— Что?! — вскрикнула я. — Как? Зачем? Зачем ты так говоришь?

Во рту собралось столько слюны, что хотелось орать во всю прыть голосовых связок, но я хватала как жаба воздух, и слова выходили разодрано, бессмысленно.

— Прости меня, — лишь гулко прозвучал ее голос через какое-то время.

Ветер трепал мою одежду и мне на время показалось, что я ослышалась. Ведь однозначно мне продуло уши.

— Что? — прошептала я вновь одними губами.

— Я была уверена, что ты не захочешь возвращаться обратно, ведь кто захочет покидать «Palais de la magie»… только глупцы. Поэтому не сказала…

— Чего не сказала? — перебила я ее.

И Лейла переступила порог на встречу ко мне. В слабом свете вечера я ужаснулась от осознания происходящего.

— Магия отеля, дорогая, замедляет время для его обитателей. Чего не скажешь о реальном мире…

Только неделю назад предо мной стояла молодая девушка с гладким лицом необычной внешности, как сейчас я лицезрела женщину в возрасте. Седина на половину головы окрасила пряди волос, морщины покрыли ее обветренное лицо. Лейла поправилась, хоть и не столь критично, но весьма заметно для ее очень высокого роста.

— Прошло семь лет, Изи, — тяжело произнесла она.

— Маааамаааа, — завопил детский голос в глубине дома.

— Лей… — не смогла я договорить, прикрыв рот рукой, и попыталась посмотреть ей за спину.

Она улыбнулась, как и прежде очаровательно и словно беззаботно, однако зубы ее пожелтели и поредели.

— Рейни, моя дочурка, — и уже продолжила говорить в коридор, — я сейчас, милая. Не стой на сквозняке, продует! — и вновь повернулась ко мне, потирая лоб кончиками пальцев.

— В честь дождя? Ты не меняешься, — как-то умудрилась я пошутить, хотя сейчас было не до сарказма.

— Да, лил дождь, когда я ее родила, — вытерев слезу, ответила она.

Ей было грустно от воспоминаний или жаль меня?

Мы натянуто улыбнулись друг другу, а у меня словно ком застрял в горле.

— Значит…

— Тебе лучше вернуться в отель, дорогая, — перебила теперь она меня.

Я кивнула, не найдя иных слов.

— А почему ты ушла оттуда? — зачем-то спросила, прежде чем предо мной вновь не закрылась дверь.

Хоть я и была глупой, но остатки рассудка сложили дважды два.

— Из-за Француа. И это очень длинная история, — ответила Лейла, явно не желая вдаваться в подробности.

Я молчала, не зная, что сказать. В итоге она вновь взяла на себя роль переговорщика.

— Иди или опоздаешь.

Чтобы от отчаяния не упасть на колени пред ней, развернулась и пошла прочь. Вытирая слезы, пыталась успокоиться и всматривалась в окружающие дома. Дождь к этому времени перестал лить стеной, а лишь моросил. Впервые за несколько часов, что я брожу по Страгону, я позволила себе осмотреться, подмечая произошедшие здесь перемены. Город явно обветшал и дело это не одного года.

Когда я неслась сюда, пылая надеждами о доме, детали не имели никакого значения, ну а сейчас прогресс был на лицо. Если дома и покосились более, то горели фонари, люди использовали необычный способ передвижения на колесах (и на сколько надо было быть невнимательной, чтоб не увидеть это при свете дня!), появились новые магазины, и одежда женщин сменилась на более удобные фасоны…

У меня прошла лишь неделя, а для Страгона семь лет! Сколько же всего могло произойти за это время! Смена политики, экономики, войны! И теперь можно было признать, почему Охра меня забыла! Итак, не пышущая прекрасной памятью особа, естественно, попрощалась со мной много лет назад. Деменция — страшная вещь…

Мне хотелось бы увидеться с остальными обитателями приюта, но уверена, что никто из них особо по мне и не скучал. Они отпустили меня много лет назад, оставили в прошлом. А как же быть моему сердце? Почему Лейла даже не удосужилась предупредить меня? Ведь она же явно знала об этой магии?

Сейчас, пройдя уже полпути до «Пэлэй де ла Мажи» я не могла вернуться в приют за своими ответами, учитывая, какой была при встрече сама хозяйка, зато однозначно мне мог помочь Француа. И пусть мы были совершенно не в дружественных отношениях, хотелось бы уже расставить все точки над и.

И вот уже новая цель влекла меня вперед, давая надежду на новую жизнь. Пусть отель не мой дом и никогда им не станет, там есть то, что мне необходимо: ответы! Я хочу знать хоть что-то уже! А не быть просто некой Изи, кем я на самом деле не являюсь.

На сей раз двери отеля я открывала намного уверенней. Меня не надо было подталкивать как в прошлый раз. Я шагнула в просторный холл отеля с совершенно иной решимостью. Прошлое неловкое замешательство, когда мне требовалось внутреннее подталкивание, осталось позади. Теперь моя походка была твердой, уверенной, словно я была готова бросить вызов любому, кто посмеет встать на моем пути, будь то словесная перепалка или более активные действия. Однако ополченцев я не встретила, впрочем, как и метрдотеля.

А все же легок на помине! Идет, присвистывая по коридору, словно Бог! Все та же обаятельная внешность, все та же самоуверенность, которая, казалось, исходила от него волнами. Он принадлежал к той породе мужчин, чья привлекательность заключалась не столько в идеальных чертах лица, сколько в их вальяжной манере держаться и той самой чертовской харизме, которая умела ослеплять, создавая иллюзию чего-то возвышенного и недосягаемого. Я была абсолютно уверена, что многие постоялицы отеля не раз теряли голову от его обаяния. Но, с такой же долей уверенности, я могла бы поспорить, что ни одна из них не занимала в его сердце места, сравнимого с тем, которое он отводил самому себе.

— Ах ты вернулась, крошка, — прозвучал его голос, окрашенный той самой слащавой интонацией, которая всегда казалась мне немного приторной. — Хотя, впрочем, кто бы сомневался.

— Нам надо поговорить, — выпалила я громче, чем следовало.

Мой голос дрогнул, выдав волнение, но он, казалось, не обратил на это никакого внимания. Возможно, его хорошее настроение было вызвано чем-то большим, чем просто моим появлением. Вскоре я поняла, что причина его беспечности крылась в выпитом алкоголе. От этой мысли по спине пробежал неприятный холодок. Бр-р-р!

— Тогда пройдем в мой кабинет, там и обсудим все, что тебя тревожит, — предложил он, и, не дожидаясь ответа, взял меня под локоть.

Его пальцы, скользнув по коже, оставили неприятное ощущение. Это был настораживающий жест, но я понимала, что сейчас он — единственный, кто может дать мне ответы. Оттолкнуть его означало потерять шанс узнать правду.

— Кстати, ты не убрала с утра номера… Возможно, стоило бы тебя выпороть за это.

— Что? — процедила я сквозь зубы.

— Шучу, — рассмеялся он, но руку так и не выпустил. — Но имей ввиду, дорогая, халтурщиков я не люблю.

За неделю работы на этого мужчину я ни разу-таки не видела его кабинет и даже представления не имела, где он вообще может находиться. Чаще всего с ним мы встречались либо в коридорах отеля, не считая конечно утренних распоряжений под моей дверью, когда он, будучи не в духе, вваливался в мою коморку, выкрикивая на ходу номера комнат, либо в те моменты, когда он выходил из покоев своих гостей. И я даже думать не хочу, что они там вообще делали, вот честно! Иногда он лично провожал и встречал кого-то, ослепляя своим дружелюбием и куда реже он стоял за стойкой, что весьма было странно, ведь кто-то же должен вести все эти бумажные дела.

Сейчас же он повел меня окольными путями вглубь здания, в те места, куда я не совала носа из-за страха застрять там до конца своей жизни. И, казалось бы, почему бы это не сделать во времена Сноувилла, когда всюду шел снег и было более-менее светло, но стоит признаться честно — страха во мне было куда больше, чем любопытства.

Мы прошли всю кухню, где посуда убиралась сама собой по волшебству и завораживало своей плавностью, как при замедленной съемке: в кладовых чистилась картошка, либо мылась посуда… Прошли промышленный отсек, который я назвала таким образом из-за схожести гудения множества механизмов, будто шла не по коридору отеля, а по коридорам промышленного завода.