— Постараемся его вырубить и выбраться из камер самостоятельно.

Радует, что Саагаши не сказал «я не знаю», либо «война план покажет», но и план Б мне не нравился тоже. Вырубить! Как же?! Чем же? Едким словом? Сногсшибательным взглядом? Стоило бы помолиться, чтоб план А не провалился.

Время текло так медленно, что казалось, каждая секунда растягивается в вечность. Я начала испытывать тревогу, опасаясь, что даже самые могущественные силы, что сейчас бурлили в моей крови, могут иссякнуть, прежде чем наступит развязка.

Внезапно тишину коридора нарушил нарастающий шум. Где-то вдалеке зазвучали звонкие удары кастрюль о тарелки, а затем к этому хаосу присоединилось характерное, приглушенное шуршание, сопровождаемое специфическим шарканьем змеиного хвоста нага-охранника.

Тарун, стоявший рядом, не произнес ни слова. Его молчание было красноречивее любых предупреждений. Мы оба понимали, что наш противник, обладающий, вероятно, столь же острым слухом, как и мы, уже настороже и готов дать отпор, если почувствует угрозу.

С замиранием сердца я ждала, когда он приблизится. Наконец, спустя одну минуту, он встал напротив меня. Глаза усача блеснули. Это был тот же мужчина, что вчера выпустил короля из моей камеры. 

— Прости, крошка, но это всего лишь я, — сказал он, криво улыбнувшись, а поняв по моему лицу мое недопонимание, продолжил: — Я слышу, как стучит твое сердце. Ждешь не дождешься небось, когда тобой вновь воспользуются по назначению?

«Сволочь», — хотелось выпалить мне, но, с другой стороны, я рада, что за моим беспокойством он выявил ложное предположение.

 - А когда он меня порадует? — пришлось мне подыграть нагу, растягивая время, на всякий случай. Я понятия не имела, как Тарун собирается его отвлечь.

Охранник тем временем наливал в тарелку из кастрюли странное месиво зеленого цвета. Увы, он стоял слишком далеко, чтоб я смогла на него воздействовать. Ну как далеко… я же не знала на каком рассеянии начинает действовать гипноз.

— Когда сочтет необходимым. Думаешь, ты одна у него? — подтолкнув мне тарелку в нишу под дверью, произнес он.

Внутри меня клокотала ярость, окрашенная всеми оттенками самой черной ненависти. Я метнула на охранника взгляд, полный такого презрения, что, казалось, мог бы испепелить, но это лишь вызвало новую, еще более едкую усмешку на его лице.

— Кипи сколько хочешь, ничтожество. В этом мире ты всего лишь разменная монета, дешевая шлюха, которую можно использовать как угодно... Например, чтобы досадить вам, о великий принц Саагаши.

Его усатое лицо изогнулось в нарочито подобострастном поклоне, а смех, вырвавшийся из его груди, был полон издевательства. Каждое его слово было ударом, призванным сломить, унизить, напомнить о нашем положении.

— Харун, подойди сюда, — поманил его Тарун. — Мне нужно тебе кое-что сказать, однако благодаря твоей вчерашней дубинке, я все еще слаб, — мужчина смог создать тот самый голос умирающего, от которого пробивались слезы.

— Приказ короля, господин, — пожал плечами охранник, но таки сделал пару шагов в сторону Саагаши.

— Харун, — шептал еще тише принц, — мой славный друг…

Если бы не мой острый слух, то я бы его уже не услышала.

— Ты долгие годы служишь нам, и мое последнее желание пред встречей с самой смертью, это…

Резкий удар об мою решетку, отчего ошеломленное лицо Харуна чуть ли не в половину влезло промеж железных прутьев.

Вот он, единственный шанс, и я обязана им воспользоваться. Ради себя. Ради Таруна. Ради нас.

Посмотрела в глаза охранника настолько пристально, что чуть не ли не пересчитала все капилляры в них. Это одновременно меня и отвлекало, как и его искривившийся рот, который пытался что-то сказать.

— Приказывай, Изи! Не вечно же мне этого осла держать, — прикрикнул Тарун.

— Открой мне дверь. Открой мне дверь, — пропищала я, пока не осознала всю важность ситуации, и что сейчас не время паниковать и вести себя как загнанный кролик. — Откроооой мнеее двееерь, — прошипела я, имитируя акцент нагов, ясно понимая, что приказ исходит не только с моих губ, но и в целом от сознания, откуда-то изнутри. Глубинная материя проходила по моим венам, как некое подсознательное желание. И я действительно верила тому, что говорила, даже если бы несла бред о том, что миром правят насекомые.

Охранник застыл, слегка обмяк в руках Таруна. Не прошло и десяти секунд, как усатый наг выпрямился, подобно марионетке, подошел к замку камеры. Звук металла, щелчок и дверь едва слышно отварилась.

Я понимала, что это мое время. Не стоило ждать какого-то чуда. Надо было чудить самой. Пулей вылетев из помещения, чуть не сбив застывшего Харуна, я повернула налево, к камере Таруна.

Он сидел, прислонившись к стене и мило улыбался мне, словно это максимум, что он мог на тот момент сделать.

— А говорила, что не сможешь.

На его лице были кровоподтеки, губа разбита. Но я знала, что самое страшное скрывает его помятый, местами порванный костюм, в котором он будто бы вечность назад встретил меня в номере отеля.

— Как открыть твою камеру? — перешла я к делу, выискивая замок.

Но не тут-то было.

— Беги! — раздался приказ по ту сторону решетки.

— Что? — не поняла я, все еще в поисках устройства.

— Беги, Изи. Прям сейчас. Другого шанса у тебя не будет, — смотря на меня снизу произнес Саагаши.

— Что ты несешь? Вставай, помоги мне!

Я разозлилась на него. Нашел время болтать! Будто у нас вся жизнь впереди, а не считанные минуты.

— Изи! — попытался привлечь к себе внимание Тарун. — Изи! — и когда понял, что цель его достигнута, продолжил. — Тебе надо бежать. Тебя не будут искать. Ну может быть уж отправят пару солдат для формальности, не более.

— А ты? — попыталась поймать я ход его мыслей.

— А если убегу я, то Агни костьми ляжет, но будет искать и найдет. И тогда это будет неминуемая смерть. Предположим, расчленением. Я бы выбрал этот метод, как самый суровый.

— И что? Ты предлагаешь мне бросить тебя здесь и бежать самой?

— Да, именно так, — поняв, что до меня дошло, он расслабился. — А теперь беги, — и принц отвернулся от меня, словно пытался скрыт всю грусть момента.

— Держи карман шире, ясно! — прикрикнула я, осознав, что стоило бы говорить тише. — Быстро встал и вышел оттуда!

— Похоже ты ни черта не поняла, — рассердился Тарун, вновь посмотрев в мою сторону. — Я не могу бежать.

Я осознавала, что времени спорить с ним не было, как и доказывать свою точку зрения, поэтому я прибегнула к хитрости.

— Встань и скажи, как открыть дверь, — впилась я в его глаза, за одно схватившись за его лацканы, чтоб он не понял моих помыслов и не начал сопротивлялся. — Встаааань и покажииии, как открывается двеееерь.

Как и полагалось, Тарун поднялся и указал на невидимый замок сбоку.

— Харун может открыть.

Я подошла к охраннику и шепнула.

— Открой дверь принца!

Повторять, слава богу, не пришлось. Усач поплелся к камере Саагаши и открыл ее, проведя ладонью вдоль крайней решетки. А я-то думала, что у особ королевских кровей более замысловатые замки.

— Скажи, куда нам пойти, чтоб ни с кем не столкнуться?

Изначально я хотела задать этот вопрос Таруну, но в последний момент поняла, что охраннику это было куда более известно.

Харун указал влево.

— Проведи нас, — приказала я, чтоб однозначно выйти без проблем из сей тюрьмы. Тарун возможно и был принцем, но отсутствовал в этих землях сколько лет? Где-то семь, скорее всего, учитывая, что заселился он на следующий день после меня. За это время могло многое произойти.

Наш путь пролегал сквозь лабиринт узких проходов, где каждый поворот казался для меня новым вызовом, а двери, то распахиваясь, то захлопываясь за нами, лишь усиливали ощущение замкнутости. Постепенно я осознала, что мы погружаемся все глубже, и каменистые стены, словно высеченные самой природой, подтверждали мои догадки: эта тюрьма была не просто построена, а вплетена в самое сердце древней пещеры.