— Викрам, Нор, Топира, Лии, Стефано… — и перечисляла женщина всех, кого вспомнила и запнулась. — И мой сын.

Господи, я не знала, о ком она. Мне никогда не приходило в голову расспрашивать ее о личной жизни, а в лагере все жители были столь к ней близки, что впору было сказать, что все они — ее дети, ибо любой от мала до велика — находил в этой ворчливой женщине тепло и поддержку. Все знали, что Би — сердце этого странного дома.

— Кто? — прошептала я.

— Вий, — ее голос разбился, как осколки стекла, так тихо и пискляво ответила она и замолчала, склонившись над кастрюлей.

Плечи ее затряслись. Как бы старушка не пыталась спрятать свои эмоции под личиной воина, сейчас я знала, что как мать она остается женщиной с большим сердцем, с огромной потерей в душе.

— Соболезную вам, — слова сорвались с губ машинально, как заученная фраза, обязательная в такие моменты. Но едва произнеся их, я почувствовала их пустоту, их недостаточность перед лицом той боли, что сейчас разрывала Билу. Слова — лишь слабый отголосок настоящего сочувствия.

Превозмогая внезапную слабость, словно само тело отказывалось принимать случившееся, я поднялась и, медленно шаркая ногами, подошла к ней. Осторожно, словно боясь сломать, обняла ее хрупкие плечи. Била не отстранилась, лишь сильнее задрожала в моих объятиях, продолжая тихо, надрывно рыдать над кастрюлей

И в этот момент меня разрывало от противоречивых чувств. Кого мне было жальче: Билу, потерявшую сына, или самого Вия? Ведь Вий был воистину прекрасным нагом, сильным и отважным воином. Да, в нем, как и во многих змеелюдах, присутствовали и темные стороны — надменность, гордыня, порой граничащая с жестокостью. Но в глубине души он был целеустремленным, искренне желал процветания своему народу и готов был ради этого на многое.

— Он был еще так молод, — произнесла я свои мысли вслух, чем вызвала лишь новый прилив содрогания и слез у женщины.

— У него была хорошая интуиция, — прошептала женщина. — Он знал, что умрет от руки предателя.

И тут я вспомнила, что в наших рядах была крыса. И меня пронзила стрела ненависти.

— Кто это? Кто это был, Билам? — спросила я, мечтая услышать о том, что он уже мертв.

Она лишь продолжила, сотрясаться от горя и качая головой:

— Я не знаю. Но он здесь. Он среди нас.

О небеса, предатель не был пойман! Значит мы все еще в опасности!

Я огляделась. Тут и там были видны наги, с которыми я так и не познакомилась, но зато узнавала в лицо. Но были и те, кого я знала, с кем имела честь общаться. Теперь, после всего случившегося, мне казалось, что каждый из них может быть нашим врагом! Недоверие, словно ядовитый плющ, обвило мое сердце, проникая в самые глубины и оставляя ледяной след. Я больше не могла быть уверена ни в ком.

Я увидела Огона, который перевязывал свою раненную ногу, Кайлу с Джанин, что заворачивали тела убитых в белый саван. Им помогал молчаливый Удольф с плачущими детьми. Олафур, который не отходил от Надин, смазывал глубокую рану на ее плече. Однако я не видела самого главного — Таруна? Где же он?!

— А где?... — не договорила я, когда Билам догадалась и ответила наперед.

— Он пошел на охоту. Нам нужно что-то есть. Моего супа на всех не хватит.

— О, — лишь смогла ответить я и поняла, что безумно хочу увидеть принца. — Простите меня, — извинилась я, переступая через хвост Би, и побежала в сторону леса.

Среди хаоса и разрушения, где искореженные останки тел громоздились в жуткие курганы, мне приходилось пробираться, переступая через то, что когда-то было живыми существами. В тот момент никого не волновала участь павших — все силы были брошены на выживание.

Мой же разум был поглощен одной единственной, всепоглощающей мыслью: найти Таруна. Обнять его и воочию убедиться, что он жив-здоров. На тот момент не было ничего желаннее встречи с ним: словно от этого зависело мое ментальное выздоровление. Как родник ищет свое пристанище в водах ручья, так я и шла по зову сердца, вспоминая как последний раз видела его лицо, там на поле боя, и свои мысли: «спасибо, что ты был рядом».

Не знаю, сколько я бежала и куда: ведь принц мог уйти в любую сторону света, однако я нутром чуяла, что я в правильном направлении. Меня тянуло к нему как магнитом, а то ли внутренней магией.

Меня вновь накрыло дежавю, уже второе за сегодняшнее утро. Я шла в темном грязном проулке и меня так же несли какие-то силы к месту моего назначения. Я знала, что еще пара поворотов и я дойду до цели. И вот и та самая старая прогнившая дверь, над которым догорает одинокая свеча. Я вхожу и оказываюсь в затхлом вонючем помещении, полным книг. Здесь мало света и все будто плывет пред глазами, или они просто наливаются слезами от удушливости воздуха?

— Я знаю, что тебе надо, — хрипит женский голос где-то сбоку. — Я подготовила ее для тебя. Она на столе.

Вместо того, чтобы посмотреть на собеседника, я направляюсь к столу и вижу книгу в черном переплете. Понимаю, что с этого момента моя жизнь изменится раз и навсегда.

Джунгли поглотили меня полностью, когда я осознала, что оказалась напротив своего возлюбленного. Нас отделяли несколько метров и его стрела, натянутая в луке.

Я остановилась как вкопанная. Сердце готово было выпрыгнуть из груди, дыхание сбилось. Но Тарун был сосредоточен, серьезно настроен и решителен. Он словно хотел выпустить деревяное оружие с железным наконечником. В кого? В меня?

Нас окутали звуки джунглей. Где-то пели птицы и переговаривались животные, но между нами, словно сам воздух завис густой дымкой. Мне было страшно, но разумом одновременно я понимала, что он не может выпустить стрелу: точно не в меня и точно не сегодня.

Однако его убийственный взгляд говорил о другом. Тарун сейчас и был другим. Не тем красноречивым принцем, которому море по колено, а убийцей, который видит лишь цель и готов достичь ее любой ценой. Не знала, что за краткий миг можно так измениться.

Стрела пролетела в считанных миллиметрах от моего уха. Охнув, обернулась, прикрывая рот рукой. Там, за моей спиной, было небольшое животное с замысловатыми рогами и шестью конечностями. Оно цеплялось за лианы и выглядело вполне безобидным. Тем более сейчас, когда из его бока торчало древко с красным опереньем на конце.

Когда я обернулась вновь, сердце мое замерло от неожиданности. Прямо передо мной, сократив расстояние до опасной близости, стоял Тарун. Его внезапное появление было настолько стремительным, что единственное, что я успела сделать — это отступить на шаг, дабы не впечататься лицом в его оголенную грудь.

— Что ты тут делаешь? — с нескрываемым удивлением задал он вопрос. Только вот выражение его лица вновь стало прежним: лукавым и мило улыбающимся.

— Пришла убедиться, что с тобой все в порядке, — выдохнула я, пытаясь скрыть дрожь в голосе, и отшатнулась от его наигранной грубости.

Тарун приподнял бровь, словно не верил мне.

— Как видишь я цел, и ты только что чуть не спугнула мою добычу.

— Что ж, приношу свои извинения, — ответила я, стараясь придать своему голосу как можно больше резкости, чтобы скрыть собственное смятение.

И только в этот момент я заметила то, что не видела ранее: разбитую губу, огромный синяк на правой скуле, рассеченную бровь. Скользнув глазами по его телу, осознала, что принц лишь в набедренной повязке и что и руки у него были местами перевязаны тонкой белой материей, не говоря уже о израненном хвосте, правда там было сложнее все разглядеть, ибо запекшаяся кровь сливалась со цветом маренго.

Я облизала пересохшие губы и попыталась улыбнуться.

— Спа-спасибо, что ссспас мне жи-жизнь, там, на-на побоище, — поблагодарила все же я, вспомнив, как он уклонил меня от удара стража своим хвостом.

— Всегда пожалуйста, — ответил он, разглядывая мои губы. — Но впредь держись лучше подальше.

— Я… я только рада буду, — так же не отрывая взгляд от его гладко выбритой челюсти, ответила я, едва совладав с заиканием.