Выхожу, прижимая медальон к груди, руки дрожат. Страшно выпускать его, но Эдриан же не желает нам зла? Ему можно доверять. Пусть только попробует отобрать у Фили реликвию! Нет-нет, он не поступит так, я уверена.

Возвращаюсь в зал. Эдриан стоит у окна, спиной ко мне, плечи напряжены. На миг подвисаю, любуясь его крепким телосложением.

Эй, сбрендила что ли? Мысленно даю себе пощёчину и встряхиваюсь. Это от усталости, в голову всякое неуместное лезет.

На звук моих шагов дракон слегка поворачивает голову и морщит лоб. Подхожу ближе и протягиваю ему артефакт, а у самой пальцы дрожат.

Эдриан оборачивается, смотрит на мою ладонь, на меня, и снова на ладонь. Хмыкает так, что мне хочется в него чем-нибудь кинуть. — Медальон, да? — спрашивает с усмешкой.

Улавливаю некий намёк в голосе, но не понимаю - на что именно. На миг теряюсь. Он насмехается надо мной что ли?!

Видимо, мысли отражаются на моём лице - ухмылка Эдриана тускнеет. Он поднимает медальон, взвешивает на ладони, второй рукой накрывает сверху и закрывает глаза.

От его пальцев расходится мягкое синеватое сияние, воздух чуть дрожит, как над тлеющими углями. Инстинктивно отшатываюсь.

Наконец, дракон открывает глаза и возвращает мне медальон. — Когда этот ублюдок-Берк явится, отдашь ему вот это, — кивок на медальон, — и велишь, чтобы больше не показывался здесь. Договор расторгнут, никаких дел с ним иметь более не желаешь. Я наложил на побрякушку чары слежения. Дальше сам с ним разберусь.

Прикусываю губу и испуганно всматриваюсь в лицо Эдриана. — Отдать?! А как же Филя? Он без своей прелести расстроится. Он же её обожает! И как я теперь без магии? Она же защищает меня… Наш дом защищает!

Эдриан стискивает челюсти, глаза сверкают холодом. — Теперь тебя буду защищать я! — отрезает так, что не возразишь. — Во избежание новых абсурдных ситуаций.

Без сил плюхаюсь на ближайший стул. Роняю руки на колени и сгораю от гнева, исподлобья глядя на дракона. Глаза щиплет от подступающих слёз беспомощности. Ну, конечно! Защитник нашёлся. Где ж ты раньше был?!

Но, странное дело, в груди отчего-то теплеет. Только я отмахиваюсь от чуждых ощущений, не до них. Как же мы теперь без артефакта?!

Приходится выделить спальню Эдриану - благо, одна у нас пустует. Не сказать, что с радостью, но спорить с драконом бессмысленно. Всё равно он здесь не надолго.

Но Эдриан так и не ложится спать. На первом этаже скрипят половицы, слышится, как он неторопливо ходит по дому, то ли проверяя окна и двери, то ли раздумывая над чем-то своим.

А нам с Ронни необходимо хоть немного отдохнуть - весь день на ногах, да ещё нервы натянуты, как струна. Поэтому по очереди умываемся, ополаскиваемся и расходимся по комнатам.

Сквозь сон слышу, как глубокой ночью к дому подъезжает несколько экипажей, лошади тяжело ступают по сухой дороге перед крыльцом. Хлопают двери, звучат строгие команды, шаги слаженно расходятся по первому этажу. Возня, шорох... Головорезов выводят из кладовки.

Быстро же за ними примчались из Канцелярии! С облегчением переворачиваюсь на другой бок, прижимая к себе Филю. Бедняжка, сопит, свернувшись клубком под одеялом. Придётся ему расстаться с любимым артефактом. Может, после задержания Берка удастся уговорить Эдриана вернуть побрякушку?

Но это потом. Сначала надо поймать самого Берка. На этой мысли, наконец, отключаюсь.

Просыпаюсь от мягкого солнечного света, пробивающегося сквозь полупрозрачные занавески. Где-то в доме слышится приглушённое бряцание посуды и негромкие мужские голоса.

Похоже, у нас гости с ночевкой оставались…. Вздыхаю, не открывая глаз, и нащупываю рукой Филю. Тот, как и ожидалось, развалился рядом на подушке, вытянув лапки и сладко сопя. Теплый, пушистый, совершенно беспечный.

— Хорошо тебе, Филя, — тихо шепчу, — валяйся тут, а мне вставать надо.

Откидываю одеяло и опускаю ноги на тёплый деревянный пол. Выглядываю в окно. У крыльца стоит экипаж. Всё ясно, люди Эдриана остались.

Быстро натягиваю удобные туфли, приглаживаю волосы и поправляю платье - надо же прилично выглядеть перед этими канцелярскими важными птицами. Со вздохом собираю мысли и волю в кучу и выхожу из комнаты.

Аккуратно спускаюсь по лестнице. И всё равно сердце ёкает, когда из-за поворота открывается вид на зал.

Там, за несколькими столами, чинно расположились люди в серых камзолах с гербом Тайной канцелярии. Спокойные, сосредоточенные, кто-то листает бумаги, кто-то ведёт тихие беседы за чашками чая. При моём появлении по очереди встают и вежливо склоняют голову:

— Леди Эмилия.

Сердце невольно пропускает удар от официального обращения. Я чуть напрягаю плечи, стараясь сохранить спокойствие на лице, и в ответ легко киваю, будто для меня это обыденность - принимать у себя с утра десяток служащих Тайной канцелярии.

Чёрт бы побрал эту мою «тихую жизнь в глуши»...

Прохожу мимо, чувствуя на себе взгляды, и направляюсь на кухню. Там Ронни уже хлопочет - успевает и накрыть, и проследить за порядком, и кивком поприветствовать меня. У неё слегка усталый вид, но держится она молодцом. Словно настоящая хозяйка, не хуже меня.

Наливаю себе чай, чтобы хоть как-то прийти в себя, и сажусь за дальний угол стола. Пальцы чуть дрожат от накопившейся усталости и нервного напряжения. Прислушиваюсь к разговорам за дверью - отрывки слов про отчёты, маршруты и ночную операцию. Значит, ночь у них тоже выдалась весёлой.

И тут в дверях кухни появляется Эдриан.

Свежий, словно только что из роскошных покоев и после джакузи с массажем. Волосы аккуратно собраны, камзол выглажен, на лице привычная хищная полуулыбка. Ни следа ночных тревог и усталости. Как он это делает? Как ему удаётся потрясающе выглядеть после бессонной ночи, а?

Дракон опускается на стул рядом, и тот жалобно скрипит под его весом, но стойко держится. Вот бы мне такую выдержку, как у этого стула… Берёт чашку чая со стола, делает глоток и оглядывает меня с головы до ног оценивающим взглядом.

— Доброе утро, Эдриан, — говорю я и склоняю голову к плечу. — Зачем ты мою скромную закусочную превратил в полевой штаб?

Эдриан спокойно ставит чашку обратно на стол. — Для твоей же безопасности, — невозмутимо произносит, слегка откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди. И поднимает взгляд к моему лицу, от которого тут же во рту пересыхает. — После визита тех, кого ты так ловко упаковала в кладовке, и в ожидании неминуемого появления Берка оставить тебя одну без присмотра - это было бы непозволительной глупостью с моей стороны.

Задерживаю дыхание, чтобы не вспыхнуть при всех. — Превосходно, — натянуто улыбаюсь, — тогда пусть помогут и по хозяйству, раз уж они здесь. Через пару часов Бертон привезёт мясо, так что агенты могут разгрузить и затащить его в дом. А заодно присмотрят за Ронни, пока я схожу на ярмарку - за специями, солью и прочими нужными вещами.

Он на секунду подвисает от моей наглости, будто не верит своим ушам. А потом медленно, подчеркнуто медленно, поднимает одну бровь. — Ты серьёзно? — в его бархатном голосе едва-едва проскальзывает насмешка. — Одна? На ярмарку? Когда за тобой охотится сумасшедший коллекционер опасных артефактов и ехидны знают, кто ещё?!

Стискиваю зубы, делая вид, что не замечаю его тона, но внутри всё падает. Складываю руки на груди, отражая его позу, и чуть наклоняю голову набок: — Не собираюсь я под конвоем на ярмарке торговаться! Что люди подумают, а? Справлюсь, не маленькая.

Его губы едва заметно дергаются в ухмылке, но взгляд при этом остаётся холодным, изучающим. — Думаешь, меня волнует мнение других людей? — Эдриан медленно встаёт из-за стола, выпрямляясь во весь рост. — Ты слишком многого на себя берёшь, Эмилия. Пойдёшь со мной. И точка.

Шумно выдыхаю, сдерживая порыв запустить в него кухонной доской или хотя бы полотенцем. — Прекрасно, Эдриан. Как скажешь, — голос мой звучит чуть резче, чем хотелось бы. — Тогда после завтрака собираемся в путь. И предупреждаю сразу: держись от меня на расстоянии. Изображать семейную идиллию тоже не желаю.