Он сжимает челюсти, глаза лукаво поблёскивают. Словно борется сам с собой. Может, с желанием меня задеть. Может… с другим желанием.

О-ох….

— Ты иначе пахнешь, — выдаёт бесхитростно, с ноткой недоумения в голосе. И снова плывёт навстречу, принюхиваясь к воздуху рядом с моим лицом.

Ничего себе заявление! У меня глаза на лоб лезут.

— Э-эй, — нервно предостерегаю и отхожу в сторону. — Раз тебя не устраивает Ричард, то найди мне сам партнёра. Того, кому доверяешь!

Эдриан останавливается и открывает рот, но я не даю вставить ни слова. Поднимаю указательный палец вверх.

— А если нет, тогда оставь меня в покое и иди своей дорогой! — выпаливаю, и голос звучит куда громче, чем я хотела.

Тишина. Только шум крови в ушах и пульс набатом в висках стучит. Храбрая я, молодец!

Муженёк хмурится, недоумевая. Вид у него какой-то… нечеловеческий, хищный. Жар исходит от тела, как будто я стою у открытого огня.

И в этот неловкий миг сверху раздаётся грохот. Миг, и по лестнице кубарем летит пушистый клубок.

— Твою ж! — взвизгиваю и бросаю ежедневник на стойку.

Опять эффектно появился! И момент удачный выбрал!

Бегу к лестнице. Енот валяется на полу, взъерошенный, пыхтящий, с клочком ткани в лапках. Глаза у него бешеные, хвост торчит распушной трубой.

— Ты в порядке, милый? — подхватываю зверька на руки, ощупываю бока. Он тихо фыркает и вцепляется лапками в моё платье. — Ну что ж ты такой неуклюжий-то… Ты же так разобьёшься!

Эдриан подвисает и стоит как вкопанный. Чувствую его взгляд, но не оборачиваюсь.

— Пойдём, горе луковое, дам тебе печенье, — приговариваю и ловлю себя на том, что нежно улыбаюсь и почесываю непоседу между ушек.

Уношу енота на кухню и украдкой оборачиваюсь через плечо.

Эдриан смотрит мне вслед, держа в руках раскрытый ежедневник. А на лице у него чистейший, оглушающий шок.

Хм-м-м….

Эдриан

Это ещё… что?

Стою посреди зала с ежедневником Эмилии в руках.

Не ожидал, конечно. Записи она ведёт аккуратные, выстроенные по дням. Список покупок, затрат, рецептов, наброски зала, метки на поставщиков. Даже предполагаемое меню расписала!

Листаю страницы и хмурюсь. Ударилась она крепко что ли? В жизни не поверю, что моя жена способна самостоятельно вести дело, заниматься торговлей. Ей бы ума не хватило.

Да ещё это….

По лестнице кубарем скатывается… енот.

Таращусь, не веря своим глазам. Он плюхается, Эмилия подхватывает зверька на руки и начинает осматривать, трепать, жалеть.

Я серьёзно вижу то, что вижу?! Какого хрена здесь вообще происходит?

Она тискает енота, словно дитя. Наклоняется к его морде, шепчет что-то, а он… фыркает. Да ещё с таким видом, будто ему приятно! А потом, нагло, выклянчивает печенье.

— Сейчас, — говорит она и уносит его на кухню, прижав к груди.

А я застываю в недоумении. Не только потому, что это выглядит нелепо. А потому что от енота фонит магией. Отчётливо.

Чувствую её почти физически - едва уловимую, не дикую, как у ведьмаков, не скользкую, как у артефактов, а… живую. Тёплую. Енот буквально излучает её медленными волнами, если приглядеться.

И Эмилия… она рядом с ним светится изнутри. Неужели фамильяра нашла? Здесь, в глуши? Да каким образом?!

Аккуратно закрываю ежедневник и откладываю его на край стола. Неотрывно наблюдаю за этой сладкой парочкой. Эмилия сведёт меня с ума однажды! Поворачиваюсь и иду к двери, ведущей на кухню. Из неё доносятся звуки тихой болтовни, шуршание пергамента. Она сюскается с ним, будто с ребёнком.

Меня охватывает странное чувство. Будь я проклят, это зрелище задевает что-то глубоко во мне, вызывает неконтролируемую дрожь. Застываю в дверном проёме и вновь чувствую лёгкую вибрацию в воздухе, как от тлеющих углей.

Магию я не спутаю ни с чем. Этот енот - необычное животное. Слишком разумный взгляд, слишком осмысленные жесты. Он всё понимает. Он не просто питомец. Не-е-ет, передо мной не фамильяр.

Скрещиваю руки на груди и беззвучно хмыкаю. Подумать только!

Отрываю взгляд и медленно осматриваюсь. Поднимаю глаза к лестнице. Дракон лениво отзывается, беспокойно ёрзает. Так вот откуда всё взялось….

С подобным феноменом я сталкивался пару раз за всю свою практику. Артефакты бывают живыми. Да-да, не предмет, а живое существо! Енот, что с наглой мордой трескает печенье на кухне и отзывается на ласку моей жены - и есть артефакт.

Уму непостижимо! Да где же она откопала, а?

— Кто это? — не выдерживаю и спрашиваю. Даже на мой слух выходит… резковато.

Эмилия вздрагивает и оборачивается через плечо, будто только сейчас замечает моё присутствие.

— А? — моргает, как ни в чём не бывало, хлопая длинными ресницами. — Наш новый сосед. Познакомься, это… Это Филя!

Приподнимаю бровь.

— Сосед Филя?

— Ну да, — пожимает бесхитростно точеными плечиками. — А что такого?

Она оборачивается к зверю, протягивает ещё кусочек печенья, а тот издаёт фыркающий, одобрительный звук. Эмилия смеётся. Смеётся настолько искристым смехом, живым, искренним, хоть по бутылкам разливай. Я… давно не слышал от неё такого смеха. Может, и никогда.

Да и как она смотрит на него! Как гладит по голове, между ушами, как он в ответ замирает, глядя на неё с преданностью. Словно он уже её любит.

У меня внутри всё сжимается. Как я проморгал появление артефакта в руках Эмилии? Как сразу не догадался? Шарлотта сбила с толку ядовитыми россказнями о некоем ухажёре Эмилии, у дракона аж кровь в венах закипела.

Проклятье. Мне нужно разузнать о нём больше.

И не только о нём.

Ричард Берк - имя гулким эхом отдаётся в голове, на языке появляется привкус металла. Прикрываю на миг веки. От одного только имени воротит.

Нужно выяснить, кто он такой, откуда явился. Чем дышит, чем на жизнь зарабатывает на самом деле. И что ему нужно от моей жены. Нашёл наивную идиотку в захолустье и решил воспользоваться? Не допущу.

Не подпущу.

Испускаю тяжёлый вздох, стоя в дверях, и наблюдаю, как она гладит енота - этого… Филю, как она его назвала. И не могу избавиться от чувства, будто гляжу на чужую женщину, как две капли воды похожую на мою недалёкую жену.

И в груди нестерпимо зудит от желания подойти ближе и прикоснуться к ней. Тянет на подсознательном уровне. Её новый запах не даёт покоя, кружит голову почище хмеля. Самоконтроль трещит по швам.

Провожу ладонью по лицу, растираю пальцами переносицу. Легчает, но не надолго.

Раздражает. Бесит. Хочется сорваться, схватить за талию и прижать к стене, уткнуться лицом в её шею, вдохнуть полной грудью…. Что за дерьмо?

Эмилия поднимает на меня взгляд, будто затылком ощущает, как мне сейчас хреново.

Как меня, ехидны её побери, наизнанку выворачивает при виде неё! Невольно перехватываю её взгляд, и кровь вспыхивает, раскалённой лавой течёт по венам. В её глазах можно сгинуть…. Да твою ж….

Так, всё! Довольно с меня.

— Мне пора, — говорю сухо, расплетая руки. Прочищаю горло и, будь я проклят, рассеянно разворачиваюсь к выходу.

Как юнец неопытный!

Она только коротко кивает и отворачивается, снова занята своим… енотом Филей. Невольно представляю на его месте нашего ребёнка, который мог бы появиться на свет, если бы она не пила снадобья!

Ну вот, отлично! Гнев поднимается из глубин сознания и прочищает мозги. Так-то лучше.

Резко разворачиваюсь и ухожу, пересекаю зал, обводя его беглым взглядом. И всё-таки красиво она здесь всё оформила, уютно. Толкаю входную дверь, лицо обдувает тёплым ветром. На миг останавливаюсь на крыльце, прислушиваясь к пению птиц и стрекоту кузнечиков в луговой траве.

Дверь за спиной закрывается глухо, будто отсекая меня от чего-то важного. Между лопаток зудит от неприятного предчувствия.

Мне нужна информация. Срочно. Нельзя медлить. Эмилия может быть в серьёзной опасности.