И взмахивает рукой - воздух рассекает магия. Из шкатулки, стоящей на постаменте у стены, вырывается всполох тени и окутывает подвал, затапливает его, точно мутная бесшумная вода.

Время замирает. Агентов отбрасывает назад, они разлетаются мучительно медленно. Один падает, второй едва удерживает щит, рухнув на колени.

— Не двигайся, — рычит Дориан, решительно надвигаясь на него. — Иначе…

— Иначе? — усмехается Берк, а браслет на его руке загорается зловещим зелёным светом. — Придётся вам собирать друг друга по кусочкам. Здесь я устанавливаю правила.

Он кидает что-то на пол. Присматриваюсь, и в голове щёлкает, руки наливаются силой, сжимаются в кулаки. Стеклянная сфера катится и трескается, из неё вырывается древняя магия, стелится по полу смертельным туманом.

Бессмысленно трепаться с ним, только зубы заговаривает. Пора действовать.

— Вниз! — отдаёт сухой приказ Дориан. — Рассеять фокус!

Я разворачиваю магию, чуть приподнимая руки. Усилием воли сметаю ядовитый туман к стенам. Дориан разжимает пальцы и выпускает заклятие тьмы - оно у него холодное, точное, режущее не хуже клинка. Мы работаем почти в унисон, как и много лет назад, когда тренировались в академии. Берк отступает, самодовольная ухмылка сползает с его лица. Заклятие Дориана ударяет по нему волной силы, и тот падает на колени, не в силах шевельнуться.

— Ты думаешь, это конец? — шипит он, едва ворочая языком. И поднимает на меня взгляд, пылающий чистейшей злобой. — Вам просто повезло сегодня. Уже завтра меня отпустят и снимут все обвинения! Думаете, без влиятельных союзников мне бы удавалось так долго скрываться?!

Опускаю руки, резко выдыхая, и переглядываюсь с Дорианом.

— Что он несёт? — морщится тот.

Я хмыкаю, оглядывая помещение, пока агенты заковывают Берка в кандалы по ногам и рукам, как особо опасного преступника.

— Говорит, друзья у него есть высокопоставленные, вызволят из темницы.

Дориан заметно веселеет и поворачивается к Берку, широко улыбаясь.

— Так ты нам расскажешь о своих друзьях, и они в ближайшее же время поселятся рядом с тобой в темнице. Не переживай, допрашивать я умею. Ещё ни одному подонку не удалось устоять перед моей харизмой.

Невольно усмехаюсь и приближаюсь к полкам, заставленным артефактами. Почему-то так и тянет к ним…. Нет, не в тёмных чарах или эманациях магии дело.

На одной из дальних полок замечаю знакомую штуковину. Артефакт, чёрный, с едва заметным серебристым налётом, напоминающий стеклянную иглу. Фирр.

Такой же, как тот, что нашли у Эмилии в спальне.

В груди вспыхивает пламя, челюсти сводит от напряжения.

— Вот дерьмо, — рычу Дориану и рывком перемещаюсь к полке.

Магия тлеет в предмете, и даже не активная, она излучает опасность. Оберегаю пальцы заклятием и забираю Фирр в защитную капсулу, которую услужливо подаёт один из агентов по моей безмолвной просьбе.

— У тебя был Фирр, — поворачиваю голову и смотрю на Берка. Лысый агент дёргает его за локоть, поднимая с колен. — Откуда?

Он криво усмехается.

— Ах, ты про эту прелесть? Да, я коллекционирую редкие вещицы, нахожу в них некое очарование…. Удивительные вещи можно получить, если знаешь, у кого просить.

Медленно разворачиваюсь к нему, стискивая зубы. Изнутри разрывает от жгучего гнева и раздражения. Была б моя воля, от него даже пепла не осталось бы.

Берк ловит мой взгляд, бледнея на глазах, и добавляет:

— Думаешь, в Канцелярии все чисты на руку и никто не якшается с преступниками? За звонкую монету любой плюнет на закон, Роквелл. Не веришь? Спроси Гленмора. Он сто-о-олько всего знает….

Задерживаю дыхание и кошусь на Дориана, тот непонимающе морщит лоб.

— Кого спросить?

— Да он голову нам морочит, Эдриан, — рычит Эльгарис. — Нет таких в Канцелярии, уж я-то знаю наверняка.

Берк криво улыбается и устало прикрывает глаза:

— Ошибаешься, дракон. Но уже неважно. Всё равно вы опоздали.

Закатываю раздражённо глаза и кивком головы велю агентам уводить Берка. Гленмор. Это имя… где-то я его слышал. Но, проклятье, не могу вспомнить, где именно!

Берка уводят, его артефакты собирают и запечатывают агенты, аккуратно выносят всё из подвала и грузят в экипажи. А я стою, глядя в одну точку, и мысли, как осколки стекла, крутятся в голове вокруг имени. Гленмор… Откуда я его знаю?

А я ведь точно его где-то слышал….

Эмилия

Оставив Ронни с её новыми верными помощницами - сдержанной Кларой и бойкой Дебби - присматривать за закусочной, я тщательно завязываю узел на тканевой сумке со снадобьями, кладу туда же немного денег и старенький кошель с монетами.

Сердце колотится, то ли от волнения, то ли от неуверенности, стоит ли вообще всё это затевать. Но решение принято. Мне нужно выяснить правду.

Я направляюсь к ярмарочной площади, где с рассвета собираются дорожные экипажи. Возница со шрамом через щеку кивает, принимая оплату, и помогает мне забраться внутрь.

Еду в одиночестве, покачиваясь на ухабах и упрямо отгоняя мысли, которые грозят увести не туда: а что, если эти снадобья действительно опасны? Что, если Шарлотта вовсе не лекарка, а… Ведьма?!

Ой, да ладно! Эмилия, конечно, везучая, но не настолько же.

Город встречает теплом и ароматами выпечки, свежестью промытых после ночного дождя улиц. Мостовая вычищена, вывески лавок сияют свежей краской, а по переулкам бегают дети с фруктами в корзинах наперевес. Всё вокруг яркое и красивое, как на праздничной открытке.

Покупаю в ближайшей книжной лавке справочник по целительным лавкам и лабораториям, сверяюсь с адресом и аккуратно прячу его в сумку. Лавка, которую я выбрала, находится в одной из старинных улочек, не самой людной, зато ухоженной. Маленькая вывеска - ступка и пестик, обвиты лавровой ветвью - указывает на нужную дверь.

Внутри пахнет сухими травами, лаком для дерева и… старым пергаментом. За прилавком стоит мужчина лет сорока на вид с аккуратной бородкой, в чёрном жилете. Поднимает голову и оглядывает меня внимательными, пронзительными глазами, когда я вхожу.

— Добрый день, — начинаю, чуть не споткнувшись о коврик у входа. — У меня… небольшая просьба. — Слушаю вас, миледи, — он кивает приглашающе, жестом указывая на стойку.

Выкладываю из сумки флакончики, аккуратно выстраиваю в ряд. Один с золотистой жидкостью, другой густой и мрачный, как чернильная капля. Третий из тёмного стекла.

— Мне их назначил лекарь, но, к сожалению, я потеряла инструкцию. А память… — кокетливо смеюсь, прикрывая глаза ладонью, — совсем девичья у меня. Не могу вспомнить, от чего они и как следует принимать. Не могли бы вы провести анализ?

Он приподнимает бровь, но не задаёт лишних вопросов. Забирает флаконы и ставит на металлический поднос.

— Придётся подождать несколько дней. Составы непростые, некоторые компоненты требуют распознавания магическим способом. Сколько у вас есть времени?

— Столько, сколько потребуется, — отвечаю. — Я живу недалеко от столицы. Приеду, когда будут готовы.

Он пожимает плечами и кивает:

— Дня за три уложусь. Если пожелаете, то отправим гонца.

Я благодарю его, оставляю данные - адрес закусочной - и выхожу на улицу. Медленно иду по мостовой, разглядывая витрины. Тканевые навесы колышутся от лёгкого ветра, в открытых дверях лавок мелькают продавцы, аромат жареных каштанов и ванильных булочек смешивается с запахом конской упряжи, влажного булыжника и цветов.

Пока мысли крутятся в голове, ноги сами ведут меня дальше - туда, где я уже подсознательно ищу ответы. Сверяюсь со справочником и сворачиваю за угол, на узкую улицу, где здания стоят вплотную, с резными ставнями и потемневшими от времени вывесками. И, наконец, вижу нужную.

«Лечебница Шарлотты Гленмор» — гласит табличка над белой дверью с золотой ручкой. Вывеска словно нарисована рукой художника - витиеватый шрифт, декоративные листья, и даже крошечная чашечка с цветами сбоку. Изящно, выверено… почти нарочито безупречно.