— Соня, ты работала раньше в больнице, — начал Барсов, и взгляд у него стал пытливым. — Тим сейчас рассказал нам, что ты можешь помнить одну очень ценную информацию.

Бьёрн тоже стал чуть внимательнее. Я это почувствовала, даже не глядя на него напрямую.

— Да. Конечно. Если вам это поможет.

— Тим упомянул, что вы нашли информацию про препараты, которые давали беременным женщинам. Можешь сказать название?

Я задумалась, перебирая в памяти.

— Это были какие-то стимуляторы, по-моему. Но странно, что их давали именно беременным.

— Почему? — тихо спросил Барсов.

— Потому что на протяжении стольких исследований они совершенно не помогали. Все опыты были ужасными. Никакой положительной динамики.

— Ты уверена, что препараты не менялись? —Голос был резким. Злым. Таким, что я вздрогнула, хотя сама не хотела. Бьёрн смотрел на меня не мигая, и в голубых глазах было что-то похожее на плохо сдерживаемую ярость.

— Да. Мы с Тимом проверили очень много личных дел. Препарат не менялся.

— А что-нибудь ещё заметила странного?

Я задумалась. Перебрала в голове всё, что видела, всё, что пролистала, и вдруг вспомнила. Оно само выплыло, то, что зацепилось тогда и осело где-то на краю памяти.

— Все препараты были изготовлены и профинансированы Виктором.

Тишина.

А потом раздался скрежет, и звук рвущейся ткани.

Я метнула взгляд и увидела, как у Бьёрна вылезли когти. Он содрал обивку с подлокотников кресла, прямо до наполнителя, и это движение было таким неконтролируемым, таким животным, что я на секунду забыла дышать.

— Я убью эту тварь, — это прозвучало тихо. Очень тихо. И, кажется, все в комнате на секунду замерли от этой тишины.

Тим положил мне руку на шею и большим пальцем начал медленно, едва ощутимо поглаживать по затылку, перебирая волосы. Скорее всего, даже не заметил, что делает. Но от этого прикосновения внутри что-то чуть отпустило, потому что в нём было такое спокойствие, ровное и надёжное, что даже в этой гнетущей атмосфере можно было дышать.

— А в чём дело?

Барсов выдохнул. Сжал двумя пальцами переносицу, потом похлопал Бьёрна по плечу, не говоря ничего. Тот не успокоился, это было очевидно, но хотя бы промолчал.

— Дело в том, что Виктор изначально должен был быть нашим агентом. Его задачей на протяжении нескольких лет было тайно вывозить беременных женщин без метки и с помощью исследований и препаратов помогать им выносить детей. Здесь, в Сибири, прекрасные показатели даже у тех, кто рожает без метки. Для севера тут показатели отличные. Ведь даже если среди медведей риск большой, этого не отнять, но шансы хотя бы пятьдесят на пятьдесят имеются... А на севере просто летальный исход. Всегда… По факту этот кусок дерьма примкнул к другому. И не делал ровным счётом ничего. Играл в обратную сторону. Отбирал процент тех, кого отсылал в другую клинику, и они донашивали своих детей и рожали, подпитывая эго Салагара. А оставшихся раз за разом мучал.

Я слушала и не перебивала, хотя имя Салагар зацепилось где-то внутри, незнакомое и от этого ещё более пугающее.

— Мы долго искали, кто крыса в наших рядах и кто похищает миротворцев для безумного плана этого старого ублюдка. Как только ваше с Виктором интервью вылезло наружу, он уже не мог оставаться двойным агентом. Сейчас он активно скрывается. От нас и от Салагара. Он ищет тебя. Думает, что, если принесёт ему кольцо, тот не оторвёт ему голову. По данным, что мы нарыли, он около семи лет выискивал и воровал искры. Единственная, кому удалось выжить из всех — это ты.

Он замолчал на секунду, и в этой паузе было что-то такое, отчего по спине прошёл холод.

— Ему нужно твоё кольцо. Но как я вижу, оно скоро совсем лопнет. И ты перестанешь представлять для него интерес. Только разве что в плане мести. Но...

— Твой истинный тебя в обиду не даст. —Барсов бросил взгляд на Тима и коротко кивнул.

Я помолчала секунду. Но потом решила, что хватит ходить вокруг да около. Он рассказал важное, но мне все же было важно еще кое-что.

— Моя мама. Кто она вам?

Барсов усмехнулся. Развалился на диване, положил руку на бороду, и в усмешке было что-то тёплое, почти уважительное.

— Да, характером ты явно пошла в мать. Палец в рот не клади и по плечо отгрызёшь.

— Я не буду вас грызть, — ответила я ровно. — Если вы расскажете мне. Почему вы заботитесь о ней?

Он помолчал. Взгляд стал серьёзнее.

— Соня, твоя мама никогда не хотела, чтобы ты имела этот дар. Никогда. Поэтому не рассказывала тебе о нем. Думала успеет… Но её рядом нет и дар у тебя не исчезнет от одного её желания и защитить она тебя не смогла... Ей не дали. Я расскажу, ты уже взрослая девушка и должна знать некоторые нюансы. Так уж сложилось… Так бывает…особенно в нашем мире. У миротворца, может быть, два истинных. Один из них оборотень, второй человек. Это тщательно скрываемый факт, и я надеюсь, что ты никогда об этом никому не расскажешь. Как и вы все. — Он обвёл взглядом комнату, задержавшись на Агастусе. — Господин Громов, вам это тоже, наверное, в новинку слышать.

Я метнула взгляд на Гаса. Все еще не веря, что вот этот мужчина и моя мама… Неужели… Они были…

— Тогда на какой чёрт тебе браслеты? — тихо произнёс он после паузы, и в голосе было что-то острое.

— Они нужны мне, — спокойно проговорил Бьёрн.

— Природу не обмануть, — жёстко парировал Громов.

— Мне плевать на законы природы. — Голос Бьёрна был ровным, но в нём было что-то такое мрачное и жестокое, что не оставляло места для спора. — Моя женщина умирает. И только с помощью этого браслета я смогу поделить с ней свою жизнь.

— А когда встретишь истинную?

— Не встречу. Видящий ещё в детстве сказал мне, что пары у меня нет. Она просто не существует. Но у меня есть женщина, которую я люблю. И мне нужны браслеты.

Агастус замолчал. Не согласился, это чувствовалось, но и давить не стал. Пауза повисла плотная, и в неё шагнул Тим.

— Так почему их просишь за него ты? — негромко спросил он у Барсова.

— Потому что мне нужно нечто более формальное, Громов. — Барсов посмотрел на Тима. — И это есть у тебя. Информация.

— Какая?

Рука Тима всё ещё была у меня в волосах. Едва ощутимо. Но это движение было таким спокойным, таким привычным, что я не стала отстраняться. Его присутствие оберегало меня от любых страхов и сомнений. Я чувствовала себя в безопасности рядом с ним. В полной.

— Дневник твоего предка. Там описан похожий случай. Игнат, сукин сын, очень много с меня запросил за него, но передать не успел. По договору я передаю ему артефакт, он мне дневник.

— Какой случай? И на что был обмен? —спросил Тим, хмурясь.

— В случае если миротворцу погасили искру. Как её пробудить без энергии искры. Что до договорённости у меня есть артефакт. У вашей семьи в хранилище была запрещённая вещь. Ошейник. Серебряный. Подавляющий человеческую суть. Вот только ключа от него у вас не было.

Барсов выдержал паузу.

— Кольцо у меня. С его помощью можно найти ошейник и снять. Без него, даже если найдёшь, снять не выйдет. Он сожмётся и оторвёт голову тому, на ком надет.

— Что ты можешь дать взамен на браслеты наследник белых? — Тим наклонился слегка вперед и Бьёрн оскалился, мрачно полыхнув глазами. Зрелище было поистине ужасающим.

— Поддержку, Альфа чёрных и как только я займу место главы мы подпишем договор о ненападении. Я даю гарантии, что мой народ не посягнет ни на ваши шахты, ни на земли.

Он оскалился шире, и я даже не сомневалась, что это чудовище займет место главы. Переведя взгляд на Тима, я ощутила волну силы, что прокатилась по телу. Он выглядел сейчас таким мрачным, что я сразу вспомнила эту энергетику, которую чувствовала в самом начале. Он ведь только со мной такой нежный. Но для других он альфа черных медведей, и он представляет угрозу…

Для многих.

Но не для меня. Словно почувствовав мои мысли его рука соскользнула с шеи, и он обнял меня за талию прижимая крепче.