Сквозь сон доносится шорох листвы, щеку пригревают солнечные лучи. Легкий ветерок приносит аромат жасмина и свежескошенной травы, ласково шевелит мои волосы.

Сладко зевая, потягиваюсь и переворачиваюсь на спину.

— Ауч, — что-то колется в щеку.

И мышцы словно одеревенели.

Переворачиваюсь обратно на бок и распахиваю глаза от странного ощущения. Подо мной ковёр. Но… у меня нет ковра.

Моргаю и приподнимаюсь на локте. В голове туман, тело не слушается. Перед глазами покачивается комната с незнакомым интерьером.

Кровать с балдахином, вычурная старинная мебель, массивный шкаф в углу. Что за….

— Госпожа? Госпожа! — доносится высокий женский голос на грани истерики. — Госпожа, вам пора. В гостиной ждёт нотариус Тримейн!

Нотариус?

Госпожа?

Морщу лоб и прикладываю усилия, чтобы подняться. Под ладонью хрустят какие-то осколки. Больно! Одергиваю руку и смотрю на них. Тёмно-синие с серебристым отблеском. На стекло похоже….

— Госпожа, ну же! Я должна помочь вам одеться, — чуть не плача пищит девушка.

— Проклятье, — шиплю себе под нос. — Кажется, пора просыпаться.

Сажусь, помогая себе руками. Под ковром какой-то бугорок нащупываю. Это ещё что? А, плевать! Сейчас проснусь, и будет всё равно.

Щиплю себя, но без толку. Девушка колотится и скребётся в дверь, действуя на нервы.

Против воли задерживаю дыхание. Хмурюсь и вслушиваюсь в окружающие меня звуки.

Беззаботно щебечут птички, деревья шелестят, издалека доносится звон колоколов. Надрывно горланит петух.

Петух?!

Да не может быть! Откуда в городе петухи?!

В дверь снова стучат, да так, что она вот-вот с петель слетит.

Да блиииин.

Встаю на ватные ноги, а пульс колотится в висках тревожным набатом. Кровать с балдахином и нежно-розовым постельным бельем так и манит. Ох, как же мне нехорошо….

Пошатываюсь и осматриваю себя. Длинный, золотистого цвета шелковый халат распахнут, а под ним… ничего. Ну вот совсем ничего. У меня в жизни такого халата не было!

В голове щёлкает, дыхание перехватывает. Я с кем-то ночь провела? И не помню?!

Ищу глазами зеркало. О, трюмо!

Явно антикварное. Шлёпаю к нему босыми ногами, испуганно озираясь. И застываю на месте. Ничего себе!

На стенах шёлковые обои в мелкий цветочек, пол застилает ковёр с растительным узором. На окнах колышутся пудровые шторы, и вся цветовая гамма в комнате выдержана в розово-кремовых тонах.

Никогда бы такой стиль не выбрала….

— Эмилия! — снова раздаётся голос, на этот раз мужской - властный, с угрожающей интонацией. — Сама откроешь, или дверь выломать?

А это ещё кто? Ничего не понимаю! Что вообще происходит? Где я? На даче у Воронковых? В каком я вчера состоянии с работы должна была вернуться, чтобы ни черта не помнить?

И который час?

Оборачиваюсь в поисках часов, но отражение в зеркале меня останавливает. Судорожно сглатываю слюну и подхожу к трюмо, сжимаю края столика ладонями.

А по спине липкий холодок ползёт. Всё потому, что с отражения на меня смотрит незнакомая девушка!

Нежная и хрупкая, с густыми золотисто-пепельными волосами, утончёнными чертами и озорным блеском в голубых глазах. Точёную фигурку невооружённым взглядом видно в распахнутом халате.

Вот же ж!

Усиленно моргаю и тру глаза, но наваждение не проходит. Запахиваю халат, завязываю пояс дрожащими руками.

— Эмилия?! — рычит мужик за дверью. От звука его голоса волосы на теле встают по стойке “смирно”.

Стоп! Как он меня назвал?! Да не меня, другого кого-то зовёт же!

— Да отвали ты! — резко бросаю и закусываю губу.

Может, и правда меня разыграть решили? Не попала же я в другой мир, в самом деле?

Но никакие логические доводы не вяжутся с картинкой, которая меня окружает. Повсюду старинные детали интерьера, с улицы доносятся звуки, характерные для деревни, но никак не городского округа!

— Эмилия, ты переходишь грань разумного! — слышится из-за двери неугомонный мужской голос. — Меня экипаж ждёт!

Чего?

Экипаж? Нервно хихикаю. Вернее - хрюкаю и прикрываю рот ладонью.

Любопытство берёт верх над паникой и разумом. Подхожу к окну и осторожно отодвигаю занавески. Голова идёт кругом. Всё-таки мне нехорошо. И мутит вдобавок.

Морщусь и встаю на цыпочки. Держась за подоконник, смотрю вниз. Так, я на втором этаже, а внизу, кусты жасмина. Сквозь кружево листвы виднеется колесо и…. чёрная крупная лошадь, бьющая копытом по брусчатке.

Я бы посмеялась и от души, но где я, чёрт побери?! Что со мной?!

С раздражением задвигаю шторы и метаюсь по комнате, обняв себя за плечи.

Так, Женя, вспоминай, во что ты вляпалась? А вляпалась ты знатно! Со вкусом, так сказать.

Вон, декорации какие, и мебель антикварная. Явно где-то за городом нахожусь.

Вспышка осознания, и меня накрывает волной животного ужаса. Хватаюсь руками за волосы и стону в голос.

Ладно, декорации, а внешность мне как поменяли?

Плюхаюсь на кровать и хлещу себя по щекам. Больно, но не эффективно. Сон не обрывается.

Так, так, так. Думай, Женька!

Я мыслю, а, значит, не сплю. Твою ж….

Кусаю ногти, к горлу истерика подкатывает. Глаза щиплет. Да ещё этот злыдень того и гляди дверь вынесет.

Не выдерживаю и встаю с кровати. Подхожу к двери, поворачиваю ключ и резко распахиваю её.

Взгляд упирается в мужскую грудь, мерно вздымающуюся под тонкой тканью белоснежной рубашки.

Оп-па!

Не нравится мне всё это. Ой, как не нравится!

Ещё не вижу его лица, а уже поджилки трясутся. Таращусь на мускулистую грудь с островком чёрных волос, выглядывающих в прорези расстегнутой рубашки. Широкие плечи обтягивает пурпурный …. камзол?! С серебристой вышивкой.

На могучей шее пульсирует жилка.

Так, Женька, соберись! Ты должна это сделать!

Сглатываю и поднимаю взгляд к его лицу. Мама дорогая! Хорош, негодяй! Сразу видно - породистый. Черты мужественные, благородные, на подбородке и щеках темнеет щетина.

Чёрные, слегка волнистые волосы перехвачены лентой. Сапфировые глаза смотрят на меня в упор. И ничего доброго и тёплого в их взгляде нет. Он явно мною недоволен.

Моргаю и, наконец, вижу всю картинку целиком. Мужчина одним своим видом трепет внушает, горло сдавливает от внезапно нахлынувшего страха.

— Ты испытываешь моё терпение, — чеканит он.

Окидывает меня пренебрежительным взглядом и щурит глаза. От него прям волнами гнев исходит и кожу обжигает.

— Почему ты всё ещё не одета, Эмилия!?

Открываю и закрываю рот, как выброшенная на берег рыба.

Ну что за бред?! И как я должна ответить? Подыграть что ли?!

Что ж, ладно. Придётся импровизировать.

— Э-эм-м, — мнусь я и отвожу взгляд. — Неважно себя чувствую. Может, отложим….

— Никаких “отложем”! Почему я должен тебя ждать, м?

От звука его голоса в животе мышцы сжимаются. Морщусь против воли и жалею, что рот открыла.

Незнакомец опирается ладонью о дверной косяк и надменно изгибает бровь. Меня обдаёт ароматом его парфюма, от которого дыхание перехватывает.

Он пахнет апельсиновой кожурой, прогретой солнцем, с терпкой ноткой чёрного перца и тёплым, обволакивающим шлейфом амбры. Обалдеть….

— Значит, так, дорогая моя, — на выдохе произносит и приводит меня в чувства. — Ты немедленно оденешься и спустишься в кабинет. Довольно с меня, Эмилия. Я и так долго терпел тебя. Пора решить вопрос раз и навсегда.

Так и подмывает спросить - что за вопрос нам предстоит решать, но язык словно онемел от шока.

А мужчина, тем временем, отстраняется и пропускает в комнату худощавую девушку лет восемнадцати, с узким лицом, веснушками и русыми волосами, собранными под аккуратный чепец.

На ней строгое чёрное платье, белый передник - типичная прислуга из… позапрошлого века. Она юрко скользит в комнату, виновато пряча взгляд, и присаживается в коротком, почти незаметном реверансе.