Солнце клонилось к горизонту, окрашивая небо в багряные и золотые тона. Дым от погребальных костров, где предали огню павших воинов, уже почти рассеялся, не делая различий между телом Вия и остальными. Надин, голос которой обычно звучал мягко и успокаивающе, объявила во всеуслышание, что состоится собрание. Вскоре вся община, от самых юных до старейших, оставив свои занятия, собралась на ужин.

В воздухе висело напряжение, смешанное с горем. Дождавшись, пока все усядутся за стол, она обратилась ко всем нам:

— Мои дорогие соплеменники. Сегодня мы собрались здесь, чтобы почтить память тех, кто отдал вчера свои жизни во благо нашей общины. Эти смелые воины, наши братья и сестры, сражались не только за себя, но и за всех нас, за наш дом, за наши убеждения, за наше будущее. Враги пришли к нам неожиданно…

В этот момент Билам, обычно молчаливая и незаметная за столом, вдруг закашлялась. Все взгляды обратились к ней, но она лишь отвернулась, словно передумав говорить. Надин, немного помедлив, продолжила:

— … с ненавистью и единственным желанием — уничтожить нашу мысль, наши мечты, наше единство. Каждый из нас проявил храбрость, и я горжусь тем, что я стою перед такими нагами! — и, посмотрев на меня, добавила, — и человеком. Спасибо, что спасла мою дочь, Изумруд. Я этого никогда не забуду.

Она так и не появилась на собрании. Раны, полученные в неравном бою, оказались серьезными, и лекарка настояла на полном покое. Все понимали, что ее отсутствие — еще одно напоминание о цене, которую пришлось заплатить за победу.

— И говоря о храбрости моего народа, хочу сказать, что мы никогда не забудем тех, кто отдал жизни за наши идеалы, и чтобы мы будем продолжать бороться за нашу свободу, за наше будущее, которое они хотели для нас. За наших соплеменников! — произнесла Надин, поднимаясь на свой хвост.

Ее слова вызвали бурю эмоций. Собравшаяся толпа взорвалась единым порывом, скандируя лозунги, полные надежды и решимости: "За свободу!", "За мир!", "За Вия!", "За Лии!", "За Топиру!", "За Викрама!", "За Нора!", "Во имя матери-земли!", "За наше будущее!". Но среди этого хора голосов, один выкрик прозвучал иначе, нарушая общую гармонию. Маджента, с дрожью в голосе, произнесла: "За Стефано!"

Этот возглас, словно ледяной ветер, пронесся по толпе. Огон, чье лицо исказилось гневом, прогремел в ответ:

— Мы не будем пить за предателя!

Слова эти, как удар, поразили Мадженту, и она, опустив заплаканные глаза, отступила в тень.

Я вспоминала, как днем ранее видела ее, пытающуюся скрыть слезы. Тогда я ошибочно полагала, что ее горе вызвано смертью Вия. Теперь же, наблюдая за этой сценой, я поняла, что ее боль, возможно, была куда глубже и сложнее, чем я могла себе представить.

— Стефано был нашим братом, — ответила спокойно Надин.

— Из-за него умер Вий и много наших! Это он передал информацию во дворец! Со вчерашнего дня он мне не брат! — не унимался Огон.

Надин ничего на это не ответила.

— Он не был предателем! — выпалила Маджента сквозь слезы. — Он им не был!

Ее крик скорее напоминал истерику, чем разумный довод, однако разозлил соплеменника еще пуще.

— Не говори мне, глупая девчонка, того, что не знаешь! Это он запустил сигнал, после которого на нас набросились эти чертовы стражники, которые бесспорно были заранее уведомлены. Кем думаешь? Правильно! Этим стражником, что сбежал той ночью пол недели назад! Как его там?

— Харун, — спокойно напомнил Тарун, высматривая что-то на дне деревянной чаши.

— Да, им самым! Не стоит быть уж шибко умным, чтоб сложить дважды два! Стефано его и выпустил! Чертов ублюдок! Он же и сообщил, где мы, и когда лучше прийти в лагерь и какой ждать сигнал, чтоб напасть на нас в самый подходящий для них момент! Эта сволочь давно жила с нами и все знала. Тихоня, будь он проклят! — вопил во все горло Огон. — И только благодаря чертовой обезьяне мы все еще здесь! Благо мать-природа защитила нас таким образом!

Мать-природа?! Что? Они думают, что детеныша послала им какая-то лесная богиня?

— Эм-м-м… вообще-то это я, — вмешалась я в разговор, но сказала это так тихо, что из-за ора Огона меня никто и не услышал. Не то чтобы я искала славы, однако справедливости ради хотела, чтоб все понимали, что помощь поступила не извне, а от меня.

Тарун, стоявший совсем рядом, тихо, но настойчиво шикнул мне в ухо:

— Дорогая, давай не будем им этого говорить.

Я опешила, не понимая его внезапного предостережения.

— Что? Но почему? — вырвалось у меня от недоумения.

— Так будет лучше, поверь, — наклонившись ко мне, будто поправляет цветок на голове, ответил он.

— Но… — начала сопротивляться я как ребенок.

— Ты — молодец, Изи. Каждый из нас безмерно тебе благодарен за твою помощь. Но сейчас им жизненно необходимо верить, что сами боги на их стороне. Ты понимаешь?

Я кивнула, улавливая суть его слов.

— Патриотический дух племени? — предположила я.

— Да. Им нужно что-то большее, чем человек, который предостерег их. Нагам нужна поддержка.

И я замолчала, посмотрев на остальных, что все продолжали дискуссировать, хотя давно потеряла ход их мысли и разговоров.

— … на рассвете, — закончила Надин.

— Что на рассвете? — переспросила я, не понимая сути сказанного.

— Выдвигаемся в город, — ответил мне Тарун, у которого слух и мышление работали сильнее, чем у меня.

— Что?! Зачем?! — не хотелось бы вновь деградировать до прежней Изи, что тупила по каждому поводу будучи преемницей приюта, однако сейчас я поняла, что упустила мега-важную новость.

— Это тебя пока не касается, — ответил мне Логан, поправив усы.

— Это не тебе решать! — слишком громко запротестовала я, отчего несколько нагов повернулись в нашу сторону. — Надин, я хочу пойти с вами в город! — объявила я во всеуслышание.

— Мы думали ты присоединишься к нам позже, — ответила она спокойно, как маленькому ребенку.

— Но я хочу быть в курсе того, что там происходит.

— Изи, ты слишком много значишь в будущем, чтоб так легко тобой раскидываться, — выдвинул свой довод принц так, чтоб все услышали.

— Я знаю себе цену. И я знаю, что смогу вам там помочь!

Если бы я произнесла громче, о том, что вероятно обладаю магией, то сейчас бы меня поддержали многие, но Тарун дал знать, что это лишь ослабит их силу духа. У него все же более богатый опыт в таких вещах и мне стоит прислушиваться. Но оставаться здесь, в тени, и ждать участи меня совсем не прельщало! Я хочу, чтобы все быстрее закончилось и вернуться в нормальный мир двуногих.

Надин и все остальные смотрели на меня с любопытством, пока Олафур не произнес:

— А девчонка неплохо дралась вчера. Стоит ей отдать должное. Двоих зарубила кухонным ножом.

От одной только мысли об этом меня скрутило всю изнутри. Безумные глаза стража, которому я раздвоила лицо, кровь, что хлынула на меня потоком из шеи другого… ужас в чистом виде.

Я сглотнула ком, застрявший в горле и уже менее уверенно кивнула.

— Да, Манифик жива лишь благодаря тебе, — поблагодарила еще раз Надин, — но Тарун в какой-то мере прав: ты слишком ценная, чтоб участвовать в этой операции.

— Но я не могу здесь сидеть и ждать невесть чего! — взмолилась я.

— Мать-природа на нашей стороне, мы справимся, — ответил Тарун, незаметно подмигнув мне, чем вызвал в моей душе чувство ярости и несправедливости. Конечно, он же идет на эту сверхсекретную вылазку!

— Помоги раненым, Изумруд, — попросила нежно Надин. — Наши ряды редеют, мы не можем потерять еще и их.

Я не смогла сопротивляться ее словам. Надин вообще на всех так действовала. Как сердце всего племени, она умела объединять нас, успокаивать, гасить, можно сказать, лишь одним словом.

В мире людей я слышала, что есть такая профессия, где они слушают собеседника и только этим самым помогают им, а потом сказав пару волшебных фраз возвращают силу жизни. Видимо, Надин могла бы стать королей в этой сфере работы, однако сейчас она возглавляет ополченцев против истинной власти. Что ж, не менее благородно, согласна. В связи с чем, я кивнула в ответ ее просьбе, отступая в тень.