Меня накрывает бесконтрольная паника.

— Нет! — вырывается само собой. — Я… я не знаю, что это! Клянусь, я не делала ничего!

— Не лги, — хмыкает он, подходя ближе. — Ты знаешь, что это. Этот артефакт… он не может появиться случайно. Ты принесла его. Вопрос в том - где ты его взяла.

— Я не... Понятия не имею, откуда он взялся! — голос срывается, в горле застревает ком и мешает сглатывать слюну. — Я не прикасалась к нему, не знала о нём!

Ну зачем я так унижаюсь перед ним, а?! Я же не должна… Не должна оправдываться. Хотя бы из чувства собственного достоинства. Но не могу остановиться.

Эдриан отводит глаза, делает шаг назад, сдерживая себя. Пальцы у него белеют от напряжения.

— Этот… артефакт, — произносит нотариус, не поднимая головы, — считается настолько опасным, что за его хранение предусмотрена смертная казнь, милорд. Если на то будет ваша воля, разумеется.

— Превосходно, — выдыхает Эдриан, глядя мимо меня. — Просто восхитительно.

А потом оборачивается к нотариусу и произносит жёстко и отрывисто:

— Всё, что здесь найдено, зафиксировать. Как поступить с женой - я решу сам. У меня же есть на то право?

— Да, милорд, — коротко кивает Тримейн. — В вашей власти избрать для неё наказание. В случае, если вы не пожелаете….

— Пожелаю, — отрезает Эдриан, и его взгляд скользит по мне, холодный и презрительный. — Я вполне способен распорядиться её судьбой без лишних угрызений совести.

Стою, не в силах двинуться. Уж он-то не пощадит меня, это точно.

— Оставьте нас, — холодно приказывает муженёк.

Тихонько сглатываю. Ну, сейчас начнётся….

Дверь за нотариусом и стражей закрывается с глухим звуком. Остаёмся с Эдрианом наедине. Чувство дискомфорта сковывает плечи. Перебираю пальцами ткань платья, чтобы хоть куда-то деть руки.

Он делает несколько шагов вперёд, медленно, размеренно. Воздух в комнате становится густым и неподвижным. Эдриан отлично держит себя в руках, ничего по лицу не прочесть. Но от него исходит напряжение - чувствую пульсацию кожей.

Когда уже это издевательство закончится? И как не таращиться на него, словно баран на ворота?!

Эдриан останавливается совсем близко и пристально смотрит мне в лицо, будто ищет хоть малейший намёк на раскаяние. Или на ложь. Под этим взглядом мне хочется провалиться сквозь землю.

— Как ты могла, Эмилия? — говорит он, наконец. В голосе ощущается… рычащая нотка. — Я думал, мы поняли друг друга… во время моего прощального визита.

Прощальный визит? Он так называет неожиданную близость с женой? Накануне развода. Ха!

По глазам же вижу, что он именно это имеет в виду. Вот же гад! Ничего святого! Переспал с женой, зная, что завтра её за дверь выставит. А как она согласилась-то на всё это? Ведь знала! Они же обсуждали, получается…. Поставил бедняжку перед фактом после?! Аж волосы на затылке шевелятся от несказанной подлости этого индивидуума.

Меня пробирает холод, а из груди рвётся истерический смешок. Так хочется ответить что-то колкое и язвительное, но, увы, у меня положение крайне невыгодное.

— Какая же ты дрянь, — продолжает Эдриан, а у меня глаза на лоб лезут. — Думаешь, все продумала? Нет, дорогая. Я обязательно найду способ развестись с тобой. Мир наизнанку выверну, под каждый камень загляну, но что-нибудь придумаю.

Хлопаю ресницами. Даже так? Ну флаг тебе в руки, дорогой супруг! Только меня оставь в покое. Я бы с радостью помогла тебе в столь нелегком деле, но… не буду.

Пусть помучается. Ему же развод нужен в первую очередь? Вот-вот!

— И будь уверена: я превращу твою жизнь в ад, — цедит он и угрожающе щурит ледяные глаза. — Ты ещё пожалеешь о своём поступке, Эмилия. Я сделаю всё, чтобы пожалела. Ни дома с виноградниками, ни привилегий не видать тебе, как собственных ушей. Ты отправишься туда, куда заслуживаешь - в глушь, в ту самую хибару, что досталась мне за долги одного проштрафившегося пьяницы.

Удивительно, но Эдриану удаётся пошатнуть мой воинственный настрой - на мгновение. Хибару, значит? Думаю, он драматизирует. Страху нагнать хочет. Он же не знает, что Женю Журавлёву старыми домишками не напугать.

Я и в шалаше выживу. Не пропаду!

Эдриан будто чувствует мои мысли и делает резкий шаг вперёд, вторгаясь в личное пространство. Не успеваю отшатнуться и упираюсь взглядом в пульсирующую жилку на его шее. Внутри всё сжимается. Мышцы живота напрягаются. Страх обволакивает сознание.

Но я делаю над собой усилие и поднимаю взгляд, запрокидываю голову и храбро встречаю его лютый взгляд. И всё-таки он возмутительно красив! Ну почему так всегда, а? Красавцы вечно оказываются подонками.

Моя внезапная уверенность вводит Эдриана в ступор. Одна его бровь ползёт на лоб.

— Как скажешь, дорогой супруг, — с обманчивой мягкостью произношу и смотрю на него широко распахнутыми глазами. — Я приму любое твоё решение. С достоинством. Хочешь меня сломать? Можешь попытаться. Посмотрим, кто кого.

По его лицу мелькает тень недоумения и… чего-то ещё, что я не успеваю понять.

— Хм-м-м, — выдаёт он и разворачивается к двери.

Неужели получилось подорвать его уверенность? Вот-те на! Мелочь, а приятно! Вон, подбородок потирает, тихо охреневает. Прежняя Эмилия не позволяла себе дерзить и отвечать муженьку? Что ж, я это исправлю!

— И не надейся сбежать оттуда, — добавляет он напоследок и прочищает горло, движется к двери. — Я прослежу, Эмилия.

— Конечно-конечно, дорогой, — всё ещё мягким голоском отвечаю. — Твоё право.

Главное, не на виселицу отправляет. Или как здесь неугодных казнят? Пф-ф-ф! Легко отделалась, я считаю.

Ну, Эмилия! Я тебе ещё припомню! Не для того я умирала, чтобы твои проблемы разгребать!

Эдриан выходит, не оборачиваясь. Только когда дверь почти закрывается, бросает быстрый взгляд через плечо. Всё ещё в шоке. А я резко и с шумом выдыхаю, и вдруг понимаю, что всё это время почти не дышала.

И какое-то время стою посреди комнаты, словно громом поражённая. В ушах стоит гул, в висках стучат молоточки. Похоже, с муженьком придётся пободаться. М-да-а. Что ж, ладно! Я не из пугливых.

Заставляю себя с облегчением улыбнуться и разжать пальцы. Спокойно, худшее позади. Настраиваемся на оптимистичный лад, не мандражируем!

Пытаюсь позитивно мыслить и настолько увлекаюсь процессом, что не сразу понимаю - кто-то вошёл.

— Простите, госпожа, — доносится тихий голос.

Поворачиваю голову и фокусирую взгляд на двери. В комнату входит Ронни, а за ней двое мужчин, тоже из прислуги, заносят массивный сундук.

Похоже, меня выселяют прямо… сейчас?!

— Что происходит, Ронни? — спрашиваю недоуменно.

Она замирает на мгновение, потом отвечает тихо, почти извиняясь:

— Господин велел собрать ваши вещи в дорогу. Немедленно, — бормочет и виновато опускает глазки в пол.

Я смотрю на неё, не моргая. Слова доходят до меня с запозданием, будто сквозь толщу воды.

Ах, ну да! В хибару.

Пожимаю плечами. Прекрасно! Я и сама не хочу здесь более задерживаться.

Делаю приглашающий жест и отхожу к окну. Отодвигаю штору и охватываю взглядом идеальный двор с фигурно подстриженными кустами. Не задалась моя новая жизнь с самого начала….

Оборачиваюсь, а Ронни уже скользит к шкафу и ловкими движениями открывает створки. Слуги аккуратно ставят сундуки на пол у изножья кровати.

Ронни тянется к вешалке, берёт одно из платьев и, не глядя на меня, начинает аккуратно складывать ткань. Второе, третье. Работает молча, быстро. Молодец какая.

Подхожу к кровати и сажусь на край, скрещиваю руки на груди. Не буду мешать. Все равно ничего здесь не знаю.

— Госпожа, а флакончики упаковать?

Поворачиваю голову и смотрю на руки служанки. Она держит небольшие бутылочки - зеленые, желтые, мутно-оранжевые. Замечаю на них белые этикетки. Понятия не имею, что это, но лишними не будут.