Тишина окутала нас, плотная и осязаемая, нарушаемая лишь неумолчным хором птиц и жужжанием насекомых, чьи голоса казались единственными живыми звуками в этом застывшем мире.

— Ты хорошо дерешься, — сделал он, возможно, самый странный мне комплимент. Ну вот кто бы и когда мог мне это сказать?

— Отчаянные времена требуют отчаянных мер, — прошептала я, скрывая тот факт, как тяжело мне дался первый бой в моей жизни.

— Я был очарован… — лук мягко упал на опавшие листья.

Взгляд Таруна был обжигающим. Его глаза изучали каждый изгиб моего лица, задерживаясь на губах, на линии шеи. Его пальцы, невесомые и уверенные, коснулись моих волос, убирая непослушную прядь за ухо.

Открывшаяся ссадина на щеке, словно напоминание о вчерашнем, заставила меня невольно прикусить губу. Я боялась нарушить эту хрупкую тишину, этот момент, когда контроль полностью принадлежал ему. И мне это нравилось. Было что-то волнующее в том, чтобы отпустить себя, довериться его опыту.

Тихий щелчок его языка, легкое покачивание головой — словно он отчитывал непослушную девчонку. Он явно наслаждался властью над ситуацией, над тем, как я реагировала на каждое его движение.

Мгновение и волнительный вдох. Очертание черт его лица смазалось, как и ощущение его тела под моей ладонью. Больше не было нага и девушки, есть только мы — ведомые ненасытной, всепоглощающей страстью мужчина и женщина.

Мое сердце колотилось в груди, словно пойманная в силки птица. Я чувствовала, что он слышит этот безумный ритм. Его теплое дыхание коснулось раны, вызывая дрожь по всему телу. Я закрыла глаза, отдаваясь этому ощущению. Когда я снова посмотрела на него, в его глазах плясали чертенята, а на губах играла довольная, хищная улыбка. Ему определенно нравилось то, что он видел.

Тарун смотрел на меня, не отрывая глаз, скользя по деталям моего лица, следя за своими руками. Они в очередной раз заправили непослушную прядь моих волос за ухо, открывая ему доступ к оголенной шее. Прикусила нижнюю губу, боясь сделать что-то не так и испортить момент.

Я не могла отвести взгляд от его лица, от того, как играли тени на его скулах, как свет мягко подчеркивал его черты. В этот момент он казался мне не просто мужчиной, а чем-то большим — загадкой, которую хотелось разгадать. Его уверенность завораживала, заставляя меня чувствовать в его руках в полной безопасности, даже если это ощущение было обманчивым.

Тарун продолжал изучать меня. Его глаза словно искали ответы на вопросы, которые я даже не успела задать. Я чувствовала, как его внимание обжигает, как его присутствие наполняет пространство вокруг нас чем-то напряженным и волнующим. Каждый его жест, каждое движение казались продуманными, и да, я не могла не восхититься тем, как он умело управлял ситуацией.

Он снова наклонился ко мне, давая мне возможность ощутить его дыхание на своей коже — теплое, обволакивающее, как нежный шепот. Я затаила дыхание, ожидая, что произойдет дальше. В этот момент мир вокруг нас словно исчез, остались только мы вдвоем и то напряжение, которое нарастало с каждой секундой. Я чувствовала, как его пальцы скользят по моему плечу, оставляя за собой легкий след, который заставлял мою кожу покрываться россыпью мурашек.

Время словно замедлилось. Каждый миг тянулся бесконечно, наполняя воздух электричеством. Я не могла отвести взгляд от его губ, которые, казалось, вот-вот коснутся моих. Это ожидание было одновременно и сладким, и мучительным, как будто я стояла на краю пропасти, готовая прыгнуть в неизвестность.

Тарун не торопился, продолжая изучать меня и мою реакцию на его невинные ласки. Его глаза искрились интересом и чем-то еще — темным, манящим. Я чувствовала, как его внимание проникает в самую глубину моей души, заставляя меня открываться ему, как никогда прежде. В этот момент я поняла, что готова довериться ему, отдать себя в его руки, даже если это означало рискнуть всем.

Его пальцы, словно магниты, притягивали меня к себе, не давая ни единого шанса к сопротивлению. Миг и я ощутила, как его тепло проникает в меня, заполняя пустоты, которые я даже не осознавала. Он был не просто мужчиной, он был той силой, которая могла изменить все. Я хотела быть частью этого, хотела раствориться в нем, подарить себя все без остатка. Здесь и сейчас. Я так долго ждала этого момента! Я так давно хотела его.

Изнеможение окутало нас, словно мягкое одеяло, после бурного вихря эмоций. Я лежала, ощущая тяжесть его тела, которое еще недавно было так близко, так страстно. Его дыхание, еще неровное, постепенно успокаивалось, сливаясь с моим. В какой-то момент, словно пробуждаясь от глубокого сна, он прикоснулся губами к моему плечу — нежный, почти невесомый поцелуй, который, казалось, нес в себе целую гамму невысказанных чувств.

Затем он плавно поднялся, поправляя ткань, служившую ему одеждой. И в тот миг, когда его тепло начало отступать, меня охватила знакомая, но теперь особенно острая пустота. Впервые в сердце зародилось сомнение, тонкое, как паутинка, но пронзительное: любит ли он меня так же беззаветно, как я люблю его?

«Конечно же, да» — шептало мне мое сердце, вспоминая, как принц улыбался мне, смеялся над моими выходками и ласково успокаивал одним лишь взглядом. — «Он спас мне жизнь и только что подарил мне звезды».

Возможно, я ждала от него чего-то большего: цветов, необычных комплиментов и страсти, но Тарун был нагом и принцем.  Нельзя забывать, что в них течет кровь хладнокровных животных, инстинкты которых мало того, что более развиты, так и внесли в души человеческого разума безразличие с тонкой ноткой жестокости.   

Обратный путь к лагерю занял намного дольше времени. Мы никуда не спешили, наслаждаясь каждым мгновением, да и ноша с небольшую шестилапую собаку не упрощала путь: ее рога постоянно цеплялись за лианы.

В голове боролись две мысли. Одна, наивная и полная надежды, шептала, что Тарун просто хочет продлить наше совместное время, насладиться последними минутами перед возвращением к обычной жизни. Другая, более реалистичная, напоминала о его ранах, полученных в бою, и о недавнем слияния со мной. Скорее всего, именно это замедляло его шаг, а не желание побыть рядом.

Несмотря на это, я не могла удержаться от желания прикоснуться к нему. Легкие, почти случайные касания, которыми я старалась задеть его бок, позволяли вновь ощутить под пальцами упругость его мускулов, почувствовать тепло его тела. Я не знала, доставляют ли ему эти прикосновения удовольствие, но он не отстранялся, лишь одаривая меня едва заметной улыбкой, которая трогала уголок его губ.

— Расскажи мне про вчерашний вечер, — попросила я, что б хоть как-то прервать молчание.

— Ты итак там присутствовала, — пожал принц плечами.

— Нет, с самого начала, — — уточнила я, желая услышать полную картину.

Тарун помолчал, а потом ровным голосом ответил:

— Когда я вернулся в лагерь, там во всю еще плясали и радовались жизни. Я присоединился к ним. Я, как и говорил тебе, пригласил на танец Би, которое она с радостью приняла, — здесь Тарун рассмеялся как мальчишка, ибо говорил он так, будто Билам была королевой, с которой желали хоть раз в жизни потанцевать все, а выбрала она именно его. — Затем Стефано устроил настоящее волшебство, выпустив в небо россыпь светлячков. Думаю, это был его способ привлечь внимание Мадженты, хотя, признаться, она сама не сводила глаз с Вия. А потом произошло нечто совершенно неожиданное: на Огона напала обезьяна. В пылу этой схватки, словно внезапно прозрев, он начал кричать, что настало время браться за оружие. Едва мы успели схватить первое, что попалось под руку, как на нас обрушились королевские стражи.

Его рассказ звучал так же монотонно и безжизненно, как если бы Луна в приюте читал газетную хронику. Слова следовали одно за другим, лишенные всякой эмоции, будто он читал не для меня, а для себя самого, стремясь лишь поскорее добраться до конца этой истории.