— Высшее руководство одобрило твою кандидатуру, — бросил он небрежно, даже не глядя на Кинга. — Так что вытри сопли и с завтрашнего дня забудь про клубы и девочек. Ты теперь важная персона и обязан блюсти закон, порядок, чистоту и желательно сохранить честь хотя бы сибирских карателей. Свою ты потерял после случая неделю назад, когда твои фотки со стриптизёршами и текилой попали в сеть.

Кинг побагровел так, что, кажется, даже уши задымились. Замолк. Потом пробурчал себе под нос:

— Ну кто знал, что всё в сеть сольют... Подумаешь. Ну кто не пил текилу из пупка стриптизёрши? Пф... Жизни не видели юнцы.

Тим только головой покачал, заворачивая в газету настольную лампу.

— Ты точно после этого готов мне передать пост? — Кинг всё ещё не верил, всё ещё надеялся, что это шутка, розыгрыш, дурацкий прикол.

— Я башку тебе скрутить готов, — Тим усмехнулся, завязывая шпагат на коробке. — Но ради старых пеньков сверху не буду этого делать. Я бы пост Симону передал…

— Ему пять лет!

— ...если бы выбор стоял между тобой и им, — Тим засмеялся.

— Ты унижаешь меня! — завопил Кинг, но в голосе уже не было прежней паники, только обида и лёгкое недоумение.

— Так и есть, — кивнул Тим, заклеивая коробку скотчем. — Надеюсь, ты обидишься сильно и не будешь беспокоить меня по всякой херне.

— Ты хреновый друг.

— На свадьбу, значит, тебя не ждать? — Тим приподнял бровь, и в этом движении было столько иронии, что Кинг аж поперхнулся.

— Хрен тебе! — выпалил он. — Ты ещё текилу с пупка стриптизёрши не пил!

— Я и не собираюсь, — Тим покачал головой. — У меня, так-то, жена есть.

— Жена — это то, что есть, с ней такого не...

— Придурок ты, Кинг, — перебил Тим, но без злости, скорее с отеческой снисходительностью. — Встретишь истинную и я посмотрю, как ты о стриптизёршах вспомнишь. Домой лететь будешь, хвостом дворы подметая, чтобы с рук кусочек торта ухватить, а не стрипухам в декольте слюни лить.

— Ой, вот меня не развезёт, как вас! — Кинг задрал подбородок, пытаясь вернуть утраченную гордость. — Я как был, так и останусь свободным, как ветер, и не обременённым вашей любятиной! Семья — не моё. И тем более карапузы сопливые!

Тим смотрел на него и думал, что обычно таких жизнь скручивает так, что они потом не то, что за истинной по пятам ходят… у таких детей выводок. Так они кричат, только пока не стрельнет. А когда стрельнет… сам придёт, просить совета, и будет готов на всё, лишь бы рядом с той, единственной.

Подойдя к Кингу, Тим похлопал его по плечу, чуть крепче, чем следовало, и тот аж присел.

— Держи, — Борзов сунул ему в руки плотный конверт. — Тут адрес и приглашение на свадьбу. Без тебя будет скучно, так что давай, приезжай. И форму надень парадную, а не эти обноски.

Кинг проводил его взглядом, полным смеси обиды, уважения и лёгкой зависти. А Тим уже спускался по лестнице, думая о том, что дома его ждёт Соня, и от этой мысли внутри разливалось такое тепло, что никакой холод был не страшен.

***

Дверь он открыл бесшумно, поставил коробку в прихожей и прислушался. Из кухни доносились звуки, выдающие уют. Что-то шипело на сковороде, звякала посуда, и вдруг оттуда выглянула светловолосая голова.

— Тим! Ты быстро сегодня! — Соня заулыбалась, вытирая руки о полотенце, и вышла в коридор.

На ней был только топик и фартук, слегка топорщащийся на уже заметном круглом животике. Тим замер, рассматривая её. Такую домашнюю и родную, с разрумянившимися щеками и блестящими глазами. В груди всё распахнулось, как дверь в рай. Фартук завязан на талии, под ним только короткие шорты, из-под которых тянулись стройные ноги.

Он подошёл, обнял за талию, чувствуя, как под пальцами теплеет кожа и нежно втянул в поцелуй.

— Ммм... Тим... — выдохнула она между поцелуями, но он не дал ей договорить углубляя, проникая языком в её рот. Чувствуя, как она отвечает и её руки скользят по его плечам, зарываются в волосы.

— Что ты... ах! — пискнула она, когда он резко развязал фартук и ткань упала на пол.

Под тонкой тканью топика тяжелела аппетитная грудь и Тим не стал медлить. Желание попробовать сладкие вершины переполняло всё нутро.

Он стянул тонкую ткань, открывая взору то, от чего у него перехватывало дыхание каждый раз. Крупная, тяжёлая, с набухшими розовыми сосками. Она налилась за эти месяцы, став ещё более желанной.

— Тим... здесь... — прошептала она, но в голосе не было протеста, только лёгкое смущение, смешанное с возбуждением.

— Здесь, — подтвердил он, прижимая её к стене коридора и накрывая ртом сосок.

Соня выгнулась, застонав, запустила пальцы в его волосы, прижимая ближе. Её стоны звучали для Тима лучшей музыкой. Он целовал её грудь, посасывал, покусывал, слушая, как сбивается её дыхание, как она вздрагивает от каждого прикосновения языка.

— Я хочу тебя, — выдохнул он, поднимая голову и встречая её затуманенный взгляд. — Прямо сейчас.

— Да, — прошептала она, и это «да» обожгло его сильнее любого огня.

Он подхватил её под ягодицы, приподнимая, и она обхватила его ногами, прижимаясь к нему всем телом. Он усадил её на тумбу в коридоре. Шорты были тонкими, и он чувствовал жар, исходящий от неё, чувствовал, какая она уже влажная... Готовая принять его.

— Тим... осторожно, — напомнила она, положив руку на живот, и он кивнул, хотя внутри всё горело желанием.

— Я помню, малыш. Я всегда помню.

Он спустил с неё шорты вместе с кружевными трусиками, и они упали на пол, присоединившись к фартуку и топику. Соня осталась полностью обнажённой в его руках, и Тим замер на мгновение, любуясь ею… Возбуждение разрывало на части, но он не мог оторвать взгляд от нее. Прекрасна. Округлившийся живот, налитая грудь, раскрасневшаяся кожа.

— Ты прекрасна, — прошептал он, и это не было комплиментом, это была констатация факта.

— Люблю тебя, — выдохнула она.

— И я тебя люблю.

Подхватив её ноги под колени, он осторожно вошёл. Медленно. Плавно. Чувствуя, как её тело раскрывается навстречу, как тугие стеночки сжимают его. Принимая. Она глухо застонала, запрокинув голову и вцепилась пальцами в его плечи. Стон разнёсся по коридору, отражаясь от стен. А у Тима каждый нерв пел от осознания её наслаждения.

Он двигался медленно, глубоко, стараясь не причинять дискомфорта, но каждое движение отдавалось в ней дрожью. Он знал, что сейчас ей нравилось именно так. Нежно. Глубоко. Она дурела от полного контакта и, возможно, именно беременность делала её такой чувствительной. Но Борзов терял голову от того, как она задыхалась от удовольствия, когда он двигался в ней.

— Чуть быстрее, — захныкала, кусая пухлые губы. — Тим, пожалуйста... Я.. Ммм

Он целовал её шею, плечи, грудь, не переставая двигаться, и Соня отвечала на каждый поцелуй, царапала его спину. Стонала, не сдерживаясь, потому что в этом доме не было никого, кроме них, и можно было не прятать своих чувств.

— Тим... я... — начала, но слова оборвались криком, когда оргазм накрыл её волной, заставляя выгнуться, прижаться к нему сильнее, сжимая его внутри себя так сильно, что у него потемнело в глазах.

Он продолжал двигаться, продлевая её наслаждение, чувствуя, как она дрожит в его руках, как её тело пульсирует вокруг него, и через несколько мгновений сам достиг пика, уткнувшись лицом в её плечо, заглушая рык.

Они обнимались и дышали в унисон. Тим гладил её по спине, целовал в висок, в щёку, в губы. Она отвечала на поцелуи, нежная, расслабленная и счастливая.

— Я люблю тебя, — прошептала снова и улыбнувшись провела носом по шее мужчины вдыхая его запах.

— А я люблю тебя больше жизни, — ответил он, осторожно опуская её на пол и подхватывая на руки. — Пойдём, я отнесу тебя в душ.

— А ужин? — слабо запротестовала она, но глаза уже слипались.

— Ужин подождёт, — усмехнулся Тим, направляясь в ванную и уже оценивая в голове насколько сильно она устала и возможно в душе у них получится еще раз…