Некромант тоже молчал. В отличие от Беллы, он не стеснялся смотреть в ее сторону, не отводил взгляд. Когда его тарелка опустела, протянул руку и забрал полоску мяса с чужой. Нарочно, что ли, издевался?

— Вас не учили манерам? — вспылила Арабелла. Не столько возмутилась, сколько удивилась неподобающему поведению: не нищий, чтобы брать чужую еду. — Так нельзя делать!

— Почему? Ты все равно не ешь.

— Нет, ем!

— Не ешь, только смотришь. — Некромант прищурился, смахнул светлую прядь волос. — Хотел бы я узнать, какие мысли рождаются в твоей голове. О чем ты думаешь?

— О том, что вы невоспитанный, невыносимый…

— Значит, точно нравлюсь.

Кристиан отправил в рот последний кусочек мяса, промокнул губы салфеткой. Откинулся на стуле, словно нарочно давая рассмотреть себя. Белые, как у старика, волосы падали на плечи, оттеняя черную рубашку. Тонкие губы изогнулись в усмешке, и только глаза оставались серьезными. Именно взгляд отрезвил Беллу.

— Вы специально так себя ведете?

— Как? — Темная бровь взлетела вверх. — Грубо, неподобающе?

— Провокационно. Не знаю, зачем, но вы постоянно пытаетесь меня смутить или поставить в неловкое положение.

— И как? Удачно?

Белла подняла глаза к потолку, выдохнула: точно издевался над ней. Она еще не поняла причины столь странного поведения некроманта, но чувствовала, что двигалась в верном направлении. Скопировав его позу, ответила:

— Вы флиртуете со мной?

Неудобный вопрос, смелый, с ходу на такой сложно ответить. Что-то во взгляде, жестах, мимике некроманта должно было выдать его истинное отношение. Кристиан рассмеялся — искренне, весело, будто Белла удачно пошутила. Ей же отчего-то стало не до смеха. Девушка поднялась из-за стола, бросила салфетку и опрометью выбежала из кухни. С шумом захлопнула дверь в комнату. Раздвинула шторы, распахнула ставни. Свежий воздух ворвался в дом. Принес запах дождя и каких-то цветов, видимо, водных — таким нежным, прохладным был их аромат.

Арабелла прислонилась к стене. Смотрела на город, а видела море. Волны набегали на песчаный берег, усыпанный ракушками. Крикливые чайки падали в воду и снова взлетали, хвастались добычей. Косяки рыб поднимались на поверхность. Их чешуя блестела на солнце, будто серебряные монеты, брошенные чьей-то щедрой рукой.

Море было свободным.

— Белла, можно войти?

— Вам все можно, — отозвалась она.

Понимала, что вела себя как маленькая девочка, обижалась без повода. Рада была бы повернуть время назад, ответить иначе или, как подобает рабыне, вовсе промолчать, но никому подобное не под силу. Слова уже произнесены. Она снова забылась, потому что рядом с Кристианом забывала о своем положении, чувствовала себя равной ему, свободной.

— Считаешь меня чудовищем? — спросил он из-за двери. — Ты права: я нарочно дразнил тебя. Ты некромант и не должна так легко поддаваться на провокации. Трезвый ум, холодный расчет, невозмутимость — не просто слова. Эти качества помогают сохранять спокойствие в любой ситуации. Поддашься эмоциям и потеряешь все, даже жизнь.

— Хотите сказать, что так вы меня учите?

Белла подошла к двери, но так и не открыла ее. Прижала ладонь к теплому дереву. Не слишком толстая преграда, но между ней и Кристианом была пропасть.

— Пока пытаюсь понять, какая ты. Я не наставник, у меня никогда прежде не было учеников. Мои методы могут показаться тебе резкими, грубыми, даже жестокими, но реальность, в которой мы живем, еще жестче.

— Мне ли не знать?

— Ты многое испытала: суд, каторгу. Но я смотрю на тебя и вижу гордую, смелую девушку, а не сломленную рабыню, огонь, а не пепел. Я не пытаюсь потушить его, но ты должна понимать: чем меньше окружающие знают о тебе, тем лучше. Ты аристократка. Тебя с детства должны были учить держать лицо в любой ситуации. Помни об этом, когда я в следующий раз скажу какую-нибудь глупость, чтобы вывести тебя из равновесия.

Он прав. Как ни горько это признавать, прав. Белла даже хотела извиниться, попытаться объяснить ему свое поведение, но поняла, что даже себе не может ответить на вопрос, отчего его слова так задели ее. В прошлом она нередко ставила на место зарвавшихся поклонников. Порой достаточно было нескольких слов или одного взгляда, чтобы человек осознал свою ошибку. Нет, Белла никогда не была робкой, и только в присутствии Кристиана терялась. Наваждение какое-то, колдовство, не иначе.

Шутка, только шутка и ничего более, напоминала себе Белла, пока спускалась в подвал по широким плоским ступеням. Кристиан не хотел ее обидеть, нарочно провоцировал, а, значит, нужно быть готовой ко всему. Что бы он ни говорил, как бы ни пытался ее задеть, она больше не поддастся на его уловки. Не пристало графине, пусть и бывшей, краснеть и стесняться, будто она впервые увидела мужчину и не знала, как себя с ним вести.

Дверь в подвал была приоткрыта ровно настолько, чтобы худенькая девушка могла протиснуться внутрь. Сдвинуть эту громаду, окованную металлом, исписанную непонятными знаками, Белла не смогла бы при всем желании. Надеялась лишь, что там, внутри, не обнаружится нечто страшное, что нужно прятать от посторонних глаз. От этого некроманта всего можно было ожидать.

Подвал был освещен многочисленными свечами, простыми восковыми, а не магическими светильниками, коих было достаточно наверху. Серый грубо обработанный камень словно поглощал их свет. Пламя дрожало, хотя ветер не мог проникнуть сюда: узкие горизонтальные окна всего в две ладони шириной были закрыты.

Под окнами, во всю длину стены, располагался узкий деревянный стол. Темная, почти черная поверхность его была испещрена многочисленными бороздами, словно некий хищный зверь точил об него когти. О природе бурых пятен Белла старалась и вовсе не думать.

Всю дальнюю стену занимали полки с книгами. Темные, мрачные фолианты в кожаных переплетах, потускневших от времени, располагались внизу, над ними — недавно изданные труды по магии, еще выше — свитки и рукописи. “История магии”, “Магия и некромантия”, “Привязка душ”, “Опыты сохранения тел в условиях жаркого сухого климата”, “Проклятия: признаки, способы наведения и снятия” — от одних только названий кожа покрывалась мурашками. За хранение некоторых из работ можно было попасть в тюрьму, а то и вовсе закончить свою жизнь на плахе. Неудивительно, что Кристиан хранил свою библиотеку в подвале, подальше от любопытных глаз той же горничной.

Последнюю Белла видела несколько часов назад. Она сама открыла ей дверь, поскольку хозяин дома ушел спать и просил не беспокоить до вечера. Девица не скрывала удивления, увидев вместо некроманта незнакомку. Даже не постыдилась спросить о нем. Пришлось напомнить ей об обязанностях, дабы не позволяла себе лишнего. Оставалось лишь надеяться, что горничная была именно наемной прислугой, а не скрашивала вечера и ночи одинокого мужчины.

Впрочем, не ей судить. Каждый живет так, как позволяет ему совесть, а Кристиану не перед кем было отчитываться. Мог позволить себе завести хоть десяток любовниц. Он был умен, привлекателен, при желании мог очаровать какую-нибудь наивную, неискушенную девушку и не только ее. Главное, чтобы они не узнали, чем он зарабатывал на жизнь.

Несмотря на то что некроманты успешно на протяжении веков сдерживали нежить, что порой выползала из Хиросского леса, помогали упокоить души, носителей магии Таруса не жаловали. Должно быть, еще и потому, что кое-кто из их нет-нет, да и забывал о своем предназначении, увлекался запрещенными знаниями, а иногда и опытами.

Сто лет минуло с тех пор, как закончилась развязанная Дуэйном Черным война, а люди до сих пор из поколения в поколение передавали рассказы о живых мертвецах, что заполонили Фресконию, убивали ее жителей, разрушали дома, вытаптывали поля. Если бы часть некромантов не выступила против мага, поддержав короля, быть может, от страны ничего не осталось.

Темных до сих пор опасались, им не доверяли, хотя порой вынужденно прибегали к их помощи. Если в семье рождался ребенок с даром светлой магии, он считался благословением богов. Мальчики получали образование в столичной Академии магических искусств. Девочки чаще всего учились дома, под присмотром родителей.