И иду вперёд, вглубь коридора, чувствуя, как нить вибрирует, дрожит, ослабевает, но ведёт. Ведёт к ней.

Ещё немного. Держись, Эмилия. Я уже рядом.

Миновав пару дверей, резко поворачиваю направо и бросаюсь к массивной створке. За ней пульсирует её тусклая аура. Неужели я опоздал?

Рывком распахиваю дверь, она ударяется о стену. И время замирает.

Мир сужается только до одного участка в помещении - Эмилия лежит в кресле. Безвольно, как брошенная кукла. Глаза полуприкрыты, дыхание рваное. Над ней, склонившись, стоит Шарлотта. В одной руке у неё стеклянная пипетка, а в другой - пузырёк с чернильно-синей жидкостью.

Капля дрожит на конце стекла и падает прямо на губы жены. Слежу за этой каплей, а по позвоночнику проносится ледяная дрожь. Нет!

Эдриан

Мучительно медленно тянется секунда, воздух густеет.

Проклятье! На раздумья времени нет. Просто действую.

Поднимаю руку. Магия взрывается, ударная волна обрушивается на Шарлотту. Она отлетает в сторону, с глухим стоном врезается в шкаф и оседает на пол, обездвиженная. Флакон вылетает из её руки, катится по полу.

Я уже рядом с Эмилией. Пульс грохочет в ушах. Колени предательски подкашиваются. Капля яда стекает по её губам. И я делаю первое, что на ум приходит.

Наклоняюсь, губами касаясь её губ, вбирая эту смертельную каплю. Слизываю яд. Чувствую, как горечь разрывает нёбо, а в грудь будто сочится жидкое пламя. Отрава вонзается в меня, мгновенно распространяясь по сосудам, разносится кровью по венам.

Дракон ревёт, разрывается на части. Как и я - изнутри. Что за сильнодействующее дерьмо, что даже меня вот-вот убьёт?!

Перед глазами начинают плясать чёрные пятна. Хватаю Эмилию за плечи, притягиваю к себе, проверяю её пульс - слабый, но есть.

— Дыши, слышишь? Дыши, девочка моя…

Она смотрит на меня туманным взглядом из-под полуопущенных ресниц. По телу жены проходит дрожь. Самое главное, что она жива. Теперь ей ничего не угрожает. И никто….

Мой взгляд обрушивается на Шарлотту, застывшую в оцепенении. Остекленевший взгляд говорит о том, что она не скоро придёт в себя. Надеюсь, жандармы и агенты канцелярии успеют добраться до лечебницы, пока моя магия действует.

Эмилия слабо расширяет глаза и шелестит едва слышно: — Эдриан… ты с ума сошел?

Медленно поднимаюсь, пошатываясь. Смотрю на неё и силюсь выдавить из себя улыбку.

— Всё позади, — во рту пересыхает, горечь растекается по языку. Морщусь против воли и качаю головой. — Отдыхай, скоро помощь прибудет. А мне…

Договорить сил не остаётся. Срочно нужно выбраться наружу и обратиться! В обличии зверя я быстрее переварю яд.

Слишком громко стучит сердце, пульс бешеный. На лбу проступает испарина. Я отстраняюсь от Эмилии и делаю шаг назад. Голова идёт кругом, яд затуманивает мысли, прожигает вены. Боль нарастает, будто внутри что-то вот-вот рванёт и разнесёт меня к ехиднам.

Тяжело сглатываю, разворачиваясь к двери. Тело сопротивляется, ноги и руки ватные. Проклятье! Пальцы сами рвут застёжки на камзоле, мне не хватает воздуха.

Выхожу в коридор, с трудом соображая, куда идти. Меня шатает как в горячке. Плевать! Выкарабкаюсь! Главное, что моя девочка в безопасности.

Кто-то кричит мне в спину, но я не слышу. Все звуки тонут в гуле, затопившем голову.

Почти бегу, натыкаясь на стены, плечом сбиваю витрину со снадобьями, звенит стекло. У дверей лечебницы спотыкаюсь, наваливаюсь на косяк. Надо выйти… быстрее…

Свежий воздух врывается в лёгкие. Жадно втягиваю его, расталкивая перед собой людей, мешающих движению. Лица расплываются.

Срываюсь и бегу прочь сквозь боль, сквозь туман в голове. Пятнами мерцает зрение. За оградой чернеет лес. Отлично, туда мне и надо. Подальше от города, от зданий и людей, чтобы никого не зацепить в угаре.

Последнее усилие над собой - позволяю дракону вырваться наружу.

Обращение проходит судорожно, со скрежетом костей и жаром, прожигающим до кончиков крыльев. Но я уже не думаю. Не чувствую. Полностью отдаюсь инстинктам и воле чешуйчатого. Он точно знает, что нужно делать дальше.

Первый взмах крыльев даётся с трудом, из глотки рвётся вой, но мы справляемся. Ещё один взмах, и поднимаемся в небо.

Город стремительно тает внизу - крыши сливаются в одно тёмное пятно, улицы превращаются в бледные жилы. Крылья разрывают прохладный воздух, и на миг становится лучше. В голове проясняется, перед глазами больше не плывёт. У нас получилось пересилить яд?

Нет.

По телу проносится судорога, сбиваюсь с ритма и резко начинаю терять высоту. Сознание стремительно ускользает, как песок сквозь пальцы. Слабость накатывает волной, ещё одной, пока не вышибает из меня последние капли воли.

Не успеваю выровнять крылья, нет сил. Мир наклоняется, рушится, верхушки деревьев приближается. Только привычка и звериная ярость заставляют меня рвануть вверх, прорваться сквозь клочья облаков. Там, где холод должен бить по чешуе, я не чувствую ничего, кроме внутреннего жара.

Ветер воет в ушах и глушит всё: мысли, боль, страх. Срываюсь в пике, потом снова вверх, петля за петлёй, пока мышцы не становятся каменными, пока лёгкие не начинают трещать, как перегретое стекло.

Что за дрянь приготовила Шарлотта? Если бы я остался в человеческом теле, то яд убил бы меня.

А Эмилию… Её он уничтожил бы за секунды.

Всего одна ничтожная капля, и этого было бы достаточно, чтобы её сердце остановилось. Чтобы свет в глазах погас.

Крылья тянут вниз, тело ноет, и в какой-то момент сознание гаснет, будто кто-то потушил свечу. Веки слипаются. Я лечу вниз. Чувствую лишь как ветер облизывает, как ветки деревьев хлещут и ломаются о чешую. И всё, пустота.

Эмилия

Медленно приподнимаюсь, опираясь на подлокотники кресла. В голове стелется туман, в теле такая тяжесть, словно оно налито свинцом. Пересохшие губы дрожат, и я едва шевелю ими:

— Эдриан… ты с ума сошёл?

Он уже отступает, устало улыбаясь. Его сапфировые глаза затуманены. Он пятится, расстёгивает ворот камзола резким движением, почти рвёт ткань и бросается прочь, шатаясь, едва держась на ногах.

Дверь хлопает. Я остаюсь одна с окаменевшей Шарлоттой, всё ещё прижатой к стене. Сквозь звон в ушах слышу, как врываются жандармы. В комнату влетают люди в серо-синих плащах, с эмблемами на груди. Один из них наводит на Шарлотту артефакт-ограничитель, похожий на пистолет.

Сужаю глаза, чтобы лучше видеть, как на неё наручники надевают. Неужели всё закончилось?

— Как вы, миледи? — кто-то сбоку спрашивает.

Силюсь качнуть головой, но она не слушается. Закрываю ладонью глаза на миг и тяжело вздыхаю. Рука безвольно сползает вниз и повисает.

Мужчина, стоящий рядом, выкрикивает куда-то в коридор:

— Лекаря! Немедленно!

Спустя минуту вбегает другой мужчина с сумкой и в белом плаще. Он подбегает ко мне, опускается на колени, осматривает зрачки, щупает пульс, заставляет выпить горький отвар. Я морщусь, но глотаю.

В голове потихоньку проясняется. Горло по-прежнему саднит, но сердце бьётся ровнее.

— Где он?.. — шепчу. — Где Эдриан?.. Что с ним? Все переглядываются, пожимая плечами. Жандармы, лекарь, даже девушка с ресепшена, стоящая бледная у стены.

— Почему вы молчите?! — срываюсь я, голос звучит неожиданно резко. — Он выпил яд за меня! Его нужно найти, пока не случилось чего….

Обрываю речь и закусываю губу. Как яд действует на драконов? Откуда же мне знать! По плечам проносится дрожь, меня охватывает животный страх.

Почему все стоят, таращатся на меня и бездействуют? Опять всё самой делать приходится!

Меня всё ещё качает, но я цепляюсь за подлокотники кресла и с усилием поднимаюсь. Голова пульсирует болью, тело ватное, а в груди клокочет паника. Где он? Что с ним? Так не должно быть, нет!

— Приведите меня в норму, — срывающимся голосом говорю, обводя взглядом жандармов, лекаря и девицу у стены.