Но были моменты, когда я с замиранием сердца думала, что нас вот-вот поймают. Так, например это произошло тогда, когда мы столкнулись с одним из нагов. Не знаю, к какому рангу он принадлежал, но однозначно был другом Харуна.

Они поприветствовали друг друга, положив ладонь ко лбу — необычный способ, ведь нигде такое мне не встречалось. Однако я и до этого момента не встречала двух друзей нагов тоже. 

— Ведешь заключенных? — спросил незнакомец, торопясь куда-то по делам.

Я же замерла, не в силах сделать полноценный вдох. Слава богу, наг настолько сильно торопился, что не заметил в темноте коридора стеклянных глаз Харуна.

— Да, — ответил охранник.

— А меня господин Кали отправил поработать со скрижалями. Составить список самых опасных с улицы, так сказать, — последнее слова мы скорее додумали, ибо мужчина уже давным-давно скрылся за очередным поворотом.

Лишь тогда я смогла облегченно выдохнуть.

— Долго еще до выхода? — спросила я Харуна, но ответил мне наш новый «соратник».

— Еще один пролет и мы будем на воле. Но это сложный подъем. Сможешь ли ты его пройти, девочка?

Его слова прозвучали как вызов, брошенный мне в лицо. Сердце забилось быстрее, заставляя в возмущении посмотреть на освобожденного.

— Зависит от того насколько я хочу выйти отсюда, а этого я хочу сейчас более всего, — лишь смогла ответить я, пытаясь продумать в голове, что мне делать, если я и впрямь не смогу пройти эту полосу препятствий? Остаться здесь, значит быть пойманной когда-никогда. Значит, мне необходимо либо костьми лечь, но пройти путь, либо заставить Харуна искать иной путь к свободе.

Внезапно, словно по волшебству, воздух ожил, заиграв в моих волосах. Его прикосновение было нежным, но ощутимым, наполненным влагой этого края, которая проникала до самых глубин, пробуждая во мне ни с чем не сравнимое чувство свободы.

Я позволила себе на мгновение закрыть глаза, отдавшись этому блаженному моменту. Как же давно я не ощущала такого чистого, живительного дыхания, которое так ласково касалось моих легких!

Вспоминался Страгон, где ветер был иным — он словно обрушивался с яростью, будто наказывая за неведомые грехи. А здесь… здесь он был словно ласковый шепот, полный нежности и обещаний. Как же приятно было окунуться в эту совершенно иную атмосферу, забыв обо всем на свете…

Но, как это часто бывает, идиллия закончилась так же внезапно, как и началась. Мое погружение в мечты было прервано резким, болезненным столкновением. Я буквально уперлась лбом в холодную, твердую стену. Оказывается, Харун, сделал шаг, если это можно так назвать, в сторону, когда мы достигли этой каменной преграды, и я, увлеченная своими мыслями, не заметила его маневра.

— Ау, блин! — выругалась я, потирая лоб и нос и ошарашено оглядываясь.

— Полегче, солнце, а то с такими темпами не успеешь выйти, развалишься здесь же.

Мне явно не нравился наш новый путник, только вот поделать уже ничего не могла. Эх, знала бы, оставила его там, в клетке.

Новый спутник вызывал у меня стойкое неприятие. В нем чувствовался тот самый тип нахалов, которые плевать хотели на субординацию, жили одним днем и вечно оказывались втянуты в неприятности.

Я вспомнила рассказы Лейлы о ее бывшем ухажере — типичном представителе этой породы. Естественно, его история закончилась плачевно, оставив ее по уши в долгах, хотя они всего лишь изредка виделись. А что было бы, если бы их отношения зашли дальше? Лейле было куда проще утешать себя подобными размышлениями, чем смириться с тем, что ее затянуло в трясину финансовых проблем.

— Где выход, умник? — пару раз вдохнув и выдохнув, спросила у бунтаря.

Мужчина показал чуть наверх. Там, в полутора метрах от меня, под сводами пещеры проходила небольшая щель. Оттуда и дул ветер, а благодаря сохранившемуся прекрасному зрению я даже умудрилась завидеть зелень, через которую пробивался свет.

— Как вы туда взберетесь? — спросила, обращаясь к нему.

— А вот как, — и мужчина продемонстрировал мне то, что свойственно только змеям: он вытянулся во весь рост, то бишь «встал» на конец хвоста и головой уперся в потолок. Н-да, такое мне не подвластно: я при всем желании, даже если подпрыгну, не стану трехметровой особой.

— Славненько, — выдавила я улыбку и полностью осознала его предостережение по поводу того, что я не смогу выйти отсюда. Однако я могу приказать Харуну, как самому крупному из мужчин посадить меня на шею и таким образом закинуть в щель. Надеюсь, хвосты у них до того сильные, что смогут выдержать на несколько секунд мой вес. На их радость, я была худой.

— Харун, посади меня на шею и помоги взобраться в щель, — приказала я преждевременно стражнику, лишь потом поняв, что стоило бы первым отправить на разведку самого бунтаря-мятежника.

— Сначала ты, — приказала я ему быстро, пока пыталась взобраться на плечи Харуна и, повернувшись к Таруну, сообщила:

— Встретимся наверху.

Принц выглядел как маленький покладистый мальчик со взъерошенными волосами, небольшими кровоподтеками на скулах и разбитой губой. В это мгновение захотелось поцеловать его в этих местах, но памятуя о том, что не время и не место, пришлось помотать головой и вернуться в реальность, где меня, шатаясь, пытался удержать Харун на своих плечах. Мне оставалось лишь подыграть ему и взобраться в щель, в которую минутой раньше скрылся освобожденный мной наг.

Свобода в моих руках. В прямом смысле этого слова. Цепляясь за уступы, которые к этому времени уже выровнялись со стенами и лишь благодаря удаче не соскальзывали меж пальцев, я ползла, лавируя как настоящий наг. Какое счастье, что этого никто не видит. Тарун не в счет. Уверена, выйдя из-под гипноза, он об этом забудет. Этому стоило бы помолиться.

Мы оказались в лесу, на прогалине, ярко освещенным солнцем. Мои глаза, одурманенные магией, мгновенно защипало, стоило мне только взглянуть на залитую солнцем зелень. Пришлось в спешке прикрыть их рукой. Воздух был наполнен симфонией звуков, столь отличной от гнетущей тишины Страгона. Пение птиц, звонкое и многоголосое, смешивалось с жужжанием неведомых насекомых, создавая умиротворяющий фон.

До тех пор, пока я не услышала:

— Ну вот, как я и обещал, мы на воле! — и потирание сухих мозолистых ладоней.

Я осторожно приоткрыла веки и взглянула на мужчину, которого совсем недавно освободила от вечного одиночества.

— Вы обещали приют и безопасность, а путь к свободе я организовала сама, — упустив тот момент, что идея принадлежала Таруну, что только что выполз из расщелины.

Он выглядел как восковая фигура с затуманенным взглядом, прочем, такой же взгляд был и у Харуна, что стоял рядом с ним.

Магии внутри меня практически не осталось. Я чувствовала, как она постепенно вытекала из меня, оставляя после себя чувство опустошенности. Было даже слегка грустно становиться обычным человеком.

— Ах да, осталось всего ничего. Вон за тем холмом есть пещера Надин, моей женщины.

Прозвучало так холодно, будто он говорил о каком-то дальнем родственнике.

— Так пошли, пока нас не начали искать.

Каждый шаг давался с трудом. Мы продирались сквозь густые, цепкие лианы, которые словно живые пытались нас остановить, и огромные, колючие кусты, чьи ветви хлестали по лицу. Наши руки, и без того израненные, кровоточили от бесчисленных ссадин, но мы не останавливались. В какой-то момент, когда очередная ветка впилась в кожу, я, задыхаясь, обернулась к нему:

— Она нас ждет? Надин?

Мужчина потер заросшую бородой подбородок.

— Как сказать. Думаю, она меня похоронила.

Ох, какая сцена тут же развернулась в моем воображении! Я увидела, как мужчину, а имени его я так и не удосужилась узнать, грубо хватают королевские солдаты. Руки влюбленных тянулись друг к другу, словно в последнем прощании, а она, эта женщина-наг, с отчаянием кричала "Не-е-ет!", но ее отбрасывали прочь другие, стремясь уберечь ее от этой ужасной участи. И вот, когда он внезапно появляется перед ней, она, обессиленная горем, падает в обморок. А затем, придя в себя, рыдает, прижимая к груди его спутанную, родную голову.