Против воли делаю глоток, выкатывая глаза и наблюдая за реакцией Шарлотты. Замерла, гадина, и наблюдает за мной, не дыша. Один глоток. Потом второй. Травянистая горечь растекается по небу, по языку, сползает в живот тяжёлым комом.

В голове будто хлопает окно, и врывающийся сквозняк выметает все мысли прочь. Сначала ничего не чувствую, но через несколько секунд накатывает странная обволакивающая мягкость, появляется вялость в руках, и пальцы сами собой разжимают чашку.

Шарлотта успевает её подхватить прежде, чем жидкость проливается мне на платье.

— Что-то не так… — успеваю прошептать, язык едва ворочается. Тело начинает безвольно расползаться в кресле.

В голове мелькает последняя разумная мысль - ну и дура ты, Женька!

Шарлотта легко садится на подлокотник, и на её лице происходят пугающие изменения: исчезает вежливость, доброжелательность, забота. Остаётся только холодная наблюдательность. Взгляд как у кошки, которая оценивает мышку, проверяет на изворотливость и подталкивает к краю, играя.

— Ну вот, наконец-то, — с облегчением выдыхает она, поправляя манжет на рукаве. — Долго ж я тебя ждала, Эмилия! Честно, дорогая, я уж и не надеялась. Прости, но ждать дальше смысла нет, я должна действовать. Так что давай без обид - у меня не осталось другого выбора, кроме как опоить тебя.

— Шар… лотта? — собственный голос слышу издалека, язык не слушается, как и всё тело, обмякшее в кресле. — Что ты… сделала со мной?

С губ слетает мученический стон, и сознание расплывается. Только не это….

— Зачем ты это делаешь? — хриплю я, не в силах приподнять голову или просто шевельнуться.

Язык едва ворочается, горло пересохло.

Шарлотта склоняется ближе. Благожелательная маска сползает, и передо мной уже не заботливая подруга, а хищница, наконец-то показавшая своё истинное лицо.

— У тебя же проблемы с зачатием, — говорит она почти ласково, будто делится забавной сплетней. — А я давно заглядываюсь на твоего мужа. Такой мужчина не должен пропадать зря, Эмилия. Вот я и воспользовалась ситуацией. Как же долго его пришлось обрабатывать, ты себе не представляешь! — она придушено смеётся и смотрит куда-то в сторону, мрачнея. — Эдриан оказался непрошибаем, все его мысли были о тебе, даже несмотря на всё то безумие, что ты ему устроила… не без моей помощи, кстати. Он действительно тебя любит, представляешь? Таскается за тобой, как приклеенный, даже после того, как выгнал. Какой удар по моему самолюбию! Однако, новость о том, что ты принимаешь снадобья, сдвинула дело с мёртвой точки. Он поверил и почти клюнул, но ты всё испортила… как всегда.

Она с текучей грацией подниматся с подлокотника и обходит кресло, пальцами водит по его спинке, словно обдумывает, стоит ли ломать меня сразу или растянуть удовольствие.

— Где артефакт, Эмилия? — Голос её резко меняется, становится холодным, острым, как осколок стекла. — Где Фирр? Тот, что я тебе принесла. Он был у тебя. Ты воспользовалась им, не так ли? Уничтожила Лигру, я в курсе, а дальше куда он исчез? Отдала его кому-то?

Я в панике стараюсь сосредоточиться, найти хоть одно подвижное звено в теле - палец, веко, хоть что-то, чтобы дать понять: я ещё борюсь. Бесполезно. Её отрава полностью лишила меня воли.

— Эдриан его нашёл? — Шарлотта наклоняется и щёлкает пальцами у меня перед лицом. — Дракон понял, откуда он? Что ты ему рассказала?

С усилием выкатываю глаза, пытаясь поймать её взгляд. Картинка расплывается, сфокусировать зрение не удаётся. Она насмешливо хмыкает.

— Ты не должна была выжить, — цедит сквозь зубы и касается пальцами моих волос. Сжимает их в кулаке и натягивает, приподнимая мне голову. — Вот где я просчиталась, а? Проклятье. Теперь опять к Джейсону придётся обращаться за помощью…

Она грубо отпускает мои волосы, голова безвольно падает на спинку кресла. Вот же дрянь…. Кожу головы жжёт, но я даже пискнуть от боли не могу! Ну и к лучшему. Нечего тешить самолюбие змеи. Спасибо ещё соображать могу. С трудом, правда.

Шарлотта отходит к столу, нервно открывает выдвижной ящик, достаёт какую-то записную книжку и резко её захлопывает.

— Кому ты сказала, куда поехала? — кидает через плечо, будто между делом, но я чувствую, что это не просто вопрос. Она уже что-то задумала.

Молчу, разумеется. Не могу иначе. Да и сил говорить не осталось. А по спине сочится холодок страха.

Шарлотта возвращается, медленно, со зловещей грацией и ухмылкой, не обещающей ничего хорошего.

— Отвечай, Эмилия, — скалится она, и в её лице нет ни тени прежней доброжелательности. Только злость, нетерпение и безумие. — Пока ты ещё можешь говорить.

Она вытаскивает из кармана маленький стеклянный флакон.

— Думаешь, это всё? — слегка встряхивает пузырёк с тёмной, чернильно-синей жидкостью с красноватыми вкраплениями, сверкающими как пыльца драгоценных камней. — Зря, дорогая. Это второй этап. После него ты замолчишь уже навсегда. — А знаешь, что это такое?

Она прищуривается, наблюдая за моей реакцией.

— Это не просто пыль или пигмент. Это магогеммы крови змеи Тар-Шеэль. Очень редкие, ядовитые и… капризные.

С минуту она любуется флаконом, а затем холодно добавляет:

— Ты принимала яд, Эмилия. Думая, что пьёшь снадобье, способное помочь тебе зачать ребёнка. А на самом деле - это была смесь с накопительным эффектом. Эти частицы оседали в твоём теле неделями. Они связались с твоей кровью, твоими органами, твоей магией. И должны были убить, но почему-то не сработали. Ничего, я исправлюсь.

Она приближается, шепчет почти ласково, глядя в глаза:

— Одной капли активатора будет достаточно, и они распадутся. Впитаются в кровь, вызовут агонию. Боль будет чудовищной, но короткой. Думаю, ты проживёшь не больше минуты. — Шарлотта выпрямляется. — Так что будь умницей, дорогая. И не зли меня.

Открываю рот, но не могу выдавить ни звука. Только бросаю взгляд на окно. Туда, где за стеклом что-то мелькает. Силуэт?

Шарлотта замечает мой взгляд, резко оборачивается. За окном - пусто. Лишь ветер играет листвой деревьев.

— Милая, не отвлекайся, — её голос снова становится вкрадчивым, как шёлковая петля, сжимает сознание. — Осталось совсем чуть-чуть.

Она открывает флакон, и я слышу, как шипит жидкость, смешиваясь с воздухом.

Резко распахивается дверь, и в кабинет стремительно влетает Джейсон Гленмор, сосредоточенный на своих мыслях, с кипой бумаг в руках и торопливо бросает:

— Шарлотта, я забыл у тебя кое-какие… — он осекается прямо на пороге.

На пару мгновений в кабинете становится пугающе тихо. Только моё прерывистое дыхание да тихий стук собственного сердца, приглушённый туманом в голове и слабостью в теле.

Джейсон моргает, переводит взгляд с меня, безвольно распластанной в кресле, на Шарлотту, замершую рядом с подлокотником, и потом… меняется в лице.

Его губы сжимаются в тонкую линию, а голос становится ледяным:

— Ты что опять учудила?

Шарлотта с удивлением поднимает бровь, будто не понимает, в чём дело. Но Джейсон не смотрит на неё - теперь он уставился на меня.

Я цепляюсь за его взгляд, словно за спасательный круг, собирая остатки воли, чтобы подать хоть какой-то сигнал. Смотрю с мольбой в глазах. Но он ни единым мускулом не вздрагивает.

— Ты вообще в курсе, кто эта женщина? — проговаривает он медленно, сквозь зубы.

— Разумеется, — небрежно хмыкает Шарлотта. — Это жена Эдриана Роквелла.

Глаза Джейсона лезут на лоб, от лица отливает кровь.

— Совсем обезумела?! Хочешь привлечь к моему имени внимание дракона? Думаешь, он не узнает, куда она поехала?

Я замираю. И сразу понимаю - он не на моей стороне. Ни капли.

— Она ничего не успела рассказать, — раздражённо бросает Шарлотта. — Правда же, дорогая? Они живут раздельно, он её в глушь сослал. Только мне это не помогло….

— Хватит, Шарлотта! — рявкает Джейсон и бросает кипу пергаментов на стол. — Только о себе и думаешь! Заканчивай с ней, — резко отрезает и на каблуках разворачивается к выходу, скользя по мне ничего не выражающим взглядом. — Пока мой экипаж у входа, вынесем тело. Только сделай это быстро и тихо. Твои работницы не должны ничего заподозрить. Мне не нужен шум, ты меня поняла?