, села, обняла руками колени. Ей нужно было хоть как-то согреться, чтобы не заболеть, и постараться не уснуть. Спать в незнакомом пугающем до дрожи в коленях месте она не собиралась. В гостиную, в которой остался Дерк, по своей воле не вернулась. Слишком пугал ее мертвый слуга и его невозмутимый хозяин.

Дождь стучал по крыше, но не успокаивал. Ветер бился в окна, словно голодный зверь, почуявший запах крови. Деревья царапали по стеклу скрюченными пальцами-ветками. Тонко на одной ноте выла собака.