Пожимаю плечами, как бы говоря, что бормочу всякие глупости от волнения. Хотя… зная этого пушистого балбеса… он и правда мог.

Или у Ронни ребрышки сгорели? Да ну! Столько дыма от горелого мяса не будет.

Но как только мы выходим из-за поворота, и дом оказывается в пределах видимости, сердце замирает.

Экипаж у крыльца на месте. Дверца открыта, агентов не видно, но… лошади.

Лошади стоят, как вкопанные. Ни единого вздоха и движения ухом или хвостом. По мере приближения к крыльцу присматриваюсь к ним. Ох, ё-моё! Да у них глаза стеклянные!

Словно животных кто-то выключил. Да и вокруг царит подозрительная тишина.

— Дело - дрянь, — понизив голос, говорит Эдриан, останавливая коня, на котором сижу.

И подходит к ближайшему жеребцу. Протягивает руку к его морде, проводит над ней, не касаясь. Ладонь дракона вспыхивает магическим светом.

— Они под воздействием магии? — спрашиваю, с трудом сглатывая ком в горле.

— Магией, артефактом - да, определённо, — отзывается он и цыкает.

Разворачивается ко мне с каменным лицом и ловко помогает соскользнуть с лошади, придерживая корзину с пирогами. Забирает её и вместе с теми ,что нёс сам, ставит на крыльцо чуть в стороне от двери.

Но не спешит её открывать.

От Эдриана так и веет опасностью, аж волоски на теле дыбом встают. Его ноздри раздуваются, а взгляд становится сосредоточенным, каким-то чужим. Почти звериным. Воздух рядом с драконом сгущается и дрожит от сдерживаемой энергии.

Удивительно, что я сама её чувствую. По плечам пробегают колючие мурашки.

Он слегка наклоняет голову, будто слышит что-то, чего я не могу слышать. Прислушивается к происходящему в доме. Потом оборачивается, прикладывает указательный палец к губам и кивает, требуя отойти в сторонку. Снова в его жестах и взгляде проскальзывает властность.

Закатываю раздражённо глаза и качаю головой. Да уж. Очень смешно.

— Сейчас, конечно. Ага, — шиплю и упрямо подаюсь вперёд.

Он лишь зубами скрипит и распахивает дверь.

И в тот же миг наружу вырывается едкий дым. Закашливаюсь, отмахиваясь ладонями. Едва не оступаюсь, промахиваясь ногой мимо ступени.

Но Эдриан ловит меня за руку и притягивает к себе. Ишь как вцепился, пальцы намертво смыкаются на запястье. Небрежным жестом разгоняет дым, и перед нами встаёт пугающая картина.

Внутри дома царит жутковатая тишина, почти мёртвая. Свет пробивается в окна, но словно гаснет в воздухе, едва попав внутрь. Всё пространство зала обволакивают пугающие чёрные нити, сгустки тьмы, похожие на паутину. Они пульсируют, медленно шевелятся, как живые.

Агенты Тайной канцелярии - те самые, что с утра пили мой чай - разбросаны по полу, как сломанные куклы. Кто-то лицом вниз, кто-то - в неестественном изгибе, сплетённый с чёрными путами, точно с кукольными нитями брошенная марионетка.

Лица бледные, глаза закатились под веки. Только дрожь и редкое дыхание выдают, что они ещё живы.

У меня перехватывает горло.

— Ронни… — шепчу и поднимаю взгляд.

Она висит в воздухе, покачиваясь из стороны в сторону, словно подхваченная невидимыми крючками. Вокруг груди, плеч, ладоней и лодыжек стянута теми же чёрными нитями.

Глаза девушки закрыты, рот наоборот приоткрыт, как у спящей, но выражение на лице страдальческое. Ей явно больно и страшно.

Медленно, очень медленно поворачиваю голову и вижу источник кошмара. Ближе к камину стоит Ричард Берк и точно кукловод шевелит в воздухе пальцами, управляя зловещими путами, удерживающими всё живое в доме.

— Ну здравствуй, Эмилия, — улыбается он, не поворачивая головы, но прекрасно зная, что я стою на пороге. — Я ведь тебя предупреждал - не захочешь по-хорошему, и узнаешь меня в гневе.

Берҝ. Будь ты проклят, подонок!

Ухожен, элегантен и хладнокровен, стоит в обрамлении дверного проёма. Но присматриваюсь и замечаю, что он буквально сочится ядом. От него исходит бесшумный чёрный ветерок. А глаза заливает такое же чёрное пламя.

Берк водит пальцами в воздухе, и нити, связывающие тела, дёргаются, заставляя уставших марионеток слегка подниматься и снова падать.

Такой мерзости я не видела ни в одном фильме ужасов! Сердце болезненно сжимается. Прижимаю ладони к груди, но это не помогает унять боль и бешеный пульс.

О, боги! Как же страшно за всех них!

Эдриан молчит, но от него исходит жар. Он стоит между мной и Берком, не двигается, но пространство вокруг него вибрирует. Его магия обдаёт меня раскалённым ветерком, окутывает, вызывая дрожь в глубине тела. Где-то очень глубоко и болезненно.

Судорожно сглатываю, превозмогая неприятное ощущение. Делаю крохотный шажок верёд, не отрывая стоп от пола. Но дракон улавливает и выставляет руку, преграждая мне путь.

И сам застывает, как высеченный из камня. Но в его безмолвной неподвижности ощущается такая ярость и угроза, что в голове звенит и кости сдавливает.

Чешуйчатая сущность Эдриана проступает в его взгляде, в фигуре, на коже пробегает рябью. Сапфировые глаза мерцают, как лезвия.

Берк наклоняет голову набок, тянет чёрную нить одним пальцем - Ронни вздрагивает и издаёт короткий сдавленный всхлип.

— Дёрнешься - и они погибнут. Все до единого, — мягко, почти ласково говорит он. — Не проверяй мою решимость, Роквелл. Мы оба знаем, я не блефую.

Эдриан не отвечает. Но я вижу, как у него желваки напрягаются. Руки сжаты в кулаки до бела, а между пальцами сочится магия. Он сдерживается с колоссальным усилием.

Храбрюсь, приподнимаю подбородок и прочищаю горло. Для Берка я не представляю угрозу, меня он не боится и в расчёт не берёт. С самого начала не брал и считал лёгкой и бестолковой добычей. Обвёл вокруг пальца, втёрся в доверие.

Он так думает, но в действительности я его гнусную натуру сразу разглядела. Стоит попытаться утихомирить его и договориться. А вдруг прокатит?

— Что тебе надо? — на удивление ровным голосом спрашиваю и делаю шаг вперёд, становясь между мужчинами. Даже если Эдриан в бешенстве, он не рванёт, пока я стою у него на пути. И для Ричарда я - своего рода подстраховка. — Зачем ты здесь, Берк?

— Ах, милая моя. Разве не очевидно? — подонок скалится, оглядывая комнату и свою омерзительного вида паутину. — Артефакт. Ради него я здесь, разумеется. Или ты питала какие-то иллюзии? Думала, мне есть дело до твоей забегаловки? Отдай его, и я уйду. Всех отпущу, даже собачонку твою не трону. Обещаю.

Собачонку?

Меня будто пыльным мешком сзади ударяют, и глаза начинает щипать.

Верчу в панике головой, выискивая взглядом Филю. Где ты, малыш? Что с тобой сделал этот гад?

Пальцы непроизвольно сжимаются на подоле платья. Глаза наполняются слезами. Нет, нет! Он же не мог….

Сердце вздрагивает, когда нахожу полосатого пухлячка лежащим под лестницей, рядом с дверью в кладовку. Его лапки слегка подрагивают, будто во сне. А пушистое тельце оплетает чёрная паутина.

В груди вспыхивает гнев, проливается жаром по рукам, сочится по венам. Наполняет меня, точно кипяток - стеклянный сосуд, до краёв. Поднимаю взгляд на Берка и мысленно…. Нет, я не буду об этом думать!

Прикрываю на миг веки. Думай, Женька….

От Эдриана исходит такое напряжение, что кожу жалит. Хочется почесаться, но изо всех сил сдерживаюсь. Я сама на грани закипеть и уронить что-нибудь тяжёлое на Ричарда!

Отдать ему артефакт? А какой у меня выбор?! На кону жизни людей и Фили. Не могу я подвести их. Не променяю на какую-то волшебную побрякушку, исполняющую желания!

— Ну же! — рявкает Берк. — Ты слишком долго думаешь, Эмилия! У них нет столько времени.

Невольно вздрагиваю и распахиваю глаза. И вижу, как чёрные путы натягиваются и сдавливают своих марионеток. Нет, только не это!

Подвисаю в оцепенении и смотрю то на Берка, то на лестницу. Как же он меня достал!

Медальон лежит под подушкой в моей спальне - Филя всегда его там прячет. Или в ящике туалетного столика…. По настроению.